Часть 20

Пролетели четыре месяца — долгие, как годы. Дни сливались в монотонную череду забот: смена повязок, приготовление скудных отваров, бессонные ночи у постели Регулуса. Лихорадка отступила. Регулус больше не метался в бреду, не задыхался от жара. Но проклятие инфералов жило в его теле — словно ядовитый корень, пускающий метастазы боли. Раны на спине то и дело вскрывались, истекая сукровицей. Они не заживали. Никогда. Еда становилась роскошью. Кикимер по‑прежнему наведывался раз в неделю, приносил скудные припасы — сушёные травы, чёрствый хлеб, немного сыра. Но этого едва хватало на двоих. Лия ловила себя на том, что отдаёт Регулусу большую часть, оправдываясь: «Я не голодна». Но её тело предательски дрожало от слабости, а перед глазами то и дело вспыхивали тёмные пятна. Связь с внешним миром оборвалась. Совы теперь проверялись на каждом шагу — Волан‑де‑Морт усилил контроль. Домовик, который раньше помогал Лие, исчез без следа. Трансгрессировать она не могла: магический резерв был на исходе. Каждое заклинание теперь давалось ценой головной боли и носовых кровотечений. Тем временем наступил новый учебный год. Через Кикимера они передали в Хогвартс просьбу о переводе на домашнее обучение. Раз в две недели сова приносила тяжёлую стопку книг — учебники, справочники, древние трактаты. **В день семнадцатилетия Регулуса** Утро выдалось серым и тихим. Дождь стучал по крыше, словно отсчитывая секунды. Регулус сидел у очага, закутавшись в плед. Его лицо всё ещё было слишком бледным, но глаза — ясные, внимательные. Она улыбнулась, поставила перед ним чашку травяного отвара. — С днём рождения, Регулус. — Ты выглядишь уставшей. — А ты — как всегда, — парировала она, стараясь скрыть дрожь в руках. Он поймал её ладонь, сжал пальцы. — Мы справимся. — Знаю, — она опустила взгляд. — Но для этого нужно больше, чем упорство. Молчание повисло между ними — тяжёлое, как свинцовое небо за окном. На следующий день Лия приняла решение. Она дождалась сумерек, накинула плащ, спрятала палочку в рукав. — Я пойду к нему, — сказала она Регулусу. — К министру магии. — Это опасно, — он попытался встать, но слабость заставила опуститься обратно. — Он может выдать нас. — Он — единственный, кому я могу доверять, — твёрдо ответила она. — И у нас нет других вариантов. Регулус долго смотрел на неё, потом кивнул: — Будь осторожна. Министр ждал её в маленьком кабинете, спрятанном в глубине заброшенного дома. Он не стал включать свет — только свеча на столе бросала дрожащие тени на его лицо. — Вы рисковали, придя сюда, — сказал он тихо. — У меня нет выбора, — Лия села напротив. — Регулус умирает. Проклятие не отпускает его. Министр помолчал, потом достал из ящика пергамент. — Есть способ. Но он требует жертвы. — Какой? — Вы должны вступить в отряд Волан‑де‑Морта. Стать шпионом. Лия замерла. — Что? — Только так вы получите доступ к информации о крестражах. Только так сможете помочь ему — и всем нам. — Они убьют меня, если узнают. — Если вы будете осторожны — нет. Я помогу с легендой. Вы — молодая волшебница, потерявшая семью, жаждущая силы. Это сработает. — А Регулус? — Пока вы будете работать, я найду способ тайно переправлять ему лекарства. Но это всё, что я могу предложить. Тишина наполнила комнату. Где‑то за стеной скреблась крыса. — Почему именно я? — Потому что вы — единственная, кто готов пойти до конца. Лия шла обратно сквозь дождь, и капли смешивались с её слезами. В хижине Регулус ждал у окна. Увидев её, он поднялся. — Что он сказал? Она остановилась на пороге, посмотрела ему в глаза. — Нам придётся рискнуть. — О чём ты? — Я должна вступить в отряд Волан‑де‑Морта. Его лицо исказилось. — Нет. Это самоубийство. — Это шанс, — она шагнула ближе. — Шанс найти крестражи. Шанс остановить его. Шанс спасти тебя. — Ценой своей жизни? — Ценой нашего будущего, — поправила она. — Если я не попробую, мы оба погибнем. Рано или поздно. Он закрыл глаза, сжал кулаки. — Я не могу тебя отпустить. — Ты и не отпускаешь. Ты идёшь со мной. В этом. В каждом шаге. Она подошла, обняла его, чувствуя, как его сердце бьётся — неровно, но упорно. — Я сделаю это, — прошептала она. — Потому что ты стоишь того. За окном всё ещё шёл дождь. Но внутри хижины горел огонь. И пока он горел — оставалась надежда.