Депрессия.

Мы с ней познакомились где-то пол года назад. Наш общий психолог заставил ее позвать меня в гости и угостить меня. Она смотрела на меня своими прекрасными но пустыми глазами, а я подумала насколько они прекрасны. С тех пор ей уже не пришлось звать меня в гости через силу. Я сама приходила. Сперва она меня не пускала. А потом угостила горячим кофе. Так я стала каждую неделю приходить к ней. Ее дом в самом верхнем этаже, где громче всего слышится карканье ворон в такие мёрзлые осенние деньки. Ещё она отдала мне ключи от дверей. Я уже стала заходить без стуков. Она говорила что стуки ее раздражают. Обычно я нахожу ее в спальне, но на этот раз ее там не было. Я пошла в ванную. Холодная металлическая ручка двери как иголки прорезало кожу. Я медленно открыла дверь, и громкий скрип заиграл на нервах. А она даже не дрогнула. Может её отвлекло щебетание дождя. Здесь дождь пел громче чем в других комнатах. Маленькое полуоткрытое окошко в самом верху, куда не хватит руки, стал прекрасным музыкальным инструментом. Я подумала, что хотела бы слушать песни дождя если бы он вдруг ожил и стал музыкантом. А ее музыка не интересует. Она любит наблюдать а не слушать. Вот и сейчас она не слушала а видела дождь. Наблюдала за тем, как мелкие и крупные капельки протекали вниз по старому стеклу окошка. Она лежала в ванной с запрокинутой назад головой. Из ее рта поднимался темный туман. А правая рука свисая над бортиком держала почти докуренную сигару. Я молча зашла и пристроилась на пол. Над ванной висела тонкая веревка для сушки белья. Яркая, синяя. Единственное что добавляет краску в этот угол заточения. Пустые банки из под шампунья и гели для душа бездушно стояли на полке с открытыми крышками. Ни в одном из них не было этикетки. Почему? Это один из тысячу вопросов которых я хотела задать ей. А она, я точно знаю, ответила бы что ей просто не нравятся упаковки. Дешевые фальшиво-красочные бумажки с огромным количеством текста с описанием того почему же тот или иной шампунь лучше всех. - Эти шампуни ужасно портят волосы - сказала я. Она сморшила нос. Действительно. Не мне ее учить. Мне часто кажется что она лучше знает эту жизнь. Мой взгляд зациклился на стене. Красиво. Покрытые пятнами плитки своими узорами напоминали трещины на льду. - А тебе не холодно? - спросила я, заметив что из воды не поднимается пар несмотря на низкую температуру в помещении. - Не люблю горячую воду- пробурчала она. Я могла бы догодаться. Плечи, украшенные пятнами от старых ожогов, вдруг дернулись. В ее очень светлой коже они особенно выделялись. Прямо как те замысловатые картинки из психологических тестов, где 4аждый видит что-то свое. Я подумала, что они даже красивые. Мне вспомнился букет бардовых роз, которых отчим подарил мамке на годовщину. Её губы зашевелились. А потом крепко прижалисьдруг к другу словно еле выдерживали слова, которых хотела сказать душа. - А знаешь? Бабка прятала в мою еду лезвие. Я знала, но я все равно ела. Думала ее уж точно запрут в тюрьму если я так умру - почему-то сказала я. Она усмехнулась. Закрыла глаза. Я представила мамины глаза. Они тоже были украшены такими длинными ресницами. Ещё были синими, иногда зелёными, потом становились фиолетовыми. Опухшими. Когда они опухали мама возила нас к бабушке. Я не любила когда ее глаза опухали. Но она вновь, и вновь, и вновь возвращалась к тому, кто смеялся, когда она пыталась спрятать синеву под какой-то вонючей тоналкой. Его смех тоже я не любила. И его глаза тоже. Все его существо. Почему-то раньше он мне казался могучей зловещей вулканической горой что вот вот превратит маму в пепел. Не то, что в последнем суде. Там он был худой, маленький. Жалкий. - Хочешь? - рука с сигаретой дернулась в мою сторону. Ещё и эту её привычку тоже не любила. Но совсем не так как я не люблю его. Совсем не так как я не люблю бабку. А по иному. - Мамка бы убила Убила бы. Если бы ее саму не убили. Я взяла сигару. А потом потушила об пол. Моя душа порадовалась. Я только что уничтожила одну маленькую частичку, что вредило ей. Хотела бы я так же потушить отчима. - Идиотка - сказала она. А я подумала как это по доброму звучит. Она не говорила что-то хорошее. Почти никогда. Но когда она называла меня "дурой" или "идиоткой" или чем-то ещё, что обидело бы других, я радовалась так, будто меня только что похвалили. А может так и есть. Может называя меня "дурочкой" она хвалит меня, что я смогла сохранить в себе доброту. Может называя меня "идиоткой" она от всей души радуется, что я ещё не сломалась. - Кто это сделал? - спросила я. Она не стала уточнять что я имею ввиду под "это". "Этого" было очень много. Красивые прямые линии на запястьях, похожие на кольца Венеры, кривой нос, сломанный, как я себе представляю, когда она весело играясь случайно упала, а не сломала полетевшей в ее сторону хрустальной чашкой ее мамы, шрамы на плечах, другие узоры по всему телу, разноцветные, синие, фиолетовые. - Мамка - прозвучал нервный смешок. Мне было бы не так больно если бы она сейчас навзрыд заплакала. Этот смешок был тяжелее - Думала уведу ее алкаша. Этот алкаш кстати сейчас с твоим папкой сидит - я нахмурила брови. - Не называй его так. Такие монстры не могут быть кому-то "папкой" - она опять усмехнулась. - Ты хотела сказать "мрази"? - почему ей так нравятся такие ужасные слова? Я их не люблю. А отчим их походу любил, раз почти всегда называл нас с мамой так. Мне стало тошно от себя, что я вдруг сравнила ее с ним. - Не люблю это слово. - Да всё ты не любишь. - Не всё. Мы замолчали. Вот бывают же люди. Сидишь и разговариваешь с ними, болтаешь без умолку, а чувствуешь себя одинокой и ненужной. А бывают иные люди. Сидишь с ними в тишине и чувство, как будто в этой тиши души разговаривают. Интересно. А если я сейчас пойду и промолчу у маминой могилы наши души начнут разговаривать? - Я хочу к маме сходить - сказала я. - Удачи. - Не хочешь со мной? - я бы хотела, чтобы мой голос был позитивнее. Но кажется не получилось. - К твоей мамке? Нет уж спасибо. Я вообще всю жизнь теперь буду избегать всех мам. Как же все интересно. Она страдала потому что мамка была жива. А я наоборот. И почему я так долго думала что наличие мамы делает жизнь безопасным?