…

      Гермиона до рези в глазах вглядывалась в обугленный диск, испещрённый символами. Бессмыслица какая-то. Она в который раз пыталась перевести — бестолку! Вдруг она приподняла уголок губ и хитро сощурилась. А вот, собственно говоря, и повод…       Она с нетерпением схватила чистый пергамент и начала писать: «Уважаемый консультант, мне вновь требуется Ваша помощь. Найденные руны совсем не поддаются переводу. Г. Грейнджер, глава отдела по работе с артефактами и магическими предметами».       Она запечатала пергамент печатью министерства, а затем вышла из кабинета и направилась в почтовый отдел. По пути она чувствовала, как начинают потеть её ладошки. Она не писала ему уже сколько? Порядка двух месяцев, если не больше. Всё никак не было повода, о чем она очень сильно жалела. Сколько она себя помнила работающей в Министерстве, он всегда был рядом — на расстоянии письма. Она не знала, кто это, как он выглядит, сколько ему лет. Она знала только то, что этот мужчина превосходил её во многих знаниях — уже одно это было чертовски сексуальным.       Он с легкостью щёлкал различные загадки: древние шифры, всевозможные руны, символы, успешно занимался дешифровкой архаичных проклятий.       Примерно три месяца назад их отношения вышли на новый уровень. Гермиона растянула губы в улыбке и кончиком языка облизала уголок. Она вспомнила, как сблизила их работа над очередным артефактом, который был найден аврорами в поместье темного мага.       Это был, на первый взгляд, безобидный тамбурин, обтянутый истертой от времени кожей, по ободу которого шли странные символы. При ударе по нему рукой, он издавал глубокие звуки, отдававшиеся во всем теле мгновенно разливающимся желанием. Она испытала это на себе лично: после того, как консультант прислал ей расшифровку всех символов, весьма неоднозначно намекнув на то, как именно использовался этот тамбурин, Гермиона решила проверить его на себе. Она до сих пор помнила те ощущения, которыми взорвалась её кожа, как быстро соски стали болезненно твердыми, а низ живота налился тяжестью вожделения. После она написала консультанту, завуалировано намекнув, что с проверкой артефакта кончено. Он тут же откликнулся, уточняя, проводила ли она её одна или же с кем-то. Когда в ответной записке она известила его, что была в кабинете совершенно одна, он написал одну единственную красноречивую фразу: «Хотел бы я там присутствовать».       Этим предложением он сказал многое. Гермиона надеялась, что смогла правильно интерпретировать вложенный смысл.       Во-первых, он точно знал, кто такая «Г. Грейнджер» — глава отдела в Министерстве, регулярно мелькающая на страницах «Ежедневного пророка», та самая участница войны и «Золотая девочка».       Во-вторых, он явно хотел бы не только наблюдать, а значит, она ему нравится хотя бы внешне.       И в-третьих, она убеждала себя, что мужчина преклонного возраста постеснялся бы писать такое молодой женщине, а значит, он примерно её возраста.       Быстрый цокот каблучков по полу Министерства вторил такту её сердца. Вот он — почтовый отдел. Она передает письмо в руки улыбающейся девушке и напутствует:       — Письмо аутсорс-консультанту по дешифровке и расшифровке символов.       — Принято, — ответила девушка, протягивая ей руку.       Вложив письмо в раскрытую ладонь, Гермиона слегка покраснела и попросила:       — Ответ перешлите, пожалуйста, напрямую в мой кабинет.       Девушка бесстрастно кивнула и забрала маленький конверт. Гермиона посмотрела на часы — до обеда еще целый час. Что ж, значит она подготовит всё необходимое для консультанта: фотографии диска, крупный план символов, — всё, что может понадобиться ему для расшифровки. Она успокаивала себя, однако желудок предательски сжимался, и это было отнюдь не следствием её голода. ***       — Драко, милый, хватит упрямиться! Это всего лишь ужин у семейства Гринграсс, никто ни к чему тебя не обязывает! — Воскликнула леди с идеально уложенными светлыми волосами, прижимая руки к груди.       — Мама, я прекрасно знаю, что там будет. Дафна и Астория снова будут смотреть на меня, облизывая взглядами, будто я грёбаный крокембуш . — Склонив голову набок, спокойно проговорил молодой мужчина, привлекательности которого могла бы позавидовать даже самая невероятная красотка.       Нарцисса нахмурилась и поджала губы.       — Я никогда не пойму, почему ты не хочешь воспользоваться силой привлекательности, доставшейся тебе от моей матери! Я была вне себя, проплакала несколько дней, когда поняла, что это наследие обошло меня! — В её голосе слышались истеричные нотки, которые возникали всякий раз, стоило им коснуться этой темы.       — Я мужчина, мама, мне не нужен красивый фасад. А еще… — он пожевал губами, взгляд его ушёл куда-то в сторону, — быть может, я хочу, чтобы меня полюбили за то, какой я внутри, а не какой снаружи.       — Одно другому не мешает!       — Очень даже мешает, мама. Ты даже не представляешь, сколько женщин готовы запрыгнуть ко мне в постель уже на десятой минуте нашего общения, — он скривился.       — Фу, избавь меня от подробностей, — Нарцисса показательно сморщила нос.       — Ну ты же хотела узнать — почему. Вот. По-твоему, это недостаточная причина? — Устало ответил Драко.       — Быть носителем крови истинной вейлы, да еще в таком близком колене, это почёт и повод для гордости! — Снова начала наседать Нарцисса.       — Мама, давай закончим этот разговор, прошу тебя. У меня еще много дел. И да, на ужин к Гринграссам меня не жди.       В этот момент, будто в подтверждение его слов о занятости, в окно мэнора постучалась сова. Невзрачная. Серая. С кожаным кольцом вокруг лапки, посередине которого светилась буква «М». В груди у него ёкнуло. Это она! Ей снова нужна моя помощь.       Забыв о палочке в руках, он кинулся вручную открывать створку, впуская птицу. Нарцисса смотрела на него, скептически приподняв одну бровь. Он отвязал небольшой конверт и уже хотел было вскрыть его, как вдруг остановился. Успокоил свое дыхание. Искоса глянул на маму.       — Мне нужно работать, — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза.       Нарцисса поняла недвусмысленный намёк, насмешливо склонила голову:       — О да, нам ведь так не хватает денег, — фыркнула она, резко развернулась, взмахнула полами платья и ушла, вышагивая с высоко поднятой головой.       Драко покачал головой. Раньше ему было больно и обидно от того, что родная мама его не понимает. Теперь… ему было всё равно. Ведь у него была она. Та, что не подвергалась его чарам привлекательности. Та, что ценила его знания. Та, что сводила его с ума своей любознательностью… И не только.       Он прикрыл глаза, вспоминая вечернее платье, в котором она блистала на одном из приёмов Министерства. Тогда он впервые увидел в ней женщину. Харизматичную. Сексуальную. Уверенную в себе. Такую далекую от той девушки, какой она была в Хогвартсе. Драко тоже был на том приёме, но так и не осмелился к ней подойти, опасаясь увидеть в её глазах то же самое одержимое вожделение, что и в глазах других девушек.       Кровь вейлы проявилась в нём поздно, в восемнадцать лет, тогда как по преданиям семьи это должно было происходить с началом полового созревания. Но видимо его организм был слишком занят попыткой выжить. Вторая магическая война сильно затронула Малфоев, практически лишив юношу шанса на нормальное взросление и существование. Он был обычным подростком, когда его заставили, под угрозой расправы над родителями, убить директора школы. Немыслимо! Конечно же, он провалил задание. А затем часами мучился от Круциатуса. Скорее всего, именно эти пытки загасили его сущность вейлы до лучших времен. И вот, спустя всего месяц после окончания войны, древняя кровь забурлила в его венах.       Он никогда этого не хотел. Он презирал это. Он не собирался этим пользоваться.       Но у матери были на него свои планы. Она считала, что он должен использовать этот дар, прокладывая себе дорогу в высшие слои общества, коих они лишились из-за активного участия в военных действиях. Ему это было чуждо. Он запер себя в стенах мэнора, пытаясь подавить гены бабушки-вейлы.       Тщетно.       Он сдался, но поклялся никогда не использовать этот дар в корыстных целях. Находясь в добровольном заточении, он полюбил читать периодическую литературу, выписывая различные журналы, издаваемые для волшебного сообщества. Однажды он увидел занимательную статью в журнале «Магические открытия». Наука и магия — рука об руку Г. Грейнджер Старший специалист отдела по работе с артефактами и магическими предметами       Она настолько оживленно жестикулировала руками на колдографии, что он засмотрелся. Её глаза сверкали, широкая улыбка озаряла лицо, а буйные локоны так и просили расчески. Но всё это было вторично по сравнению с тем, что она писала! Он прочитал статью столько раз, что мог уже свободно ее цитировать, удивляясь, насколько Грейнджер одаренная, эрудированная и сообразительная ведьма. В Хогвартсе она казалась ему просто зубрилой, которая повторяет, как попугай, заученное наизусть.       Даже не рассчитывая на ответ, он написал ей письмо, в котором выражал свое удовольствие от прочитанного, восхищался ею как специалистом и спрашивал, не требуется ли ей безвозмездная помощь стороннего консультанта. Ответ был положительным.       Единственное, о чем он умолчал в том письме, так это о своем настоящем имени. Боялся, что тень предвзятости омрачит их сотрудничество.       С тех пор прошло три года их плодотворной совместной работы. Она умудрилась устроить его на полставки в Министерство, и он даже получал зарплату. Жалкие крохи, которые не снимал со счёта. Он отправил документы в отдел кадров на должность аутсорс-консультанта по дешифровке и расшифровке символов. В примечаниях указал, что согласен работать только при условии, если это будет анонимно. Условие было принято. Теперь он официально был таинственный М.Д.       Из старшего специалиста Грейнджер превратилась в главу отдела, и ему безумно хотелось верить, что не последнюю роль в этом сыграла его помощь. С течением времени их письма потеряли официоз, стали чуть более личными. Между строк скользили сарказм и ирония, которыми они сполна обменивались, щеголяя остроумием. Последняя совместная работа над артефактом, пробуждающим сексуальное желание, была знаковой для него. Грейнджер спокойно обсуждала темы секса, не обходя скользкие моменты стороной. Это возбуждало и рождало интерес — какая она в постели. Властная? А может, податливая? Или любит эксперименты?       Их переписка завершилась на очень горячей ноте, после чего Драко мастурбировал в ванной, представляя, что именно он находился рядом с ней в кабинете, когда она била в тамбурин. Как она тогда сказала?       «С проверкой артефакта кончено. Спасибо за помощь!» «Проверка была соло? Или дуэтом?» «Соло». «Хотел бы я там присутствовать».       Она ничего не ответила. А он не решился написать сам. Так они и молчали на протяжении шестидесяти пяти дней. Уморительно долго. Просто непозволительно. Наконец он дождался. Сегодня! Он снова ей нужен.       Осознание этого плескалось горячим огневиски где-то в желудке, распаляя нервы и заставляя его растерянно поглаживать свои сияющие светом волосы. «Уважаемый консультант, мне вновь требуется Ваша помощь. Найденные руны совсем не поддаются переводу. Г. Грейнджер, глава отдела по работе с артефактами и магическими предметами».       Он улыбнулся, обнажая небольшие клыки — еще один подарок кровной бабули — чуть удлинённые, острые, сверкающие белизной и опасностью.       Призвал пергамент с пером и тут же написал ответ: «Мне кажется, после предыдущего дела вполне можем перейти на «ты». Согласна? Отвечая на просьбу о помощи: всегда готов. Консультант по дешифровке и расшифровке символов, М.Д.»       Привязав ответ к птичьей лапке, он приоткрыл окно и сказал:       — Письмо для Гермионы Грейнджер. Доставь ей лично.       Он остался стоять глядя в окно на удаляющуюся серую птицу, которая только что принесла ему настоящее письмо счастья. ***       Гермиона прижала ладони к щекам, ощущая, насколько горячими они стали. Ей даже не хотелось смотреть в зеркало, чтобы убедиться в их цвете. Она это знала и так — они алые. Надо же, он помнит… Как и я.       Его ответ не оставлял сомнений в том, что теперь их общение станет еще чуть ближе, чем раньше. И пусть она будет проклята, если соврет, что не желает этого. О, она очень даже желает. Еще как!       Работая над «делом секс-тамбурина», как она окрестила его в своей голове, они сблизились настолько, насколько это вообще возможно между двумя незнакомыми лично людьми, обсуждающими интимные темы.       Она до сих пор жалела, что так и не решилась ответить на его последнее письмо. Побоялась всё испортить. Их общение вызывало в ней столько переживаний, анализировать которые ей совсем не хотелось. Испытывать к человеку, которого не знаешь лично, такой спектр эмоций — огромная опасность. Гермиона знала, что может пожалеть об этом. Но уже ничего не могла с собой поделать.       Ей понравилась та игривость, с которой он ей ответил. Будто и не было тех двух месяцев молчания. Она погрызла кончик пера, задумчиво посмотрела на сову, которая сидела у неё на столе в ожидании ответа, затем вытащила из стопки чистый пергамент и начала писать. «Согласна. Благодарю за твою готовность и быстрый ответ! Прикладываю фотографии рун. Ф1 Общий план Ф2-10 Крупный план С нетерпением жду твоего ответа. Гермиона, глава отдела по работе с артефактами и магическими предметами».       С широкой улыбкой она запечатала письмо, привязала его к лапке совы, выпустила её в открытое окно, а затем пошла на обед. ***       Драко торопливо вскрывал пухлый конверт, не забыв перед этим поставить перед уставшей птицей мисочки с водой и лакомствами. Сова благодарно ухнула и принялась за угощение. Он отложил стопку фотографий в сторону, вчитываясь в прыгающие перед глазами буквы. Затаив дыхание, он перечитал письмо несколько раз. Она согласна!       Он радовался так, будто она дала согласие стать его девушкой, а не перейти с «Вы» на «ты». Увидев, как она подписалась, он сглотнул. Его кадык резко дернулся, в горле стало как-то болезненно сухо. Гермиона…       Она явно хотела узнать его имя, а не просто обезличенные инициалы. Он не может раскрыться! Не сейчас. Еще слишком рано.       Он взял в руки фотографии и в очередной раз восхитился главой отдела. Она сумела сделать и распечатать обычные фото, а не колдо. Интересно, как ей это удалось?       Вглядываясь в символы, Драко удивился, что у Грейнджер не получилось их расшифровать. Всё же ясно. Вот руна, обозначающая «власть», вот — «могущество», эта — «сила», следующая — «чувства», затем — «эмоции». Очень странно. Или ей так хотелось написать ему?       Дойдя до фотографии крупного плана одной из последних рун, он замер. Лоб покрылся морщинками от напряжения, кольнувшего его. Так вот почему…       Руна «Вейла».       Обычному волшебнику не под силу расшифровать эти символы. Только маг, в чьих жилах течет кровь древних созданий, в ком пробудилась сила вейл, способен прочитать их.       Он сверился с первой фотографией общего плана, а затем расположил по кругу фотографии крупного плана в том же порядке, в каком они были на темном диске. Вырисовывалась весьма странная картина. Под ложечкой что-то укололо, будто на завтрак он съел ежа, вместо нежнейшего омлета.       Сила — Чувство — Власть — Люди — Могущество — Мир — Управление — Эмоция — Вейла       Быстрым шагом он двинулся в библиотеку, чувствуя, что внутри начинает потряхивать от дурного предчувствия. Оказавшись в обители книг, он взмахнул палочкой, выписал в воздухе руну, что-то прошептал, и через несколько мгновений в его руки вплыла толстенная книга. Окруженная сиянием, она выглядела божественным творением. Но всё было гораздо прозаичнее. То был древний фолиант, передающийся по наследству в семействе Блэк, настоящая энциклопедия, посвященная таинству бытия вейлой.       Драко прочитал её на следующий день после пробуждения своей магической сущности. Его привела в библиотеку мама. Она нашла для него эту книгу, передала ему в руки и сказала, что она мечтала её прочитать однажды, но всё сложилось иначе. Кровь вейлы обошла её стороной, пробудившись в сыне. Для неё эта книга была сплошной загадкой — она не понимала ни единого символа.       Юный Драко не отлипал от фолианта целые сутки, с ужасом вчитываясь в то, что ему предстоит: клыки, когти, крылья, сложно контролируемые эмоции, вспыльчивость, горделивость, граничащее с безумием чувство собственности.       Как же он был рад, когда многие из этих особенностей у него так и не проявились! Ему достались слегка удлиненные клыки, платиновые волосы, в глазах появились сияющие искры, а телосложение стало более мощным.       На моменте с запечатлением он притормозил, внимательно читая. Вейла находит свою пару по запаху. Тогда как истинной парой вейлы становится та, что не поддается магическому воздействию притяжения.       Ему досталась просто бездна мужского обаяния, которому он уже был не рад. Драко первое время пытался общаться с разными девушками, он старательно контролировал себя, пробовал заглушить ауру притяжения, использовал парфюм для маскировки феромонов. Но всё было безрезультатно. Спустя несколько минут в его обществе, девушки начинали буквально течь от его взглядов. Он чувствовал их запах. И он ему категорически не нравился.       Спустя несколько лет ему уже хотелось выть от всех этих бесконечных приемов, ужинов, встреч и прогулок. Он сдался и решил, что лучше будет один, чем свяжет свою жизнь с пустоголовой девицей, которая падает ниц перед аурой его обаяния.       И вот он снова держит злосчастный фолиант в руках. Держит и не решается открыть. Потому что ему до дрожи в коленях страшно увидеть подтверждение своих мыслей. Он уже видел этот диск с рунами. На страницах этой книги. Только изображен он был светлым и сияющим, а не как на фото Грейнджер. Он распахнул книгу и начал быстро листать. Дойдя до нужной страницы, он сравнил рисунок диска с фотографией. Один в один.       Вглядываясь в символы и без труда их читая, Драко почувствовал, как волоски на руках встали дыбом. Диск подчинения, создающий психо-магическое поле, активно воздействующий на разум и силу воли человека. Древний артефакт, доказано существовавший. Известно, что был в руках Елены Троянской, Нефертити, Клеопатры, Жанны д’Арк, Анны Болейн. Эти женщины успешно им пользовались, не являясь вейлами. Условия активации неизвестны. Числится пропавшим после казни Анны Болейн.       Вот теперь Драко стало на самом деле не по себе. Он узнал об этих женщинах, читая магловскую историю. Они славились своей красотой. Им поклонялись. Их боготворили. Из-за них гибли целые империи. А теперь… оказывается, всё это было вызвано воздействием артефакта?       Он встряхнулся. Что же делать? Придётся признаться Грейнджер, что он на четверть вейла. Он бы и книгой с ней поделился, да толку от этого не будет: она не поймёт ни единого предложения.       Однако, вырисовывается довольно интересная ситуация. Кто-то, возможно очередная женщина, стала обладательницей этого артефакта, и не зная, как им пользоваться, спалила его дотла. Подлежит ли он восстановлению? Работает ли он прямо сейчас?       Драко нетерпеливо рыкнул, понимая, что ему просто необходимо физически присутствовать, а не довольствоваться фотографиями. Он должен взять диск в руки и понять, опасен ли он. Вдруг в нем еще теплится остаточная магия? Такие артефакты не могут так просто прийти в негодность!       Неужели всё-таки настало время выйти из тени? Он сжал кулаки и стиснул зубы. Решено. Я больше не могу прятаться.       Он взял пергамент и выписал на него из книги всё, касающееся древнего артефакта. Затем мельком осмотрел себя и остался удовлетворен внешним видом. В конце концов, не покорять же он её собирается… Медлить нельзя! Она может быть в опасности.       Он воспользовался камином и летучим порохом, громко произнося:       — Министерство Магии! ***       Гермиона так и не дождалась ответа от своего таинственного консультанта, и это её сбивало с толку. Обычно, начиная новое дело, они переписывались без остановки. Однако, со временем ей перестала нравиться дистанция между ними. Она понимала, что для более продуктивной работы они должны сидеть бок о бок, обложившись книгами, а не тратить время на формулирование мыслей, записи, полет птицы, ожидание ответа. Но она уважала его пространство. Его границы. Особенно, когда узнала в отделе кадров о том, что он пожелал сохранить свою анонимность. Да, Гермиона Грейнджер не была бы собою, если бы не попыталась узнать имя своего тайного помощника.       И вот она сидит в кабинете, постукивая носком изящной туфельки по полу. В одной руке перо, которое уже начало сыпаться от чрезмерного истязания. Пальцы другой руки задумчиво стучат по столу. Что это за язык? Почему я не узнала его?       Скоро конец рабочего дня, а она так и не получила расшифровку от всегда такого расторопного консультанта. Неужели она его обидела своей фамильярностью? Но ведь он сам предложил перейти на «ты». А то, что она подписалась своим именем, так это была маленькая хитрость, чтобы он выдал своё.       Устав от длительного ожидания, она вскочила, поправила юбку и направилась к выходу. Распахнув дверь, она чуть не получила по лбу сжатой в кулак рукой от мужчины, прямиком в грудь которого она уткнулась, не ожидая, что за дверью кто-то стоит. Столкновение, надо признать, было довольно сильным, потому что оглядев его с ног до головы, она увидела… Малфоя. Она потрясла головой, зажмурилась и даже слегка надавила пальцами на веки. Открыла. Повела глазами снизу вверх. Ничего не изменилось. Мираж был слишком чётким. Она видела Драко Малфоя перед дверями её кабинета. Должно быть, она слишком резко встала из кресла, и кровь ударила ей в голову, затуманивая сознание.       Окатив мужчину озадаченным взглядом, она пробормотала:       — Извините, кажется, мне нехорошо.       А затем на шатающихся ногах побрела мимо него к ближайшему стулу. Мужчина подхватил её под локоть, обжигая кожу прикосновением пальцев даже сквозь шелковую блузку. Она дернулась, как от слабого разряда электрического тока. Он отпустил.       Наконец она опустилась на стул и начала активно потирать мочки ушей. Снова посмотрев в лицо мужчины, она наконец смогла осознать, что ей не привиделось! Перед ней стоял Драко Малфой собственной персоной. Она вытаращила глаза.       — Малфой?       — Грейнджер.       Молчание. Она пыталась осмыслить. Получается, он занёс руку, чтобы постучать в дверь, тут она её распахнула и впечаталась в него. Может быть, он перепутал? Но ведь на двери есть табличка: «Г. Грейнджер Глава отдела по работе с артефактами и магическими предметами»       — Ты… ко мне?       — Да.       Вот это голос. В юности Малфой не отличался особым тембром, сейчас же она явно слышала приятные низкие ноты.       — З-зачем?       — По делу. Пройдём в кабинет?       Её окутала бархатистость его голоса. Она захлопала глазами в нерешительности.       — Ко мне? — начала повторяться она.       — Грейнджер, ты же умнейшая ведьма поколения, долго еще будешь соображать? — не выдержал Малфой и… улыбнулся уголком губ.       Она ожидала чего угодно: сарказма, язвительности, закатывания глаз, но только не этой улыбки. Она была теплой, настоящей. Такой не похожей на прежнего Малфоя. Что это сразу отрезвило её.       Они больше не дети. И они не в школе. Она — глава отдела. Он — пришел к ней по делу. Он на её территории. Хватит тушеваться!       Она поднялась, игнорируя протянутую ей руку, двинулась вперед.       — Проходи, — постаралась придать уверенность своему голосу, а затем скользнула в свое кресло, прячась за массивом стола. ***       Что ж, другого он не ожидал. Надеялся. Но не ожидал. Грейнджер была не рада его видеть. Она вообще сначала подумала, что он ей привиделся. Супер.       Он застыл в дверях кабинета, с интересом осматриваясь. Ничего, что кричало бы о раздутом эго владелицы. Никаких портретов, кубков, грамот и благодарностей на стенах, хотя, он уверен, ей было чем похвалиться.       Наконец он сделал пару шагов вперёд, но не сел, а остался стоять. Кожа на левом предплечье зачесалась. Он еле сдержался, чтобы не потереть это место.       — Прежде чем я скажу, зачем пришел, я должен кое-что сделать. То, что должен был сделать еще давным-давно.       Он смотрел на неё и видел, как крепко сцеплены её руки перед собой, как плотно сжаты губы в одну линию, как прищурены глаза.       — Грейнджер… я прошу у тебя прощения за всё, через что тебе пришлось пройти из-за меня в школе. Я был… мелким придурком. И мне жаль, что я так себя вел по отношению к тебе. Ты этого никогда не заслуживала.       По мере того, как он говорил, её лоб разглаживался, губы приоткрывались, а глаза широко распахивались.       — Ты… это серьезно?       — Да.       Она подалась вперед и вновь сощурилась.       — Ты что, работаешь с психологом, и это его очередное задание — попросить прощения у тех, кому жить спокойно не давал?       Драко засунул руки в карманы и сжал кулаки. — Не знаю, кто такой пси-хо-лог, Грейнджер. Но я сюда пришел не по чьей-то указке. Я уже давно не тот, кем был раньше. И надеюсь, ты сможешь однажды это увидеть, — он почувствовал, как его лицо заливает румянцем.       Он не хотел, чтобы Грейнджер видела, как сильно задели её слова. Он развернулся и быстрым шагом пошел к двери. Зачем я сюда пришел… Наивный идиот!       — Малфой!       От её оклика внутри вспыхнуло нечто болезненно-приятное. Он остановился, но поворачиваться не стал. Пытался унять быстрое дыхание.       Послышался стук каблуков. Слишком близко, чтобы ошибиться. Она подошла к нему. Сама. Спустя мгновение ватной тишины она сказала:       — Это было неожиданно. Очень. Поэтому я так резко отреагировала.       Он чуть повернул голову, пытаясь уловить девушку краем глаза.       — Спасибо, — прошептала она. Грейнджер постояла рядом еще несколько молчаливых секунд, а затем тихо вернулась за стол. Драко развернулся и посмотрел на неё чуть обиженно, исподлобья. Ему было неловко за свою вспышку. Потом взял стоящий у стены стул, подошел к столу и сел прямо напротив неё.       Слабая улыбка пробилась на лице Грейнджер:       — Чай? — предложила она.       Он кивнул, всё еще избегая смотреть прямо в глаза. Почему?       Я боюсь увидеть в отражении её ненависть ко мне…       Грейнджер тем временем взмахнула палочкой — из небольшого шкафчика выплыло две чайные пары, заварочный чайник, жестяная коробочка и сахарница. Она наколдовала воды, вскипятила её простым заклинанием, засыпала немного ароматных листьев из жестяной коробки.       — У меня только Эрл Грей, — извиняющимся тоном сказала она.       — Я люблю Эрл Грей. Спустя несколько минут, в течение которых Драко постукивал себя пальцами по бедру, она разлила чай по чашкам.       — Извини, к чаю ничего нет.       — Всё в порядке.       Он пригубил напиток, обжигая кожу губ. Ему хотелось хоть чем-то занять свои руки. Он опасался переходить к основной теме. Грейнджер откашлялась.       — Так… э-э-э… по какому делу ты пришел?       Он страдальчески скривился, сделал глубокий вдох, а затем задержал дыхание, будто перед нырком в обжигающе ледяную воду.       — Пожалуйста, выслушай, не перебивая. Это важно, — выпалил он.       Она приподняла брови, всмотрелась в его глаза, но всё же кивнула. Будь что будет! Выложу всё. А потом уйду. ***       Малфой потянулся к нагрудному карману пиджака, из которого достал пухлый конверт. Её глаза метнулись к нему. Она еле сдержала рвущийся вопрос.       Он начал говорить. Чем больше слов вылетало из его рта, тем сильнее вытягивалось её лицо. Он и был тем самым таинственным консультантом, с которым она работала бок о бок уже три года! Он увлеченно рассказывал о том, что обнаружил в книге. Что это за диск. Его история. Как расшифровываются символы, нанесенные на него. Он сказал, что это очень опасный артефакт, который нельзя трогать. В нём заключена слишком древняя магия. Он испугался за неё. И поэтому рванул сюда, как только понял, что это за вещица. Заканчивая речь, он краснел и сумбурно выдавал свои опасения, а она не отрываясь смотрела на него.       — Почему я не распознала эти символы? — Задала она резонный вопрос.       Он учащенно задышал, отчего его ноздри чуть зашевелились.       — Потому что эти символы может прочитать только тот, в ком пробудилась сила вейл.       Она оценивающе просканировала его взглядом.       — И ты…?       — Да. На четверть.       — Странно. Я ничего не чувствую. Ты уверен?       Он горько усмехнулся.       — Более чем.       А потом его глаза удивленно распахнулись.       — Ты хочешь сказать, что не чувствуешь притяжения ко мне?       Гермиона отрицательно помотала головой.       — Не пойми меня неправильно, ты… объективно очень привлекательный. Но… я видела, как ведут себя мужчины при виде вейлы женского пола, — она многозначительно поиграла бровями. — Мне казалось, женщины должны вести себя с мужчиной-вейлой примерно так же. Или я не права?       — Ты права, — утвердительно ответил Малфой охрипшим голосом.       — Тогда почему? — Нахмурившись и вглядываясь в его идеальные черты лица, спросила она.       — Не уверен, что хочу тебе это рассказывать. Что ж, настаивать я не буду…       Он снова смотрел на неё исподлобья. Платиновые пряди чуть спадали ему на лоб, и она на краткий миг представила, как её пальцы проходят сквозь них и убирают их назад. Да, он однозначно изменился с того момента, как они виделись в последний раз. Возмужал, стал выше, шире в плечах, мощнее. Она была уверена, что у него обычные серые глаза. Сейчас же она видела в них множество искрящихся точек, будто мириады созвездий на предрассветном небе.       — В Хогвартсе ты еще не был… вейлой?       — Нет. Это проявилось на мой восемнадцатый день рождения.       — Интересно, — она похлопала себя пальчиком по губам, а затем вдруг поймала его взгляд, прикованный к ним. Смутилась.       — Так ты утверждаешь, что этот диск способен подчинять людей и навязывать им волю?       — Да, в книге было написано именно так.       — Что за книга? — заинтересовалась она. — Я перечитала множество разных изданий, посвященных всевозможным артефактам, но не встречала ничего подобного.       — Эта книга о жизни и особенностях вейл. Прочитать её могут только… — Вейлы, — сказали они одновременно.       — Это многое объясняет, — протянула она. — Возможно, авроры именно поэтому посчитали его безопасным и передали мне. Среди них не было носителей силы вейлы.       — Я бы хотел осмотреть этот артефакт лично, — Малфой встал и подался вперед, упираясь руками в стол. Какой он высокий!       Непрошеная мысль незатейливо вплыла в сознание, заставив её смутиться. Она тоже встала, но даже так ей пришлось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза.       — Хорошо. Он находится там, — Гермиона указала рукой на невзрачную дверь возле стеллажа, забитого книгами.       Подошла, распахнула. Малфой держался позади неё. Она кожей ощущала его присутствие. Они сделали пару шагов в кромешную тьму. Спустя секунду небольшая каморка без единого окна озарилась красным светом. Посередине был стол, на котором лежал диск, щипцы, рядом стояла квадратная емкость с жидкостью, сверху протянуты веревки с зажимами.       — Выглядит… зловеще, — хмыкнул он.       — Здесь я проявляю пленку и печатаю фотографии. Меня это успокаивает, — потупив глаза, ответила Гермиона.       — А я всё пытался понять, что за статичные колдо, — восхищенно сказал он. — Хотел бы я увидеть, как ты это делаешь. Покажешь мне?       Гермиона неверяще вскинула голову и посмотрела ему в глаза. При таком освещении они казались рубиновыми с яркими всполохами вокруг зрачка.       — Тебе правда это интересно? — с надеждой спросила она.       — Да.       Внутри неё желудок совершил немыслимый акробатический этюд в ответ на это простое подтверждение его интереса. Она судорожно вздохнула. Ей показалось, что он повёл носом.       — Хорошо.       — Хорошо, — словно загипнотизированный, повторил он за ней.       Она использовала левитирующие чары и перенесла диск в комнату, на стол. Они подошли вместе. Случайно коснулись друг друга руками. Отпрянули.       Малфой посмотрел на неё искоса и тихо спросил:       — Могу я его коснуться?       — Вдруг это небезопасно? Возможно, он полон остаточной магии, которая может пробудиться от твоего касания.       — Да, именно поэтому я прошу тебя отойти подальше.       Гермиона резко повернулась и хмуро посмотрела ему в глаза. Для этого ей снова пришлось задрать голову. Боги, какой высокий! У меня уже начинает болеть шея.       — Я должна быть рядом на случай непредвиденной ситуации. Точка!       — Упрямая ведьма, — с улыбкой на губах пробормотал он и протянул руки вперёд. ***       Прикосновение к диску ошпарило кончики пальцев кислотным дождем. Он попытался отдернуть их, но не смог. Гримаса боли исказила лицо. Грейнджер не сразу поняла, что происходит. Её внимание было приковано к артефакту, а не к нему.       Спустя пару мгновений диск начало заливать ослепляюще ярким светом, и изо рта Драко вырвалось шипение. Она вздрогнула и посмотрела на него. Что-то изменилось в нём, это было ясно как день. Иначе она не смотрела бы на него такими расширенными глазами, в которых плескалось изумление.       — Малфой! — вскрикнула она, прижимая ладонь ко рту.       Боль. Она затейливо оплетала его спину, игольчатой плетью стегая по лопаткам. Он дергал руками в безрезультатной попытке оторваться от диска, который светился уже так ярко, будто был выплавлен из самого солнца.       Драко пытался бороться. Он чувствовал, что кожа на спине лопается и сквозь кровавые прорези тянутся к свету крылья. Окклюменция, сынок. Используй её!       На задворках сознания послышался голос матери. Он влажно втянул воздух и стиснул зубы, издавая нечеловеческий стон.       Внезапно начал нарастать низкий гул. Пол в комнате дрожал, мебель потряхивало, чашки на столе тонко звенели. Грейнджер схватилась за уши и сдавила голову. Палочка выпала из её рук.       В этом хаосе Драко наполнил воздухом легкие до отказа. Ощущение расширившейся грудной клетки было знакомым, привычным, но давно забытым. Стена опоясала его сознание. Сначала тонкая. Буквально как пергамент. Затем всё более утолщающаяся. К тому моменту, как переработанный кислород начал жечь его легкие изнутри, он закончил возведение окклюменционных стен.       Чувство легкости и свободы от боли наполнило его до краёв.       — Грейнджер! — громогласно позвал он. — Разорви связь. Используй Диффиндо!       Она взяла палочку в трясущиеся руки и направила её на диск.       — Редукто!       Диск взвился вверх, но так и остался намертво приклеенным к кончикам пальцев Драко. Он зарычал.       — Я же сказал Диффиндо!       — Но твои пальцы…       — Плевать! — выкрикнул он, перекрывая грохот.       За его спиной раскрылись огромные ослепительно белые крылья. Он непроизвольно сделал ими взмах, сметая всё вокруг.       — Быстрее!!! — Взревел он.       Грейнджер мешкала. Если бы не окклюменционная стена, он бы уже рухнул от боли, которая пронзала всё его тело. Она взмахнула палочкой и трансфигурировала из чернильницы… странный шлем с окошком для глаз. Приблизилась к подрагивающему светящемуся артефакту. Направила палочку и с хирургической точностью, оставляя микроскопический пласт кожи и мяса на диске, отрезала палец с помощью заклинания.       Это было ужасающе восхитительно: видеть, с каким хладнокровием она делает столь ювелирную работу. Капли крови изысканным узором ложились ей на шею, волосы, щеки… Драко залюбовался.       Когда с одной рукой было покончено, он чуть не упал в обморок от вида распотрошенных пальцев. Ведьма тут же приступила к другой руке. Драко еле сдержал жалкий всхлип. Грейнджер не плакала. И он не будет. Как бы больно ему ни было!       Внезапно диск треснул. Неимоверный грохот в его голове обрушил воздвигнутую им стену.       — Грейнджер, — просипел он из последних сил и потерял сознание. ***       — Готово! — завопила она, вскидывая вверх окровавленную палочку, а затем ринулась к медленно оседающему Малфою.       Диск вспух, вздрогнул и разлетелся на сотни мелких осколков.       В неестественной тишине кабинета, которая наступила сразу же после разрушения артефакта, ответом ей было молчание.       Не прошло и минуты, как Гермиона уже роняла горячие слёзы, не переставая обрабатывать его руки. Он полностью лишился отпечатков… После капель бадьяна, который запасливо хранился в нижнем ящике её стола, кожа затянулась абсолютно гладкой поверхностью — без единого узора. Но зато все пальцы были на месте!       Всё то время, что он лежал на подушке своих мягких крыльев, она баюкала его руки и думала. Размышляла. Вникала. Строила умозаключения.       Драко Малфой — М. Д. Анонимный консультант, который столько лет помогал ей. Он точно знал, кто она. Но не хотел, чтобы она знала его. Вспоминая первоначальную реакцию на его появление в дверях своего кабинета, она признавалась самой себе, что понимала его. Скорее всего он опасался её предвзятости.       Приняла бы она его помощь, если бы знала, что это тот самый Драко Малфой, что не упускал случая поиздеваться над ней в Хогвартсе? Нет!       Она вспомнила его самое первое письмо, которое пришло после публикации в научном журнале. Он выражал ей свое восхищение! А потом предложил безвозмездную помощь на регулярной основе. Это она уже настояла на оплате его работы. Ему на деньги было всё равно.       За годы совместной работы он доказал свой профессионализм, показал поразительную вовлеченность. А его умение щелкать сложные задачи вызывало в ней неподдельный восторг. Она нашла достойного напарника, не только не уступающего, а порой и превосходящего её знания.       «Я уже давно не тот, кем был раньше. И надеюсь, ты сможешь однажды это увидеть», — в сердцах сказал он ей. И Гермиона видела, отчетливо это видела, день за днем, год за годом их плодотворного сотрудничества.       То, как он не раздумывая приказал ей резать ему руку, лишь бы остановить набирающий силу артефакт, говорило о том, насколько самоотверженным он стал. Сильным. Бесстрашным.       А еще красивым.       Гермиона всматривалась в его лицо, которое наконец-то выражало не агонию, а безмятежность. Она удовлетворила вспышку своего желания, проведя рукой по волосам. Чистый шёлк. Наследие вейлы.       Наклонилась и погладила крылья. Они дрогнули под её ласковой ладонью. Его веки затрепетали, и уже в следующее мгновение она смотрела в его искрящиеся светом глаза.       — Ты в порядке? — хрипло спросил он.       Она улыбнулась, пытаясь скрыть блеснувшие в уголках глаз слёзы.       — Это я должна тебя спрашивать.       Он поднял руки вверх. Внимательно осмотрел. Пальцы мелко подрагивали. Пошевелил ими.       — Все десять на месте, — криво улыбнулся он. — Спасибо!       — Малфой, мне не удалось восстановить отпечатки. Теперь у тебя их нет.       Он хмурясь всмотрелся в кончики пальцев. Затем фыркнул.       — Это малая цена за то, что теперь никто не сможет воспользоваться диском подчинения в корыстных целях. Он ведь разрушен?       — На мелкие кусочки, — кивнула Гермиона.       — Что за уморительный шлем ты себе наколдовала?       — Сварочная маска. Позаимствовала у маглов.       — Наука и магия — рука об руку, — с улыбкой процитировал он.       — Именно, — резво поднимаясь с пола, сказала она.       Затем подала ему руку. Он не оттолкнул. В груди потеплело. Он встал, а потом с выражением крайнего ужаса обернулся и посмотрел себе за спину.       — Грейнджер, ты тоже их видишь?       — Твои чудесные ангельские крылья? Сложно их не заметить, они больше двух метров!       — Но раньше у меня их не было! — закатил глаза он.       — А теперь есть. И мне они очень даже нравятся, — она протянула руку и погладила их. Они прекрасны…       Перья пошли волной под её ладонью. Раздался хриплый стон. Она в испуге отдернула руку.       — Тебе больно?       — Н-нет. Это было… — Малфой задумался на мгновение. — Проведи еще раз.       Гермиона с удовольствием погрузила руки в обволакивающую мягкость белеющих крыльев. Прочесала перья пальцами. Провела чуть с большим нажимом.       — Грейнджер…       Она подскочила на месте, услышав свою фамилию, произнесенную вперемешку с таким хриплым стоном, что внизу живота у неё всё сжалось.       — Малфой?       — Кажется, это моя новая эрогенная зона, — с ухмылкой произнес он, прожигая её глазами.       Она покраснела. А затем шлепнула его ладошкой по плечу.       — Нахал! — игриво возмутилась она.       Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, счастливо улыбаясь. Произошедшее сильно сблизило их, и это было глупо отрицать.       — Грейнджер, — тихо позвал он, — всё еще хочешь знать, почему на тебя не действуют мои чары?       Гермиона затаила дыхание.       — Да… — шепотом ответила она.       — Истинной парой вейлы становится та, что не поддается магическому воздействию притяжения.       Она ошалело уставилась на него. Он не смог выдержать ее прямого удивленного взгляда и закрыл глаза. Он боялся увидеть отвращение, отрицание, что угодно…       Вместо этого он почувствовал прикосновение к своему лицу. Теперь настала его очередь таращить глаза.       — Я твоя истинная пара? — её нежный шепот отдался дрожью в его теле.       Он неуверенно помотал головой.       — Еще не знаю. В книге было сказано, что вейла находит свою пару по запаху.       — Оу, так мне не показалось. Ты как будто принюхивался ко мне, — она дразняще закусила губу.       Он вскинул руки вверх:       — Пойман на месте преступления. Виновен. Каюсь.       Гермиона рассмеялась, а потом вдруг прильнула к его телу, запрокинула голову и посмотрела прямо в светящиеся глаза.       — И как же я пахну?       Её грудь быстро вздымалась от частого дыхания, а внутри зарождалось что-то сверхновое, обжигающе-жаркое, неистово-великолепное. Она сжала бедра, пытаясь унять разгорающееся пламя между ног. Гермиона чувствовала, что стала бесстыдно влажной от его гортанных стонов, когда она гладила ему крылья, от всех этих разговоров об истинной паре.       Он склонил свою голову и хищно втянул воздух. Глаза будто зажглись изнутри и стали еще ярче. Она перевела взгляд на его приоткрытые губы. За ними блеснули чуть удлиненные клыки. Его язык пробежался по краям острых зубов.       — Ты пахнешь… как грёбаная амортенция…       В тот же миг он приподнял её от пола, его крылья создали мягкий кокон вокруг них, а его губы накрыли её, даруя сладкий дурман желания, обожания и обещания вечного блаженства.