Нет доверия

Сон Джэ быстро пошёл к выходу из улочки, не оглядываясь назад. Его походка была лёгкой, почти свободной, но в ней ощущалось внутреннее напряжение. Он обернулся к Намре, и в его глазах мелькнула искра — смесь азарта и уверенности, которую невозможно было не заметить. — Намра, сейчас мы идём на встречу с людьми, которые должны продать нам байк. Ты притворишься, что хочешь его купить, а я буду ждать за углом. Подведи момент так, чтобы они дали тебе ключи, покажи, что собираешься дать им деньги, а дальше я сам всё сделаю, — сказал он спокойно, но в голосе звучала холодная решимость. Намра слегка отшатнулась, когда он остановился слишком близко, но кивнула, соглашаясь. Она не стала задавать лишних вопросов — сейчас важно было действовать. Сон Джэ слегка ухмыльнулся и пошёл дальше, поглядывая на что-то в телефоне. Его движения были непринуждёнными, уверенными, будто он точно знал, чем всё закончится. Через несколько минут они подошли к зданию. За углом стояли двое парней лет двадцати — уверенные, самодовольные, с видом людей, привыкших, что им всегда всё сходит с рук. Сон Джэ остановился, указал на них пальцем и наклонился к Намре, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Лёгким движением похлопал её по плечу: — Вот это они. Давай, действуй. Намра на мгновение изучила парней: уверенные движения, самодовольные взгляды, сигарета в руке каждого. Она слегка улыбнулась, выпрямила спину и пошла к ним уверенной походкой. В её шаге читалась решимость, взгляд был сосредоточенным и холодным — она полностью контролировала ситуацию. — Привет, я хотела бы поближе рассмотреть байк, — начала она, прикидываясь заинтересованной покупательницей. — Расскажите подробнее, какие у него характеристики? Состояние двигателя, пробег, есть ли нюансы? Парни немного растерялись от её уверенности, начали рассказывать, жестикулируя руками. Намра внимательно слушала, задавала уточняющие вопросы, направляя разговор так, чтобы парень с ключами сам протянул их ей. Она сделала вид, что копошится в рюкзаке, будто ищет кошелёк, — идеальный момент, чтобы забрать ключи, не вызывая подозрений. И в этот момент Сон Джэ резко выскочил из тени. Его лицо было холодным, но в глазах горел опасный блеск. Он двигался с поразительной скоростью: первым ударом ногой он влетел прямо в солнечное сплетение одного из парней — тот рухнул на землю, задыхаясь. Второй попытался отбиться, но Сон Джэ злобно ухмыльнулся и хищным взглядом смерил противника. — Ну что, ублюдки, думали, легко отделаетесь? — произнёс он с кривой усмешкой, отплёвываясь кровью с разбитой губы. Он уверенно схватил второго парня за куртку, резко дёрнул на себя и врезал кулаком в челюсть. Тот отлетел, ударившись о стену, осел на землю. Первый парень, всё ещё держась за живот, попытался встать, но Сон Джэ обернулся и, с какой-то почти безумной яростью, ударил его ногой по рёбрам. В его взгляде читалось что-то животное — смесь злости и ледяного спокойствия. Каждое движение было точным, выверенным, будто он заранее знал, как закончится бой. В какой-то момент он ухмыльнулся, смахнул кровь с губы и бросил: — Ещё кто-то хочет попробовать? Тишина. Только тяжёлое дыхание и звук падающих тел. Намра стояла рядом, сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось. Она смотрела на Сон Джэ, и не могла понять — пугает он её или завораживает. Его волосы растрепались, по щеке стекала тонкая полоска крови, но он стоял прямо, как будто драка только разогрела его. — Давай ключи, — сказал он торопливо, оборачиваясь к Намре. Намра протянула ему ключи. Сон Джэ быстро завёл байк, бросил короткий взгляд на неё через плечо: — Садись. Она послушно присела, прижавшись к нему, чувствуя, как быстро бьётся сердце. Ветер бил в лицо, когда они выехали на освещённую улицу. Мир вокруг будто исчез. Намра почти не чувствовала холода, не слышала звуков — только шум ветра и стук своего сердца. В голове мелькали образы: лежащие парни, злобная улыбка Сон Джэ, его спокойствие после хаоса. Всё это пугало и странно притягивало одновременно. С каждым километром её мысли становились тяжелее: «Что будет дальше? Кто он на самом деле? И почему я вообще еду с ним?» Намра родилась в мире, где о ней никто не просил. Мать — вечная алкоголичка, которая то плакала, то смеялась, то кричала, обвиняя дочь во всех бедах. Отец исчез ещё до того, как она научилась говорить. Дом для Намры был не домом, а полем битвы — с криками, разбитой посудой и сломанными обещаниями. В школе было не лучше. Её дразнили, презирали, использовали. Те, кого она считала подругами, смеялись за спиной и распускали слухи. Так Намра впервые поняла: монстры — это не чудовища из сказок. Это люди. В средней школе она связалась с плохой компанией. Тогда впервые увидела, как люди прячут боль — в сигаретах, алкоголе, дешёвых таблетках. Но чем дольше она находилась среди них, тем сильнее ненавидела этот мир. Она перестала появляться дома, исчезала на дни, училась быть невидимой. Никто не искал её. И это было самым страшным. Когда Намра перешла в старшую школу, она решила, что хватит. Она натянула маску — улыбку, вежливость, аккуратность. Стала «идеальной». Учителя ею восхищались, одноклассники тянулись, все считали её милой. Но за этой улыбкой каждый день горела пустота. А потом случился тот вечер. Очередной скандал с матерью, начавшийся с пустяка и закончившийся оскорблениями. Мама кричала, швыряла вещи, обвиняя во всём дочь. Когда всё стихло, Намра просто вышла из дома. Она поднялась на крышу. Стояла, глядя вниз на огни города, и впервые за долгое время чувствовала не страх, а покой. Ветер трепал волосы, бетон холодил ноги. В тот момент она поняла, что не хочет больше жить. Не хочет видеть людей, слышать ложь и терпеть боль. Когда дыхание наконец выровнялось, в голове появилась мысль: нужно уйти. Сбежать. Но чтобы сбежать — нужны деньги. Той ночью она вспомнила про «Союз». Про Сон Джэ — парня, о котором ходили слухи. Он был опасным, но свободным. А свобода — это то, чего ей хотелось больше всего. Она решила — вступит в союз. Будет играть по их правилам, пока не соберёт нужную сумму. А потом исчезнет. Навсегда. Мысли вихрем пронеслись в её голове. Не прошло и десяти минут, как они добрались до старого амбара. Сон Джэ остановился, достал ключ и спокойно открыл дверь. Намра стояла снаружи, наблюдая за каждым его движением, будто ждала какого-то знака. Она взглянула на телефон — почти десять вечера. День прошёл быстро, тяжело, но странно захватывающе. И впервые за долгое время ей не хотелось, чтобы он заканчивался. — Заходи, — произнёс Сон Джэ, слегка кивнув. Намра молча вошла внутрь. В помещении стоял полумрак, пахло пылью и бензином. Она опустилась на старый диван, показывая, что устала. Сон Джэ бросил на неё короткий взгляд, уголки его губ дрогнули, и он сел напротив. — Зачем тебе вообще нужно было в союз? — спросил он спокойно. Намра хмыкнула, села ровнее: — Мне нужны деньги. Сон Джэ коротко рассмеялся, но в его голосе звучала усталость. — А на работу пойти не думала? — Думала, — ответила она спокойно. — Но мне нужна большая сумма. Быстро. Он прищурился, глядя на неё испытующе: — У тебя проблемы? Намра чуть помедлила и ответила: — Нет. Всё отлично. Просто нужны деньги. Сон Джэ поднялся, сунул руки в карманы и направился к выходу: — Уже поздно. Тебе, наверное, домой пора. — Да, — тихо сказала она, хотя внутри будто что-то противилось этому. Они вышли из амбара. Улицы были тихими, только редкие фонари освещали дорогу. На остановке он остановился, достал сигарету и, по привычке, протянул одну ей. Та взяла сигарету, поднесла к губам и вопросительно посмотрела на него. Сон Джэ сам зажёг её, не передавая зажигалку — словно напоминая, что не хочет ей доверять зажигалку. Намра поняла этот немой посыл и, чуть прищурившись, с лёгкой ухмылкой затянулась. — Спасибо, — произнесла она тихо, с лёгкой насмешкой в голосе. Она подошла к лавочке и села, наблюдая, как дым растворяется в холодном воздухе. — Пока, — сказала она на прощание. Сон Джэ кивнул, не спеша пошёл прочь, и вскоре его силуэт растворился в темноте улицы, оставив после себя только запах табака и гул двигателя, затерявшийся где-то вдали. На улице было тихо. Вскоре подъехал автобус, и Намра заняла место у окна, глядя на отражения фонарей, скользящие по стеклу. Всё, что произошло за день, теперь казалось смутным сном. В груди — тяжесть, в голове — странная пустота. Когда она добралась домой, в квартире царил хаос. В комнате матери слышалось тяжёлое дыхание — она спала, уронив пустую бутылку на пол. На кухне — разбросанные банки, запах табака и застоявшегося алкоголя. Намра машинально прибралась, вымыла посуду, приготовила себе чай и пару бутербродов. Делала всё бездумно, будто действовала не она, а кто-то другой. Зайдя в душ, она долго стояла под горячей водой, закрыв глаза. И вдруг, как удар током, перед глазами всплыло прошлое — то, что она всеми силами старалась забыть. Год назад. Тогда у неё был парень — всего пару недель вместе, но она искренне верила, что с ним ей будет спокойно. После очередной ссоры с матерью ей просто некуда было идти, и она пришла к нему. Но в тот вечер он был другим — отстранённым, холодным, с тяжёлым, мутным взглядом. Он предложил ей выпить. Тогда это показалось странным — раньше они никогда не пили вместе. Алкоголь быстро ударил ей в голову, и в какой-то момент он перестал быть тем, кем был. Всё стало резко и страшно. Она почувствовала, как сердце забилось так сильно, будто хотело вырваться из груди. Паника сжала горло, и в тот миг, когда он схватил её слишком грубо, внутри будто что-то оборвалось. Она вырвалась и убежала — босиком, в холод, не разбирая дороги. Она не помнила, как оказалась на той лавке в парке. Помнила только, как дрожала, как руки не слушались, а внутри всё было мёртвым. В рюкзаке всегда лежала пачка таблеток — та самая, что помогала «успокоиться», когда становилось невыносимо. Она достала одну, положила на язык, запила водой из бутылки. Через несколько минут пришло знакомое ощущение — будто весь мир растворился. Никаких звуков, никаких мыслей, ни боли. Только пустота и лёгкость, как будто всё, что мучило, больше не существовало. Она просидела так до самого утра, глядя в сереющее небо, чувствуя только странное равнодушие. С тех пор она решила: к людям — ни шагу ближе. Любой, кто пытался проявить к ней интерес, вызывал лишь отвращение и страх. Она отталкивала всех — с холодной улыбкой, с привычной маской равнодушия. Потому что знала: стоит кому-то подойти ближе, и всё повторится.