Часть 13

Повествование от лица Регулуса Сумрачный день клонился к закату, когда Регулус бесцельно бродил по улочкам, погружённый в тяжкие раздумья. В груди теснилась невыносимая тяжесть — словно камень, привязанный к сердцу. Он знал: то, что он задумал, перечеркнёт всё. Но иного пути не было. Мысли кружились в голове, сплетаясь в неразрешимый клубок, пока вдруг взгляд не выхватил из толпы знакомое существо — Кикимера. Приблизившись, Регулус убедился: да, это действительно домовой эльф семьи Блэков. Едва заметив прежнего хозяина, Кикимер оживился, и из него потоком хлынули жалобы на тяготы эльфийской доли. Но среди бесконечного перечня невзгод одно упоминание заставило Регулуса насторожиться: Тёмный лорд взял Кикимера в пещеру, заставил выпить некое зелье и поместил туда медальон. Регулус слушал внимательно, не выдавая волнения. В душе бушевала буря, но лицо оставалось бесстрастным — он не мог позволить себе выдать интерес. Когда Кикимер наконец умолк, Регулус отпустил его и вновь погрузился в раздумья. Медальон не выходил из головы. Мысль о нём терзала, но делиться ею с кем‑либо было нельзя — это означало бы подвергнуть других опасности. Однако отвага, унаследованная от рода Блэков, взяла верх. Регулус твёрдо решил: медальон должен быть уничтожен — любой ценой. Он не отступится от задуманного и не станет ни с кем обсуждать свои намерения. Лия наверняка попытается его остановить. Друзья предложат передать дело кому‑то более опытному. Но Регулус знал: медлить нельзя. Он опустился на скамью и достал фотографию, где они с Лией смеются на фоне осеннего парка. Долго смотрел на её улыбку. В глазах защипало. Как же ему хотелось вернуться, обнять её, сказать, что всё будет хорошо… Но «хорошо» уже не будет никогда. — Прости, Лия, — прошептал он, и слёзы, словно капли расплавленного свинца, упали на пожухлый снимок. — Я должен это сделать. Даже если ты никогда не поймёшь. Ночь застала его не в общежитии, а у лавки Оливандера. Там он заказал дубликат медальона Слизерина, стараясь держаться холодно и отстранённо, но внутри бушевал ураган. Каждый удар сердца отдавался глухой болью: «Ты не вернёшься. Ты оставляешь её одну». Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, — физическая боль хоть немного отвлекала от душевной. Спустя несколько часов Регулус стоял на площади Гриммо, 12, с медальоном в руке. Он разбудил спящего во дворе Кикимера. — Отведи меня в ту пещеру. Кикимер взирал на хозяина с недоумением. Регулус выглядел так, словно пребывал в лихорадочном бреду: глаза горят неистовым огнём решимости, лицо залито слезами. Но в этом взгляде читалась непоколебимая воля, властно повелевавшая его разумом и телом. Повествование от лица Лии Лия не могла сомкнуть глаз. Каждую минуту её охватывала новая волна тревоги — то ледяная, то обжигающе горячая. Она металась по комнате, то подбегая к окну, то хватая палочку, то снова возвращаясь к окну. «Где он? Почему не отвечает? С ним что‑то случилось — я чувствую…» Каждый раз, услышав шум на улице, она вздрагивала и приникала к стеклу, надеясь увидеть его силуэт. Но улица оставалась пустой. Она снова выбегала на улицу и всматривалась в каждого прохожего, желая найти близкого ей человека. «Почему? Почему именно сегодня? Что могло произойти?» Она опустилась на пол у окна, прижав колени к груди. В голове крутились страшные картины: Регулус ранен, ему нужна помощь, а она сидит здесь и ничего не может сделать. «Если с ним что‑то случится, я не переживу. Я не смогу без него…» Время тянулось бесконечно. Друзья давно разошлись спать, а она всё сидела, вглядываясь в темноту. Каждый шум заставлял её вздрагивать. Каждый отдалённый крик — замирать от страха. Она вспоминала его улыбку, его взгляд, его тёплые руки. Вспоминала, как он шептал ей на ухо: «Я всегда буду рядом». А теперь его нет. И тишина вокруг казалась зловещей, будто сама ночь затаила дыхание, ожидая худшего. Слёзы текли по её щекам, но она даже не пыталась их остановить. Боль в груди становилась невыносимой — словно кто‑то медленно сжимал сердце в кулаке. «Вернись. Пожалуйста, вернись. Я всё прощу, только вернись…» Она представляла, как он входит в дверь, как она бросается к нему, как он обнимает её и говорит: «Всё хорошо, я здесь». Но дверь оставалась закрытой, а часы неумолимо отсчитывали минуты. В какой‑то момент она поняла: что‑то необратимо изменилось. Что‑то сломалось в её мире, и она уже никогда не будет прежней. «Я чувствую, что ты уходишь… Не оставляй меня, Регулус. Не оставляй…» Повествование от лица Регулуса Трансгрессия перенесла их в огромную пещеру. Едва ступив внутрь, Регулус понял: отсюда он не выйдет живым. Холодный воздух обдал лицо, а в груди сжалось что‑то острое и болезненное. «Это конец. Последний шаг». Он взглянул на Кикимера — в глазах эльфа читался неподдельный страх. И это ещё сильнее укрепило его решимость. «Я не могу подвести его. Не могу подвести никого из них». Они сели в небольшую лодку и направились к центру подземного озера. Пока лодка скользила по тёмной глади, Регулус произнёс свои последние наказы: — Кикимер, когда я выпью зелье, подмени медальоны и трансгрессируй отсюда один. — А как же вы, хозяин? — в голосе эльфа звучала неподдельная тревога. — Оставь меня здесь. Никому не рассказывай, что здесь произошло. А медальон — уничтожь. Хорошо? Кикимер кивнул, хотя в его глазах читалось нежелание покидать хозяина. Он был готов пожертвовать собой ради Регулуса — настолько добр был к нему молодой Блэк. Под лодкой шевелились инферналы, жадно предвкушая добычу. На острове их ждала чаша с зельем. Регулус набрал его в небольшую раковину и начал пить. Лодка скользила по тёмной глади, и каждый всплеск воды эхом отдавался в сознании. Он вспоминал Лию — её смех, её глаза, её руки. Воспоминания накатывали волнами, то согревая, то разрывая сердце на части. «Прости меня. Я люблю тебя. Больше жизни». Когда он начал пить зелье, каждая капля обжигала горло, но физическая боль была ничтожна по сравнению с той, что терзала душу. Он думал о Лие, о том, как она будет ждать его, как будет искать, как будет страдать… «Пусть лучше она ненавидит меня за то, что я ушёл, чем видит, как я умираю». Видимо, сейчас ему было всё равно, что это за зелье. Главное — опустошить чашу. Когда зелья оставалось совсем немного, Регулуса охватила невыносимая жажда. Разум затуманивался, ноги подкашивались, но он продолжал пить. Лишь когда чаша опустела, он опустился на камень, ожидая, пока Кикимер выполнит его приказ. Несмотря на мучительную жажду, Регулус терпеливо ждал. Как только Кикимер подменил крестражи, Регулус подполз к воде, желая утолить жажду. Инферналы мгновенно устремились к нему, затягивая в тёмную пучину. Как бы он ни сопротивлялся, их хватка была неумолима. Кикимер замер в нерешительности, готовый броситься на помощь. Но Регулус из последних сил выкрикнул: — Убирайся! Сейчас же! И вот Кикимер стоял у поместья Блэков, сжимая в костлявой руке небольшой медальон. Медальон, принёсший лишь боль и разрушение — не только в жизнь эльфа, но и в судьбу его хозяина. Всю ночь Кикимер пытался уничтожить проклятый амулет. Но все попытки оказались тщетны: медальон словно насмехался над его усилиями, оставаясь невредимым. А Регулус, погружаясь в ледяную бездну, в последние мгновения видел перед собой лишь лицо Лии. И мысленно произнёс: «Прощай, Лия. Будь счастлива».