Глава 2. Залечившиеся раны

Один год спустя.

За окном уныло моросил небольшой дождь, мокрые ветки деревьев шатало от ветра, а легкий туман почти полностью скрывал дорогу. На улице, заключила Эшли, было пасмурно и неприветливо. В прошлые годы она, конечно, обожала бы такую погоду, но исключительно в тех случаях, когда ее тело нежилось в пижаме под теплым одеялом, а в руке находилась чашка горячего какао. Сейчас же ей предстояло отправиться в школу. В магловскую школу. В такой-то день… Первую половину прошедшего года Эшли провела более чем нудно, добровольно запершись в своей комнате. Тяжелый статус сквиба раздавил её прежнюю гордость. Легглс исправно приходил три раза в день и приносил поднос с едой, а затем забирал его практически полным. Преданный эльф искренне пытался завести разговор, чтобы отвлечь её, и Эшли, глубоко ценя его заботу, изо всех сил старалась кивать и выдавливать из себя ответную улыбку. Кроме Легглса в комнату больше никто не заходил, но после нескольких месяцев абсолютного одиночества даже он один стал казаться целой толпой — настолько Эшли отвыкла от общества. Самыми долгими прогулками девочки за это время были ежедневные несколько шагов до ванной. Пару раз она подумывала дойти до семейной библиотеки, чтобы взять книги, но вскоре поняла, что просто не может смотреть на литературу волшебников. Мир магии, который она так любила, отвернулся от нее, и это причиняло слишком много боли. В итоге она решила довольствоваться недочитанной повестью «Чарли и шоколадная фабрика», одиноко лежащей на полке. Книга маглов стала её единственным спасением. Когда Эшли наконец начала постепенно возвращаться к нормальной жизни — то есть нашла в себе силы спускаться и принимать пищу вместе со всеми, — пришла новая проблема под названием бессонница. Ночью Эшли бродила по погруженному в темноту поместью, словно призрак, засыпала только под утро и появлялась в столовой лишь после обеда. Она утешала себя тем, что лучше не спать совсем, чем каждую ночь просыпаться в холодном поту от кошмаров, в которых раз за разом переживала тот страшный день у камина. Скорее всего, именно этот её изнуренный вид убедил мистера Эверта отдать старшую дочь в магловское заведение. Он сделал вывод, что лучше уж Эшли будет позорить семью, контактируя с неволшебниками, чем просидит всю жизнь дома, мучаясь от депрессии и безделья. Сама Эшли не сказала бы, что ей было противно от мысли об учебе с маглами. Наоборот, за этот год её взгляды перевернулись: прочитав их книги и оказавшись в таком же «безмагическом» положении, она начала видеть в маглах равных себе. Ей больше не хотелось смотреть на них свысока, и она была настроена оптимистично настолько, насколько вообще позволяла ситуация. Ей хотелось верить, что там её примут. Но жирную ложку дегтя в эту бочку меда регулярно добавляла Нелли. Сестра была чрезмерно довольна тем, что в следующем году поедет в Хогвартс, и напоминала об этом при любой возможности. Эшли с грустью понимала, что Нелли делает это намеренно, просто чтобы позлить ее, и это задевало сильнее всего. Через несколько минут Эшли уже была одета в синюю юбку, белые гольфы и такого же цвета блузку. Свои платиновые волосы, спадающие ниже лопаток, она оставила распущенными. У дверей прихожей стояли лакированные туфли, которые ей предстояло надеть перед выходом. Подумав о черной мантии, которую через год будет носить Нелли, Эшли на мгновение расстроилась и растеряла весь свой позитивный настрой. Она только делала вид перед родителями, что Хогвартс ее больше не волнует, чтобы не расстраивать их еще сильнее, хотя на самом деле эта тема все еще приносила ей куда больше страданий. Эшли глубоко вздохнула и, мысленно сказав себе, что уже поздно что-то менять и нужно быть сильной, уверенно спустилась на первый этаж по винтовой лестнице. По случаю такого значительного события Легглс вовсю готовил блины, а миссис Эверт разливала лимонад из графина по бокалам. Нет, Эшли определенно не могла нарушить эту трогательную идиллию своим угрюмым видом. Она на мгновение застыла у входа, мягко натянула на лицо привычную улыбку и вошла в комнату. Увидев Эшли, Элизабет и Легглс ненадолго отложили свои дела, и даже мистер Эверт отвлекся от свежей газеты. – Доброе утро, дорогая, – пропела миссис Эверт. Она, в отличие от своего мужа, вовсе не считала учебу в магловской школе унижением. – Приветствую хозяйку Эшли, – сдержанно сказал Легглс, но все равно не смог скрыть свое искреннее, приподнятое настроение. – Я тоже рада всех вас видеть, – тепло отозвалась Эшли, благодарно взглянув на эльфа и маму. Видимо, общая радость понемногу передавалась и ей, согревая изнутри. – Форма вполне хорошо села на тебя. Мадам Малкин качественно выполнила заказ, хотя он был нестандартным, – заметил Грейсон, вкладывая в свои слова скрытый, болезненный для дочери смысл. Эшли лишь на секунду сжала пальцы, но тут же сделала вид, что не заметила этого намека на её «неполноценность». Ей не хотелось портить утро. – Рада, что тебе понравилось. Внешний вид создает первое впечатление о человеку, – спокойно добавила она, изящно усаживаясь за стол. – Конечно, если у тебя есть мозги, – как бы между делом добавила Нелли. Она была полностью занята чтением новой книги: учебником по защите от темных искусств. – Нелли! – одновременно возмутились мистер и миссис Эверт и укоризненно посмотрели на младшую дочь, которая не обратила внимания на их восклицание. Пока Эшли придумывала подходящую фразу, чтобы осадить сестру, раздался негромкий стук в окно, заинтересовавший всех присутствующих. Легглс проворно протиснулся к нему и разновесил бархатные темно-зеленые шторы. За стеклом сидел черный филин с янтарными глазами и сжимал в клюве конверт. – Это для мисс Эшли, – доложил Легглс, забрав у птицы письмо. В то же мгновение филин скрылся из виду, а домовик вернулся обратно к столу. Эшли взяла протянутый конверт и затаила дыхание. На обложке стояла красная печать, а с обратной стороны был указан ее полный адрес. Конверт определенно напоминал ей что-то. – Что там такое? – удивленно спросила Элизабет. Грейсон вытянул шею, пытаясь рассмотреть конверт. Эшли, забыв о правилах приличия, нетерпеливо разорвала его и принялась зачитывать содержание. – Дорогая мисс Эверт! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем Вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора. Несмотря на то, что содержание письма было таким коротким, Эшли едва смогла найти в себе силы, чтобы дочитать его до конца. Ее губы впервые за долгое время расплылись в искренней, и, возможно, самой широкой за всю ее жизнь улыбке. Сказать что-нибудь сейчас оказалось невероятно сложной задачей, и Эшли могла только зачарованно смотреть на письмо. Мистер Эверт, не надеясь услышать продолжение, вырвал из рук дочери письмо и также ознакомился с содержанием. – Это правда! Стоит подпись профессора МакГонагалл, – не менее ошарашенно подтвердил он. – Но как такое возможно!? – удивилась миссис Эверт. – Возможно, произошла ошибка, и письмо отправили на год позже, – предположил Грейсон, потирая затылок. – Давайте свяжемся с ними, чтобы прояснить ситуацию. Все равно я должна прислать ответное письмо, – предложила Эшли, наконец обретая дар речи. – Думаю, здесь случай серьезнее, – покачал головой мистер Эверт. – Лучше встретиться с директором или профессором МакГонагалл лично. – А как же твои дела? – уточнила Элизабет. Это был первый на ее памяти раз, когда мистер Эверт предлагал на время оставить дела его издательства без присмотра. – Пару дней издательство сможет продержаться без меня, – отмахнулся он. – Честь семьи сейчас важнее. И будет лучше, если поедем мы двое. – А мне можно? – поинтересовалась Эшли. – Нет, Эшли, ты оставайся дома, – отрезал Грейсон голосом, не допускающим возражений. – Но ведь меня это касается в первую очередь! И не вздумайте говорить, что я слишком мала. Одиннадцать лет не зря выбрали сроком поступления в Хогвартс, а мне уже двенадцать, – заявила Эшли, оставив родителей без их излюбленного аргумента. – Эшли, – Элизабет села рядом с ней. – Ты еще успеешь провести время в Хогвартсе, если встреча пройдет удачно, и тебя зачислят. К тому же, Нелли ведь нужна компания. Выражение лица Нелли ясно говорило о том, что в обществе сестры она не нуждается, но, тем не менее, обе девочки молча кивнули. – Отлично, – заключил мистер Эверт и тяжело вздохнул. – А теперь мне нужно решить вопрос с магловской школой.

***

Эшли сидела в гостиной, уткнувшись в книгу. Но взгляд ее, не задерживаясь на тексте, все чаще перемещался к большим старинным часам с маятником. Сегодня мистер и миссис Эверт должны были вернуться из Хогвартса. Эшли следовало готовиться к урокам, как напутствовал отец перед уходом, но упорядочить мысли из-за волнения она была не в состоянии. Она решила почитать, но никак не могла сосредоточиться на истории. Она хотела только одного: расспросить родителей о встрече. Поговорить с директором магловской школы мистеру Эверту труда не составило: на маглов он производил весьма грозное впечатление, впрочем, как и на волшебников. Вещи Грейсон и Элизабет собрали быстро (так как это были в основном деньги), и уже на следующий вечер трансгрессировали в Хогвартс. Легглсу было поручено присматривать за Эшли и Нелли. Эшли вполне могла позаботиться о себе сама, а Нелли не желала принимать чью-либо помощь, поэтому домовик занимался привычными делами: готовкой и уборкой. Нелли тем временем заперлась в своей комнате, читая книги. Эшли немного винила себя за то, что все заняты своими делами, и одна она не может найти себе место. В прихожей послышались голоса, и Эшли моментально вскочила с дивана, отбросив книгу, в которой она не прочитала ни страницы. Ей с трудом удалось удержать себя, чтобы не побежать по коридору, и Эшли направилась в прихожую ровным шагом. Голоса, разумеется, принадлежали Грейсону и Элизабет. Они снимали мокрые насквозь пальто и ставили на пол чемодан и зонтики. Бросив взгляд на погоду за окном, Эшли убедилась, что шел сильный дождь. Судя по обрывкам фраз, мистер и миссис Эверт жаловались на погоду. – Как все прошло? – спросила Эшли, не удостоив родителей приветствием. – Во-первых, добрый вечер, – кашлянул Грейсон.