3.

      — Я тоже не знаю, — Снейп не сводил с неё взгляда, — но я бы многое отдал, чтобы вы не видели меня в таком состоянии. Хотя… может, это даже пойдёт вам на пользу.       — Я не стану о вас плохо думать, — смущённо ответила Грэйнджер, — сегодня праздник, хотя я не знала, что вы его отмечаете таким образом…       — Не отмечаю! — рыкнул профессор. Она погрустнела, он сразу добавил: — Простите меня.       Тут он увидел, что, лёжа на краю ванны, и сам отражается в зеркале, и поглядел на себя с отвращением. Он был взлохмачен, помят, в промокших от растаявшего льда брюках, и само лицо его говорило о злоупотреблении алкоголем и бесконечных недосыпах. Снейп и без следов своей жизни не считал себя красавцем. И вот об этом ещё десять минут назад мечтала будущая умнейшая ведьма столетия, красивая юная девушка?       Захотелось добавить ещё огневиски, чтобы снова не помнить ничего и не знать того, что услышал. Он украдкой посмотрел на Грэйнджер, она была так же задумчива и печальна, как и до его появления.       У Снейпа получилось сесть, при этом он понял, что карман его брюк не пуст, и вытащил флакон трезвящего.       — Как вовремя, — Снейп оглядел флакон с пометками Помфри. Взят он был, очевидно, в больничном крыле. Слабое средство, но хоть что-то. Головная боль почти сразу исчезла.       Он подтянул к себе мантию-невидимку и тоже внимательно изучил. Это не был дар смерти, пребывающий ныне у Поттера. Простенькая недорогая накидка с латаными-перелатаными чарами. Чудо, что Грэйнджер вообще не заметила его под ней, как гору ветоши в проходе. Такую вещь и студенты могли себе позволить, но едва ли они могли провернуть всю историю даже технически.       — Может, вам будет лучше пойти в больничное крыло? — подала голос Гермиона. — Просто я не знаю, чем помочь, у нас выпивают на старших курсах, но не до такой степени. Я могу проводить вас или позвать мадам Помфри.       Снейп знал, что сильное трезвящее проще всего взять у него же в кабинете, и возвращаться туда придётся в любом случае, судя по всему, не без помощи гриффиндорки, но там на столе лежат фотографии Лили. О них Снейп ещё помнил, но Грэйнджер их видеть не следует.       «Она может знать её!» — оборвал мужчина собственный поток мыслей о чувствах Гермионы и… его к ней.       — Гермиона, ты там? — вырвал профессора из раздумий окрик за дверью. Это был голос Рона Уизли. — Мы тебя потеряли, — не унимался он.       Гермиона запаниковала, Снейп накрылся мантией.       — Если ему сюда не надо, просто оставьте меня здесь, я уйду позже.       — А если надо? — но девушка отправила патронус со словами, что будет сидеть в ванной, сколько пожелает. — Я провожу вас в подземелья, — сказала она Снейпу. — Думаю, вам придётся согласиться.       Снейп мысленно ответил, что согласился бы на всё, но молча взял протянутую руку.       Он чувствовал, что она использует магию, потому что поддерживать крупного мужчину ей не по силам, но рука её всё равно была крепкой для хрупкой девушки, это говорило о сильном характере. Он вышел за ней, накинув капюшон невидимки. Снаружи было темно, только вдалеке чадил угасающий факел, и Снейп оглянулся на голубые блики воды, подсвеченные тремя канделябрами.       — Кажется, ваши друзья уже ушли, — он скинул капюшон и опёрся о стену.       — Странно, что они вообще приходили, — пробурчала Гермиона. — У всех праздник, даже портреты носятся с этим.       — А у вас нет?       Его вопрос застал девушку врасплох, но темнота скрывала её взгляд.       — Это ведь годовщина войны! Вы же поэтому никогда не бываете на торжествах?       — Да. Но это годовщина победы. Даже мистер Поттер нисколько не сомневается в том, что такое сочетание с Хэллоуином — более подходящая дань памяти родителям, чем уныло вспоминать о них в одиночку.       За разговором они дошли до едущих лестниц и встали на одну из них. Снейп отпустил руку девушки и вцепился в перила, а после и вовсе осел на ступени. Лестница повернула не туда, но из этого коридора Гермиона знала выход и, пока они не уехали дальше, поспешила оттащить профессора с ковровой дорожки.       — Голова кружится, — виновато пояснил Снейп.       — Это тот коридор, где мы на первом курсе искали философский камень. Сейчас там никто не бывает, но по нему можно сразу попасть в подземелья. Без лестниц.       — Да, — кивнул профессор, в его глазах отражался её люмос, но тьма вокруг скрывала и праздничные украшения всего холла, и висящие в вышине над лестницами огромные тыквы, и простирающийся прямо от края площадки обрыв.       Гермиона потянула мужчину в коридор, здесь давно не было цербера, но люк остался, а под ним забытые и засохшие ветви дьявольских силков, готовые поймать пришедших своей подушкой. За прошедшие годы они сильно ослабли и уже не могли причинить вред. Снейп шагнул в люк, невзирая на возражения Гермионы. Он ожидаемо упал, но решил, что лучше упасть не на девушку. А вот она следом приземлилась почти на него, и он обнял её не хуже увядших тут растений.       — Гермиона, — Северус в тусклом свете люмоса заглянул в её глаза. — Там в ванной…       Но он не стал продолжать, а накрыл её губы своими, целуя осторожно и нетерпеливо. От неожиданности она выронила палочку, и та улетела куда-то вниз, голубоватый свет погас. Но девушка отвечала на поцелуи, с её губ слетел тихий стон, и мужчина прижал её к себе ещё крепче.       — Это ведь не может быть правдой, — она отстранилась, в темноте касаясь ладонями его лица, волос, плеч.       — Это должен говорить я, — в его голосе слышалась улыбка, он продолжил целовать Гермиону. — Может, останемся здесь до утра? Нас не найдут.       — Если Миртл ещё не растрепала всем, — недовольно отозвалась Гермиона. — И утром здесь не станет светлее, а моя палочка провалилась вниз.       — А если серьёзно… — осторожно начал мужчина.       — Я тебя люблю, — перебила Гермиона без смущения и лишних слов.       Он помолчал.       — С Миртл я как-нибудь разберусь.       Его голос прозвучал просто, без эмоций, Гермиона отвела взгляд и быстро подвинулась, чтобы высвободиться из его объятий, но он удержал.       — Северус… Профессор…       — Гермиона, — перебил он, — ты ведь не ждала, что я сейчас признаюсь тебе в любви? Но я сделаю всё, чтобы тебе не пришлось больше плакать. По крайней мере, из-за меня.       Она молчала, а в глазах стояли непрошенные слёзы, но их, к счастью, скрывала темнота. Девушка поймала себя на мысли, что не хотелось бы разрыдаться после таких слов. Даже от счастья.       — И называй меня по имени не только в ванной, — добавил он.       — Хорошо, — Гермиона счастливо улыбнулась. — Но можно на уроках я всё-таки оставлю обращение «профессор»?       — Пожалуй, так будет лучше, — усмехнулся он, мысленно представив, как Гермиона обнимается с ним на глазах у своих невыносимых дружков.       — Северус…       Её тихий голос прозвучал для него так призывно, что мужчина снова поцеловал девушку, нежно и с чувством.       — Нам лучше выбраться отсюда, — ещё тише сказала Гермиона после. От эмоций кружилась голова, но больше всего мешал страх, что кто-нибудь тоже забредёт сюда праздничной ночью, обнаружит их и всё разрушит. Мало того, что счастьем она обязана какому-то странному… случаю… «Что ж, если это Дамблдор, — подумала Грэйнджер, — пусть так! Я даже буду ему благодарна!» Она потянула Снейпа вниз, но он смог призвать её палочку силой собственной магии. Снова зажёгся люмос, и волшебники смогли посмотреть друг на друга совсем по-новому, смущаясь, любуясь украдкой, чувствуя, как в душе рождается свет.       До слизеринских владений шли молча, крепко взявшись за руки. Коридоры пустовали, ничто не напоминало о препятствиях первого курса, здесь давно не было ни комнаты с ключами, ни шахмат, ни волшебных существ.       Издали слышался гул пиршества привидений за стеной, но слизеринские студенты не посещали такие мероприятия и Снейп не опасался встретить своих. Уже в кабинете он попросил Гермиону подождать его пару минут у входа и быстро прошёл к столу.       Здесь не было колдографий, которые он так боялся показать Грэйнджер. Вместо них лежала записка аккуратным витым почерком.       «Северус, прости мне мой поступок, хотя, полагаю, мне не за что извиняться. А нет, всё-таки есть за что. Фотографии я отдал тому, кому они нужнее. А вот благодарить следует не меня, а мисс Миртл. Даже у маглов Самайн — это праздник, когда они могут общаться с душами умерших и спросить у них совета. Чего уж тут удивляться, что наше самое юное привидение не смогло видеть, как два одиноких сердца страдают в такой день? А я ведь был её деканом! Но вам с мисс Грэйнджер нечего опасаться, мисс Миртл умеет хранить секреты». Подписью значились красиво начертанные две буквы «Ф», но Снейп и так уже понял, что это послание его коллеги Филиуса Флитвика.       Пока Снейп читал, на его лице отражалось замешательство. Гермиона не выдержала и подошла. Он протянул ей записку.       — Честно сказать, я рад, что это не Дамблдор, — вздохнул профессор, потому что Грэйнджер тоже выглядела растерянной, но больше удивлённой.       — Это… так неожиданно, — она заглянула Снейпу в глаза. — Но он прав, про маглов, даже в моей школе нам всегда говорили, что в Самайн духи могут вмешиваться в судьбы людей. Только ни там, ни даже в магическом мире я не верила, что так бывает.       — До этого вечера я во многое бы не поверил, — тихо отозвался Снейп. — Но раз всё это правда… ты пойдёшь со мной на свидание?       — Сейчас? — её голос дрогнул, но Снейп уже снял со стула свою мантию, ждавшую его здесь, в кабинете.       — Сейчас. Я… не тороплю тебя, просто боюсь, что утром проснусь и окончательно протрезвею, и это всё-таки окажется сном. Можем пойти куда-нибудь в магловское место, если хочешь, это будет даже лучше.       Но Гермионе помешала ответить возникшая над камином Плакса Миртл.       — Вот, я же говорила, что всё вижу, — напевно сказала она, сложив призрачные руки в умилительном жесте.       Гермиона смерила привидение пристальным взглядом.       — Теперь ты довольна, да? Как ты могла рассказать всё профессору Флитвику?! — с притворным возмущением отозвалась гриффиндорка.       — Потому что плакать в такой день могу только я! Это я — Плакса Миртл! — завопило привидение и исчезло в стене.       — М-да, — обрёл дар речи Снейп. — Но всё же я понятия не имею о том, как благодарить призраков. Материальные ценности их точно не интересуют, а чем и как можно им помочь…       — Надо изучить эту тему, — улыбнулась Грэйнджер. — И, конечно, я пойду с тобой на свидание. С Самайном, Северус!