Притягательность неизвестного

Скайлер Уайт знала, что что-то не так. Уолтер был отстранённым, скрытным и уклончивым. Он говорил полуправдой, уклоняясь от её вопросов хорошо отрепетированными фразами, которые она видела насквозь. Дело было не только в поздних вечерах или шепчущихся телефонных звонках, дело было в перемене в нём, словно тень становилась всё больше и темнее с каждым днём. Однажды вечером, когда она готовила ужин, зазвонил домашний телефон. Она ответила, но услышала голос молодого человека, торопливый и встревоженный. — Эй, мистер Уайт, нам нужно поговорить. Линия оборвалась, прежде чем Скайлер успела ответить. Медленно она опустила трубку обратно на базу, ее сердце колотилось. Скайлер замерла. Голос был незнакомым, но его настойчивость грызла её. Она повернулась к Уолту, который сидел за кухонным столом. — Кто это был? — спросила она, её голос прозвучал резче, чем она хотела. Уолт поднял глаза, делая вид, что ему всё равно. — Неправильный номер, — пожал он плечами, не глядя ей в глаза. Скайлер уставилась на него, слова тяжело осели между ними. — Неправильный номер? — повторила она. — Да, Скайлер. — В его тоне прозвучала знакомая резкость, предупреждение не настаивать. Но Скайлер не поверила. В ту ночь, когда Уолт заснул, она так и не смогла успокоиться. Она прокралась вниз к телефону, записывая номер с определителя. Вернувшись в спальню, она села за ноутбук, экран которого тускло освещал её лицо. Не потребовалось много времени, чтобы связать концы с концами: номер телефона оказался привязан к молодому человеку по имени Джесси Пинкман. На его сайте чувствовалась некая странная, дерзость, которая вызывала приятное волнение. Его страничка представляла собой мешанину сленга, размытых фотографий и расплывчатых намёков на образ жизни, который она не до конца понимала, но чувствовала, что он совсем не милый пушистый мальчик. Когда она прокручивала ленту, её взгляд зацепился за повторяющуюся фразу, выделенную жирным шрифтом: "MILFs". — "Милфы" — пробормотала она, нахмурив брови. — Милфы... что, чёрт возьми, такое милфа? — прошептала она себе под нос. Это было слово, которое она никогда раньше не слышала, и то, как оно было использовано, в контексте фотографии женщины, выглядевшей смутно знакомой, вызвало приступ беспокойства и всплеск любопытства. Это казалось неправильным, смутно хищническим, но она не могла отделаться от ощущения, что это как-то связано с Уолтером и его тайными делами. Движимая любопытством, она дрожащими пальцами набрала это слово в поисковой строке. Когда результаты появились, её глаза расширились от шока. Экран заполнили изображения и видеозаписи женщин в разной степени обнажённости, и у всех было одно общее: они были значительно старше своих сексуальных партнёров. Скайлер аж передёрнуло от непристойных действий, происходящих на экране. MILF, видимо, расшифровывалось как "Мамочки, которых я хотел бы трахнуть". Порносайты, форумы и видео извергали свой вульгарный контент на её экран, будто поток грязи вышедший из под контроля. Она захлопнула ноутбук, её разум был в смятении, а щёки вспыхнули от жара. — Милфы, — снова прошептала она, как будто произнося слово в слух, оно приобретёт больше смысла. Она испытала странную смесь смущения и тревожного чувства интриги. Скайлер не была ханжой, но этот мир казался таким далеким от её тихой жизни жены и матери. она отчаянно хотела проигнорировать этот инцидент, но знала, что не сможет. Скайлер оказалась потерянной в кроличьей норе порнографии на тему зрелых женщин. ее увлечение превратилось в своего рода навязчивую идею. С каждым щелчком она испытывала укол вины, ощущение, что вторгается на чужую территорию. И всё же она не могла отвести взгляд. Её тело всё больше возбуждалось с каждым новым открытием, а разум кружился от запретных фантазий. Она представляла себя в этих видео, соблазнительно позирующей перед камерой, выставляющей напоказ свои зрелые формы. Эта мысль пробежала у неё по спине дрожью. Ночь тянулась, и Скайлер снова вернулась к профилю Джесси, увидела его фотографию, и молодой правонарушитель превратился во что-то совершенно иное, сложное, опасное, но при этом притягательное. Это было неправильно, она знала это. Но в этом было что-то неоспоримо захватывающее. С этого момента Скайлер стало невозможно игнорировать запретное влечение. Скайлер представила себя, вообразила. Её, и Джесси... и она почувствовала толчок чего-то чужого, желания, которое кололо по краям её сознания. Этот взгляд безрассудной жизненной силы засел у неё в сердце, пробудив чувства, погребённые под слоями материнства и брака. Что она собиралась делать теперь? Она не знала, но точно знала одно - она не могла просто сидеть сложа руки. Скайлер больше не была просто женой; она была женщиной, жаждущей риска, искрой, готовой вспыхнуть.