Часть 1

      Мой имеющийся мир рухнул, когда я осознала насколько глубоко запали в душу его слова. Он больше не существовал для меня. Он въелся в глотку, вклинился в мое ДНК, тек по артериям и венам вместо крови. Этот парень жил внутри меня и я уже не могла вычленить его. Умру я, только тогда умрёт и он…       Два года назад я кардинально изменила свою жизнь.       Я бежала       После того как я чуть не покончила собой, родители решили, что так дальше продолжаться не может. Мы собрали вещи уехали спустя два дня. Все случилось так быстро, что я даже не до конца осознавала происходящее.       В моей голове крутились лишь события вечера. Вечера в котором я оставила ту себя, которой больше не будет никогда.       Вторник       Я всегда очень любила вторники. Никогда не могла объяснить почему, но считала, что именно этот день принесет мне везение.       Традиция пошла с детства, когда мне исполнилось десять, я начала каждое утро вторника просыпаться в пять утра и идти встречать рассвет. И вот уже почти восемь лет живет этот ритуал. Я как-будто наполняюсь энергией встающего солнца, чтобы усердно работать всю неделю.       Всегда когда я возвращаюсь мама уже готовит, что-то на кухне.       — Доброе утро, солнышко, — мама поворачивается в сторону входных дверей и приветствуется со мной с мягкой еще сонной улыбкой.       — Доброе, мам, — я подхожу поцеловать ее в щеку, обнимаю за плечи и пытаюсь подсмотреть, что она готовит.       Меня всегда восхищало, как мама все делает с лёгкостью и любовью несмотря на то насколько она устала.       Всегда встречает меня с отцом теплым ужином. Она помогает переживать мне трудные времена. Простирается рано утром, чтобы приготовить завтра. Хотя я ей много раз говорила, что сама приготовлю.       — Сырники будешь? — по полу прошлась прохлада, на террасу открылись двери.       — Привет, — я спускаюсь на пол поглаживая Оскара.       Когда мне исполнилось тринадцать папа принес в дом щенка черного добермана. Я решила, что его будет звать Оскаром, как награду за тяжелый труд. С тех пор он рос со мной, охранял наш дом, будто королевскую гавань. И никогда не подпускал никого ко мне, мы всегда шутили, что уж сильно он меня ревнует и гоняет всех моих мальчиков.       Оскар залаял и мама бросила ему один сырник, завтракает вся семья. Я положила себе сырники в тарелку и полезла за сметаной в холодильник, как по мне прошлась дрожь от маминого вопроса.       Ты знала, что Касьян переехал в Чернигов? — мама оперлась об столешницу и медленно обвела все предметы в комнате.       — Кениг? Переехал сюда? — стаканчик со сметаной я словила на лету, мне повезло, что он был плотно закрыт, — ты шутишь?       — Хотела бы, но ты знаешь, что после того случая я отношусь к нему также, как и ты, — по лестнице послышались шаги и через минуту папа зашел на кухню.       — Доброе утро, мои дорогие, — настроение у него было отличное, он поцеловал маму в щеку и погладил меня по голове.       Папа посмурнел после того, как увидел наши с мамой серые лица. Он было хотел, что-то сказать, но мама взяла его под руку и увела в зал.       Я осталась стоять у столешницы и смотреть на эту несчастную сметану и думала, что аппетит и вовсе пропал. Но чтобы не расстраивать маму ещё больше села и начала ковырять завтрак, а Оскар едва слышно поскуливал рядом со мной.       Я послала последнюю книгу в рюкзак и закрыла его. На замке у меня всегда висели брелки, повертев один в руках я решила залезть в тумбочку. Рука дрожала когда я полезла в самый ее конец, виняла небольшой кулон в виде половинки сердца сделанного из белого золота. Мне было до жути неприятно снова держать его в руках, казалось что я прямо сейчас возвращаюсь в прошлое и заставляю пережить снова те ужасные ощущения.       Пульс участился и в ушах стало отчётливо слышно его, я бросила кулон обратно снова не осмелившись повернуть и прочесть гравировку.       Я резко встала схватила рюкзак и начала спускаться по лестнице, где внизу меня уже ждал отец, чтобы отвезти в колледж.       Мы сели в машину и меня окинула неожиданная паника. Смесь страха и не понятия лилась по моей крови. Руки похолодели и начали неметь, я схватилась за ручку двери и уперлась в сидение. Папа взглянул на меня с испугом, родители всегда боялись, что отголоски прошлого будут сильно быть по мне.       Он взял мою левую руку в свою. Его ладони такие теплые, что по сравнению с моими даже горячие.       — Солнишко, все хорошо? — я подняла взгляд на отца питаясь собрать себя воедино. — Все уже нормально, не беспокойся, — мой лёгкий кивок не особо успокоил отца. Да и я сама не до конца понимала все ли нормально, — поехали в школу.       Папа завел машину и мы выехали с нашего двора.       Он вернулся