Конфеты или жизнь? (Выбрали конфеты)

*** — Ай, — тихо промямлил я, вертя головой.       Мрак обволакивает комнату, и лишь мягкое, пульсирующее оранжевое свечение исходит от тыкв, расставленных тут и там. Их вырезанные лица, с улыбками и горящими глазами-прорезями, бросают танцующие тени на стены и потолок. На кровати, которая просто усыпана такими тыквами, сидим мы - своей обычной компанией, снова собравшись о праздновать один из наших любимых праздников. Хотя, наверное, я уже не вливался в эту группу, ведь на мое тело было накинуло чёрный плащ, а лицо было посыпано мукой, чтобы придать ему белый мертвый оттенок. — Не верти головой, — сказала Кристина с притворным раздражением.       Девушка сидела напротив меня, скрестив ноги, и крепко сжимала моё плечо, чтобы я не двигался. Именно она придала мне такой вид: костюм и белое лицо. Но теперь Кристина принялась за макияж: решила нарисовать мне узоры на щеках, чтобы моё выражение казалось ещё более устрашаюшим. — Крась его, пока он беззащитен, — весело проговорил Костя, сидя рядом с Катей с другой стороны кровати и помогая ей вырезать глаза и улыбки на тыквах.       Я тихо фыркнул, но не стал сопротивляться. На самом деле, мне очень нравилось, что мы снова собрались вместе. — Эй, Макс, — наконец Катя решила влиться в разговор и отозвалась. — Не разговаривай с ним, Кать, — не успел я ответить, как Кристина прервала меня, когда увидела мои приоткрытые губы, — Если он ответит, я могу промазать и накрасить его криво.       Катя ничего не сказала и просто передала вырезанную тыкву в руки Кости. В ней уже были проделаны отверстия: глаза и жуткая улыбка. Теперь осталось вставить внутрь свечу, и готово - ещё одна так называемая свеча-тыква. Костя забрал почти готовый символ праздника у моей сестры и поставил внутрь уже заженную красную свечу. Тем временем на моем лице начали появляться чёрные линии и разнообразные узоры - работа Кристины. — Макс, тебе даже не нужен костюм, — Костя начал свою шутку, пока ставил готовую тыкву на деревянную тумбочку рядом с кроватью.       Как только я хотел повернуть голову и спросить: "В смысле?", Кристина схватила моё лицо пальцами и взглядом сказала молчать и не вертеться. Костя заметил, что я нахожусь в рабстве, и не стал ждать ответа, продолжив: — Ты напугаешь всех и без костюма. — И правда, — Катя незаметно хихикнула.       Я нахмурился, не ответил, но шутку оценил. Спустя ещё несколько секунд на моем лице появились завершающие штрихи и Кристина отпустила моё плечо и щеки. Как только девушка отстранилась, все взгляды были направлены на меня. Сестра улыбнулась, увидев красивые нарисованные детали на моих щеках, а Костя показал такое выражение, что было не понятно: понравилось ему или нет. — Криво, — парень закатил глаза и монотонно проговорил, отвернувшись от нас.       Мы втроём переглянулись. На лице Кристины сначала появилось раздражение, но через мгновение оно пропало, уступив место хитрой улыбке. Я заметил это и, кажется, понял, что она задумала. Катя все ещё сидела в недоумении, глядя то на нас, то на отвернутого Костю.       Запах сладкой тыквы, воска и легкой сырости осени наполняет комнату. Тишина сейчас почти абсолютна, лишь нарушаемая легким шорохом нашей одежды и тихим потрескиванием пламени свечей, исходящим из тыкв. — Криво, да? — внезапно спросила Кристина и села ближе к Косте.       Костя повернул голову, чтобы посмотреть на девушку, но та быстро среагировала и схватила парня за плечи, повалив его на кровать. Катя, наконец осознав замысел Кристины, помогла ей удержать Костю в неподвижном состоянии. — Эй! — Костя не успел возразить, как Кристина начала что-то писать черной ручкой на его лбу.       Тем временем я, сидевший рядом с ними, только усмехнулся. Так и знал, что Кристина сделает что-то такое в ответ. Через несколько черканий на лбу Кости большими буквами появилось слово «лох». — Оригинально, — сказала Катя, увидев теперь новое прозвище Кости. — А как же! — Кристина самодовольно улыбнулась и выпрямилась на кровати.       Костя закатил глаза, но не мог не улыбнуться. Я мягко вздохнул, зная, что этот тёплый вечер продлится ещё долго. ***