Глава V. Искусственное чудовище.

Заброшенный металлургический завод на окраине Йокогамы стоял как гигантский ржавый скелет, вырисовываясь на фоне ночного неба. Внутри царила неестественная тишина, нарушаемая лишь гулом работающей техники и шипением перегретого металла. Воздух был густым от запаха озона и химикатов. След привёл Дилюка и Тарталью сюда. Кли шла позади, её лицо было бледным от концентрации. — Здесь... очень больно, — прошептала она. — Всё кричит. Заводской цех был превращён в кошмарную лабораторию. Стены испещрили сложные алхимические круги, светившиеся багровым светом. В центре, подключённый к паутине трубок и проводов, стоял Альбедо. Он был бледен, но в его глазах горел огонь ярости и отчаяния. Перед ним на штативе пульсирующий огромный кристалл, испускавший искажённые волны энергии. А позади, с спокойной улыбочкой, наблюдала Синьора. Её белые волосы казались призрачными в багровом свете. — Я знала, что вы придёте, — произнесла она. — И ты привёл с собой щенка Мафии, Рагнвиндр? Как предсказуемо. — Игра окончена, Синьора, — Тарталья шагнул вперёд, водяные клинки уже закрутились вокруг его рук. — Ты перешла черту. — Черту? — Синьора рассмеялась, и это был звук ломающегося стекла. — Я стираю все черты! С помощью этого, — она указала на кристалл, — и гения Альбедо, я стану тем, кто будет устанавливать новые правила! Она ударила по консоли. Из тени за кристаллом с оглушительным рёвом поднялась фигура. Это было чудовищное искажение — голем из того самого живого мела, но пропитанный багровой энергией «Пламени Пепла». Его форма постоянно менялась, напоминая то Альбедо, то бесформенную массу с горящими красными глазами. — Мой шедевр! — воскликнула Синьора. — Воплощение Архонтского гена! Сила, подчинённая моей воле! Голем обрушил на них свою мощь. Ледяные шипы, смешанные с сокрушительной силой камня, летели в Дилюка и Тарталью. Тарталья ринулся вперёд, его клинки с шипением гасили лёд, но не могли пробить каменную плоть голема. Дилюк парировал атаки чёрным пламенем, но оно лишь медленнее обугливало поверхность монстра. — Он слишком силён! — крикнул Тарталья, отскакивая от удара кулака, расколовшего бетонный пол. — Его сила нестабильна! — это был Альбедо, его голос был хриплым, но твёрдым. — Она не синтезировала ген! Она его имитирует! Искажает! Найдите ядро! Источник энергии! Кли, прятавшаяся за станком, зажмурилась. Она не видела ядра. Но она чувствовала его — болезненную, кричащую точку в груди голема. Она метнула свою маленькую огненную бабочку. Та не нанесла урона, но на мгновение осветила изнутри багровое сердце, пульсирующее в центре каменной груди. Этого мига хватило. Дилюк и Тарталья действовали синхронно. Водяные клинки Тартальи впились в точку, ослабляя каменную броню, и в следующее мгновение в неё вонзился сгусток чистой тьмы «Феникса Тьмы». Раздался оглушительный хруст, и голем рассыпался на куски, оставив лишь груду потухшего мела. Синьора, увидев крах своего творения, с рыком обернулась к ним, её руки окутало леденящее пламя. Но Тарталья был уже рядом. — Прощай, леди, — бросил он, и его удар, усиленный водой, пришёлся ей в висок. Она рухнула без сознания. Когда грохот разрушающегося голема стих, в цехе воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего металла и тяжёлым дыханием сражавшихся. Багровый свет, исходивший от алхимических кругов, померк, сменившись тусклым аварийным освещением, отбрасывающим длинные, дрожащие тени. Дилюк первым подошёл к Альбедо. Алхимик всё ещё был прикован энергетическими кандалами к конструкции позади кристалла. Его лицо, обычно выражавшее лишь научное любопытство, теперь было искажено гримасой физической и моральной боли. Безупречно белый лабораторный халат был испачкан сажей и разорван в нескольких местах. Глаза, уставшие и запавшие, смотрели на Дилюка с трудно читаемой смесью облегчения и стыда. — Рагнвиндр... — его голос был хриплым шёпотом, едва слышным над гулом аппаратуры. — Я... не предполагал, что мои исследования приведут к такому... Дилюк не ответил. Он внимательно осмотрел сдерживающие поля. Это была сложная конструкция, питаемая остаточной энергией кристалла. Просто разбить её было опасно — мог последовать обратный энергетический выброс. — Держись, — коротко бросил Дилюк, и его пальцы окутало чёрное пламя. Но на этот раз оно было не разрушающим, а точным, словно скальпель. «Феникс Тьмы» обволок энергетические оковы, не разрывая их, а методично поглощая и рассеивая составляющую их энергию. Слышалось тихое шипение, и цепи света начали меркнуть, становясь прозрачными, словно тающий лёд. В этот момент к ним подбежала Кли. Увидев измождённое лицо Альбедо, она ахнула и, не раздумывая, протянула свою маленькую руку, коснувшись одной из светящихся линий. Её собственная способность была слишком слаба, чтобы сломать барьер, но чистая, тёплая энергия, исходившая от неё, казалась, успокаивала саму структуру поля, делая её более податливой для работы Дилюка. С последним тихим щелчком сдерживающее поле исчезло. Альбедо пошатнулся и чуть не упал, но Дилюк успел его поддержать. Алхимик, опираясь на его плечо, сделал несколько неуверенных шагов вперёд, на свободу. Он глубоко вздохнул, словно впервые за долгое время ощутив вкус воздуха, не отравленный энергией насилия. — Благодарю вас, — выдохнул он, и в его глазах наконец появилась твёрдость. — Она... Синьора... заставила меня стать свидетелем... извращения самой сути алхимии. Превращения жизни в орудие. Он посмотрел на груду потухшего мела, что осталась от голема, и содрогнулся. — Это нельзя повторить. Никогда. Тем временем Тарталья, связав без сознательную Синьору, наблюдал за сценой освобождения с каменным лицом. В его глазах цвета ночного моря не было ни торжества, ни сочувствия — лишь холодное удовлетворение от выполненной работы. — Ну что, — обратился он к Дилюку, — контракт исполнен. Учёный ваш. Отброс — мой. — Он взвалил Синьору на плечо. — До следующей встречи, Рагнвиндр. Надеюсь, в следующий раз мы сможем сразиться без лишних зрителей. С этими словами он скрылся в тёмном проходе, оставив их в опустевшем цехе. Альбедо, всё ещё бледный, но уже более собранный, выпрямился. — Мне нужно вернуться в свою лабораторию, — сказал он. — Уничтожить все чертежи, все записи, связанные с этим... кошмаром. И найти способ защитить знание, чтобы его больше никогда не могли использовать таким образом. Дилюк кивнул. Одна битва была позади. Но тень «Архонтского гена» уже легла на город, и все они понимали — покой в Йокогаме будет недолгим.