А ложные ли воспоминания?

Между парнями всегда была какая-то.. Особенная связь? Да, наверное это словосочетание подходит сюда больше всего, чем какие-нибудь другие синонимы. Их можно было считать соулмейтами, ведь понимать друг друга на эмоциональном и моральном уровне настолько хорошо – можно считать какой-нибудь магией. Или враньём. Хотя, по сути, магия – и есть красивая ложь, только под другим названием, чтобы не спугнуть заинтересованных детей, которые ещё с раннего детства были обучены тому, что ложь – это нехорошо. Не столь важно. Несмотря на то, что их уже давно больше ничего не связывало, Секби продолжал заботиться о Алфедове. Невесомо, почти не ощутимо. Но достаточно, чтобы удовлетворить свою потребность в заботе о ком-то живом. Их больше ничего не связывало. Кроме ложных воспоминаний о какой-то там организации, в которой помимо них самих был ещё Джаст, Альцест, Сантос и ещё кто-то.. Только вот, имя этого самого кого-то вспомнить никак не удавалось. Но и слава богу, будто бы? Зачем вспоминать имя того, кого никогда не существовало? Зачем вспоминать имя того, кто всегда был лишь странной деталью противного сна, от которого отбиться никак нельзя. Он все снится и снится, не обращая внимания на то, что ты проснулся уже пятнадцать раз, лишь бы поменять это сновидение ебаное на что-нибудь поприятнее. Секби заботился так, чтобы виду не подавать. То в дверь забьет пару лишних гвоздей, чтобы держалась лучше. То смажет петли этой самой двери, чтобы не скрипела противно. На собраниях ГНДР выскажет что-нибудь такое, что-нибудь извращенное, но лишь бы парни от Алфедова и его Острова Уединения отъебались наконец.. То еще что-нибудь. И Алфедов этого никогда не замечал. Считал, что делалось все само. А про отрицательное о себе мнение в организации грибных долбаебов он не то, что никогда не знал.. Он даже не догадывался, что ничего не делая, умудряется кого-то раздражать до трясучки и агрессивных воплей, да дискуссий, как же сделать побольнее. Его к Секби всегда тянуло. Теплом будто бы веяло. И дело не в романтических отношениях, нет. И дело далеко не в сексуальных подтекстах. Скорее, родственных? Хотя, и это очень отдалённо напоминает те самые чувства, которые снеговик испытывает, смотря на ящера. Каждый раз осматривал его внимательно, с ног до головы и обратно. Будто мог найти в его внешности причину такой дикой заинтересованности, которую даже здоровой вряд ли назвать можно! Да и не нужно, в целом. Об этом никто не знал. Конечно, кроме Секби. Который примерно такие же чувства и испытывал к парню. Оттого и заботился. Невидимо. Чтобы вопросов лишних не было. А вообще, оба все понимали. Понимали, какое у кого отношение к этой ситуации, но никак к разговору прийти не могли. Считали, что это будет лишним. Сейчас они на нейтральном уровне, так зачем же портить все каким-то диалогом, который попросту шизой и сном странным оказаться может? Не важно. И не нужно. Лучше молчать на постоянной основе, ситуацию не двигая вообще. Не вперед, не назад. Пусть будет все так же. Парням достаточно нейтральных отношений, да какой-то взаимосвязи странной. Им не нужна вражда или дружба. Слишком уж не в тему. Секбина забота проявляется и в других мелочах, помимо дверей, да балабольства. Пролетая над компанией парней, которые были настроены серьёзно и отрицательно, причем в сторону Алфедова, недолго думая, принял для себя решение. Пусть пострадает он, но до Алфа эти пидоры не дойдут. Слово за словом, высказывание за высказыванием, оскорбление за оскорблением. И дело заканчивается тем, что вот, Секби в одиночку сражается против большой компании парней, которые явно готовились к этому моменту. В левой руке каждого одно дело, что тотемы бессмертия новые появляются, ведь старые под громкие взрывы прекращают существовать, оставляя парней в живых. Секби, как считает сам, почти ничего не чувствует. Ему то все равно. Одним шрамом больше, одним шрамом меньше. Какая разница? Особенно, если шрамы мужчину только украшают! В таком случае, он готов получить ещё парочку. Если это будет значит, что он защитил того таинственного снеговика от нападка очередных уебков. Ему в радость делать так, чтобы дурак беловласый оставался в живых. Просто было четкое ощущение, чувство, что нужно жить снеговику. Нужно и все! А в это время Алфедов спит. Спит не сладко и крепко, нет, далеко не так. Его кошмары дикие мучают, заставляя сквозь сон по кровати метаться из стороны в сторону, что-то обеспокоенно мыча и выкрикивая. А когда просыпается в холодном поту и трясучкой в руках, приходит осознание, что температура поднялась. Неужели заболел? Ну сука, ну только этого еще не хватало. И если бы Секби подобные мысли слышал, усмехнулся бы в голос точно. Он сейчас бьется за чужое право жить обычную и спокойную жизнь. В то время, как тот, ради кого он бьется, из-за температуры повышенной разрыдаться хочет. Слишком уж, видимо, сильно влияет она на общее самочувствие Алфедова, в чьи планы болезнь – явно не входила. Он таблетки пьет быстро, а потом в одеяло заворачивается по новой. Старается заснуть поскорее, чтобы разноцветные капсулы быстрее действовать начали. Да и спать, если честно, все равно хочется. Только вот, заснуть не получается. Вообще. Он мечется по кровати в агонии думая, что умрет скоро. Но в итоге подскакивает, как ошпаренный. Мечется уже по комнате, не ограничиваясь одной кроватью. Хватает мелкое снаряжение в виде зелья исцеления и пары тотемов бессмертия. Элитры на спину ноющую закидывает и выбегает из дома. Дверью хлопает. И она не скрипит, как скрипела вчера. Интересно, почему? Неужели сама по себе перестала звук противный издавать? Ну, и слава богу. Пусть. В это же время Секби уже устал. Он один, а компания, которая против него бьется, большая. И у каждого из присутствующих есть хотя бы несколько тотемов бессмертия, которые жизнь продлевают. И все из компании действуют как крысы: одно в спину бьют. Безусловно, Секби является достаточно сильным персонажем, с которым если один на один выходить, шансы выжить заметно падают. Но не в этой ситуации, когда все складывается против него. В итоге, поиздевавшись над ящером, друзья в элитры смело запрыгивают. Смело из-за того, что уверены, что больше им ничего не угрожает. Нагрудники прячут куда-то в сумку. А потом взлетают поочерёдно, направляясь в сторону того самого Алфедова, к которому с самого начала и держали путь. Секби плохо становится. Не смог защитить, не смог. Руки в кулаки сжимает крепко-крепко, борясь с собственной слабостью и желанием под землю провалиться. Но слышит рядом тихие шаги. Голову вверх поднимает и видит Алфедова. Живого, здорового. Который смотрит с такой же заботой и обеспокоенностью, с которой обычно сам ящер смотрит на снеговика. Но он молчит. Видно, что лицо красное. И совершенно нездоровым выглядит. Температура? И слов не слышно вообще. То ли оглохли поголовно, то ли онемели, то ли еще что-нибудь. А может, с ума посходили. Но снеговик протягивает руку, в которой бутылок на большую часть полный. Внутри бурлит знакомая ярко-красная, немного розовая, жидкость. И Секби долго думать не хочет. Кивает в знак благодарности. Деревянную пробку вытаскивает и в сторону откидывает, об экологии не заботясь вообще. Залпом выпивает содержимое флакона, даже не спросив, что там. Просто уверен, что ничего опасного нет. А потом чувствует, как лучше становится. Вздыхает громко и взгляд вверх поднимает, смотря на темные глаза. Пуговки, не иначе. И эти самые пуговки прикрыты пышными белыми ресницами, которые выглядят так, будто глаза защищают от слоя снега. Но до снега ещё далеко. Просто белые реснички. Просто пушистые и объемные. Алфедов с ними на девушку немного похож. Смотрят друг другу в глаза ещё немного. И только Алф разворачивается, собираясь улетать куда-нибудь, куда ещё не придумал, как слышит хрипловатый голос. —Броманс, —просто так говорит Секби, смотря в спину чужую. Повернулся. Значит доверяет. И ножа в спину не ждет. —Что, прости? —интересуется Алфедов, которому этот термин ничего не говорит. А очень даже наоборот, путает сильнее. Он голову назад оборачивает, дожидаясь хоть какого-нибудь ответа. —Пугод говорит, что когда между мужчинами есть сильная эмоциональная и психологическая связь, без романтического и сексуального подтекста, —цитирует слова своего лидера, —это называется бромансом. Броманс. Думаю, это происходит между нами. Алфедов немного тупит. Молчит. Но спустя пару секунд рассуждений мысленных кивает. —Да, пожалуй. Согласился. А потом через спину бросает тотем бессмертия. В руках салют оказывается. На месте подскакивает, а потом вверх взлетает. Но направляется уже не к себе домой, а куда-то в противоположное направление. Ну и пусть. Зато, они наконец знают, как называются отношения между ними. И понимают прекрасно оба, что этого самого загадочного броманса прекрасно хватает. Не надо им никакой дружбы и секса.