Неприятная случайность

Это был самый обычный школьный день Салли Кромсали. Он всё так же носил свой протез, всё так же заплетал свои голубые волосы в хвостики. И так же, как обычно, шёл по коридорам школы вместе с Ларри, болтая с другом обо всём подряд. Са: Слушай, Ларри, а что ты написал в домашке по литературе? Ла: А нам что-то задавали по литре? — недоумевая, спросил панк. Са: Да. Ла: Бля… — небольшая пауза. Ла: А я-то думал, хер ли с нами так по-доброму обошлись. А что там вообще задали-то? Са: Стих, — ответил Сал, уже представляя реакцию друга. Ла: Прочитать? Са: Сочинить. В воздухе повисло лёгкое молчание. Ларри думал, что делать и как сочинить стих за перемену. Тогда как Салли было жаль друга и он думал, как им вместе это решить. Ла: Пиздец. И что делать? Сочинять? Попробую. Са: Вот даже интересно, что из этого получится? — Ему было интересно послушать, что же сочинил его братан. Ла: Хм… Картошка-шкаф, диван-окно. Морковка-перец, полотно. Пельмешка-майонез-батон… Эм… Марина, хуй, пизда, картон? Звучало это всё на диком пафосе. И рассмешило Фишера, а тот же в шутливой форме спросил: Са: Марину-то за что так? Ла: Ну потому что рифмуется. Эх… Ладно… Стихи — это, наверное, не моё. Просто буду надеяться, что у меня не спросят дз. Кстати, а что по урокам вообще ты помнишь? Са: Сейчас будет физра… Ла: О, класс! — с энтузиазмом ответил он. Са: Ничего классного в этом нет… — сказал Фишер явно недовольным тоном. Ла: Да ладно тебе. Откатить не получается при всём желании. Так что зачем переживать? — Может, это была и не лучшая поддержка, но Ларри правда пытался подбодрить друга. Са: Может, сказать, что у меня сменки нет? Ла: Мне кажется, это не остановит физрука. Са: Ладно… В любом случае ничего плохого не случится. Переодевшись в спортивку, друзья вышли в зал. И, честно говоря, никто, кроме них, физрука и Трэвиса, не было на уроке. Никому это не было нужно. Учитель в руках держал баскетбольный мяч. Он был достаточно неприятным человеком, которому было явно не до учеников. Фи: Итак. Я пошёл, делайте что хотите. Если никому не скажете, что я ушёл, поставлю всем 5. Физрук ушёл, оставив их троих в зале. Тр: А вот и эти два ебаната. Салли Кромсали и Ларри в лицо харкали. Ла: Должен признать, это оригинально. Но всё же, ты не охуел? Са: Ларри, не парься из-за таких пустяков. А если серьёзно, Трэв, чем тебя жизнь так обидела, что до нас докапываешься? Тр: Не ваше дело! И уж тем более не говорить это уродине из подвала и тихоне без лица! — Ларри сжал кулаки и наступал в направлении Трэвиса, будто бы хотел ударить мудака златовласого. Но Фишер взял Джонсона за руку, останавливая и говоря: Са: Не стоит распускать кулаки по такому поводу. Его оскорбления — пустой треп, что ничего не значит. Ты же знаешь, что это не так. Зачем тогда обращать внимание на провокации? Ларри: Немного успокоившись — эх... ты прав... Тр: Ой-ё-ё, какой же милый дует у вас. Аж тошно. Ей-богу, ведёте себя как овчарка и её хозяин. М? Какого это быть ручной шавкой, панк? Са: Уж ты в первую очередь ведёшь себя как злая собака. С тобой только санитары психушки или отловщики бешеных собак справятся. Тр: Уж кому кому, а вам, двум психам, вообще в обществе показываться нельзя. Я видел в ваших шкафчиках по баночке с таблетками. Вам двоим вообще не место среди здоровых. Ла: Мы не психи. Мы спокойно живём и общаемся с людьми, в отличие от тебя. У которого, по ощущениям, даже не шило в жопе, а сиквоя в очке, что не можешь вести себя как одыкват! Тр: Я могу общаться с вами без унижений. Просто вы! Двое пидрохуемрази. И я вас вообще не уважаю, чтоб не оскорблять, блять! Са: Тебе не надоело? Каждый день к нам подходишь, и начинается матерный понос. Говоришь на одни и те же темы. Не то чтобы я хотел, чтобы меня в принципе обзывали. Но ты даже с этим не справляешься. Ты просто жалок, Трэ... Трэвис был так зол, что, не размышляя ни секунды, взял баскетбольный мяч и со всей силой запустил его в лицо Салли. От такого удара Фишера сбило с ног. Он лежал на земле, даже не шевелясь, будто умер. Из носа кровь текла на футболку. От этого всего часть протеза сломалась, отрывая миру фрагмент лица Салли. Обломки лежали неподалёку от меча. Салли только слышал где-то издалека, будто из тумана, крики друга — то ли от страха, то ли от гнева на святошу. В глазах темнело. Вскоре Салли потерял сознание. Но он не умер.