Почему ты выглядишь, как персонаж сбежавший из "Эйфории"?

20 июля. 2023. Москва. Солнечные лучи проникали через задернутые шторки, на всю квартиру долбил реп GSPD, соседи уже несколько раз за ночь стучали в дверь, и грозились вызвать полицию, но она так и не пришла, ну либо они стучали, а я не слышала. После чего последовали угрозы позвонить хозяину квартиры, и что он-то уж точно выселит меня, такую борзую и распоясавшуюся малолетку. Смешно. Хозяин квартиры работал дальнобойщикам, и вся его жизнь была одним сплошным рейсом по нашей необъятной. И было максимально похуй, кто, и как тут жил, он и сам говорил, что до меня тут жили торчки, точнее это изначально была молодая приятная пара, а потом резко по словам соседей и суда, оказались конченными наркоманами, и устроили в этой квартире, но хозяину было как-то максимально все равно. Он считал, что он сдал квартиру, а дальше уже не его проблемы, что и как в ней происходит. Мировой мужик. Всем бы такого. Если вы собираетесь снимать квартиру в Мск, я могу дать вам его контакты, конечно, когда съеду отсюда, не выселяйте меня, пожалуйста, я сама, если что съеду и вам контакты дам. Давайте дружить. В общем никто за ночь, и это ранее утро ко мне не попал. Я потянулась к стакану, в котором за ночь я замешала гранатовый сок и немного водки, получилось так себе, но пить можно, выходить ночью и идти к какому-нибудь «Красное Белое» было очень лень, и тогда бы я точно столкнулась с соседями, а мне это не надо, не к чему эти проблемы. Я потянулась за телефоном, так ну мои пятьсот тысяч, который я выиграла в «Пацанки» должно хватить на лечение у доктора Василия Шурова. Что за шоу вообще? Даже миллион не могут дать победительнице. Не, а что по-моему лечение у него, это единственное, что мне может сейчас помочь. Шоу так не помогло мне решить мои жесткие психологические проблемы и не избавило меня от какого-то легко алкоголизма, хотя на проекте я по-моему бухала еще больше, чем в реальной жизни, хотя мы там все бухали, точнее спаивали нас там всех каждый вечер очень активно, вопрос уже в степени алкоголя, который каждая из участниц вливала в себя. Я уже было потянулась за телефоном, и почувствовала, как сердце стало биться намного чаще. Так все, спокойно. Мне всего-то надо позвонить ему, рассказать всю свою жизнь, сказать, что я хочу дать интервью, и я готова лечиться, и деньги вроде не проблема. Всем будет хорошо, и у него будет еще одна «знаменитость» после Юли Финес, и мне я только сильнее засвечусь, и черный пиар, как говорят самый лучший, мне ниже падать уже некуда, меня итак все ненавидят, а после этого захейтят еще сильнее, ну мне не привыкать, весь проект меня все ненавидели, пусть дальше ненавидят, главное в окно не выйти, как я этого хотела. Еще раз сверяюсь с номером на сайте, выдохнула, уже готова нажать на зеленую трубку, но в этот момент резко постучали в дверь. Да черт! Неужели соседи? Нехотя сползла в кровати. Аккуратно заглянула в глазок. Нет, не соседи. Девчонка какая-то, с чемоданом открыла. Она стояла передо мной и смотрела исподлобья. Высокая и худая, лет наверно шестнадцать. Пушистые ярко-розовые волосы, распущенны. Серебристые тени, стрелки, на веках глитер, все лицо покрыто блестками, фиолетовая помада на губах. На ней голубой серебристый топ, такая же юбка, каблуку, черт, как она дошла? На ее плечах была накинута классическая косуха и огромный фиолетовый чемодан, который она держала за ручку. — Почему ты выглядишь, как персонаж сбежавший из «Эйфории»? — И тебе привет. Я- Кристина, а теперь дай пройти, — она толкнула меня плечом, и еле заползла в мой узкий коридорчик. — А ты, кто вообще? — только спросила я, закрывая за ней дверь, и вообще не понимая, что мне с ней делать сейчас. — Лариса, Максим, Полина, тете Люда, это тебе о чем-то говорит? — она закатила глаза, и посмотрела на меня, как на тупую. — Стоп, подожди, ты хочешь сказать, что… — Посмотри в телефон, там наверно куча пропущенных от твоей бабушки, — черт телефон, ринулась к нему, и правда дофига пропущенных, бабушка звонила мне двенадцать раз, даже ночью, что совсем на нее не походило. Быстро набрала ее. — Алло. Ты звонила? Я так понимаю, насчет Кристины? — Есеня, наконец-то! Да звонила, скажи она у тебя? — Да, только что заехала, вот знакомимся, — я бросила на неё грозный взгляд. — Слушай, она сбежала, ты не знаю можешь с ней как-то поговорить… — Поняла, разберусь. Я потом перезвоню, — первая отключилась. — Ну, что, Кристина, — обняла её за плечи. — Пошли, будешь рассказывать, как ты попала ко мне, — увела её на кухню, она только брезгливо посмотрела на стол. — А ты я, как вижу не сама аккуратность, — подстебнула она меня. — Помолчи. У меня была трудная ночь. — И жизнь, — тихо добавила она. — Ты хоть GSPD выключи, а то я оглохну сейчас, — закатила глаза, но с телефона выключила колонку. Со стола убрала вино, и ананас, который собиралась доесть, но наверно его даже лучше Кристине не давать, выглядит как-то не очень, прям, как я. Таблы антидепрессанты, быстро выпила одну, и запила подвернувшийся кружкой воды. — Наркоманка, — протянула Кристина. — Прямо, как Ру. — Я скажу тебе так, я один раз нюхала такую херь, от которой твоя Ру, давно бы в гробу лежала. А теперь лучше расскажи, как ты из Смоленска, добралась сюда одна, и как вообще узнала обо мне? — Ну короче, — она замялась. — Вчера приходила твоя бабушка к нам, ну ты наверно знаешь, что раз в неделю она ходит к Ларисе, тебе наверно так проще будет воспринимать информацию. Начала снова отчитывать Максима, то бишь моего отца, типа ему надо на работу, все такое, он не слушал, как всегда, потом начала говорить Ларисе, моей бабушке, что ей надо гнать его на работу. Ну короче, типичные её речи про моих паскуд. Начала говорить вот Есения у меня не такая, а я понимаю, что вообще в первый раз про тебя слышу. Спрашиваю, ну она рассказала, спросила адрес, она дала, я у тебя, — она пожала плечами. — Странно, про тебя я тоже не помню, чтобы она рассказывала, а может я забыла, но если бы ты не рассказала, я бы вообще никогда не узнала, что у этих торчков, есть ребенок. Тебе лет сколько вообще? — Пятнадцать, я в общем приехала, ну у тебя объективнее жизнь лучше, чем у меня. Я вообще спросить хотела, остаться можно? — Домой тебе надо, — я качаю головой. — Только ты со мной поедешь, точнее полетишь на самолете. Сегодня с бабушкой поговорю, будем думать, как твои паскуд лишать родительских прав, я думаю это проще будет сделать там. Так что вещи не раскладывай, щас улетим. Кристина поднимается и молча смотрит мне в глаза, а потом без слов крепко обнимает. — Кстати, зря в «Пацанках» говорили, что ты хреновая мать. Я жду тебе на лестнице, — и громко хлопает дверью, я тяжело вздыхаю, заказываю билеты и молча кидаю шмотки в чемодан. В самолете мы летим молча. Кристина спала, видимо ночью, когда она добиралась до меня, ей не удалось вздремнуть. Знаю, вы наверно не понимаете, почему я так откликнулась на её просьбу, и вообще так быстро собрала все это вместе. Ответ простой, я прекрасно Ларису и её сына Максима. Лариса была бабушкиной племянницей, которая все свои сорок восемь лет не работала, да и работать не собиралась, жила на вечные занимание денег у бабушки, а ну ещё у пенсия по инвалидности, уж не знаю, какая у нее может инвалидность, когда она всех еще переживет. Её сын Максим, наркоман, который даже сидел за это, от нее далеко не ушел, оба алкаши, и торчки. Поэтому я так быстро откликнулась помочь Кристине, ну вы сами понимаете, что условия совершенно никакие в этой семье. Мне просто хочется ей помочь, я не знаю, как-то резко ощутила в себе эту острую потребность в заботе, я ведь прекрасно понимаю, что жизнь у нее была отвратительная, Максим, который скорее всего еще регулярно избивает её, как и Ларису, ничего хорошего для нее нет. А учитывая тот факт, что она все еще находится в этой «семье» значит бабушка не попыталась как-то воздействовать на этих паскуд через органы опеки, да и наверно здоровье её не позволяет уже, как-то быть более социально активной, чем раньше. А мне сейчас, если обратиться в суд на её семейку по лишению прав, то возможно мне вообще ее опекуном стать? Либо я, либо бабушка. Но Кристине будет объективно лучше со мной, я всего на три года старше её, не буду учить её жизни, я тем более живу в Москве, а я по своему опыту знаю, что Кристина скорее всего хочет свалить сюда. Я была бы идеальным вариантом, только наверно надо будет найти какую-то работу. Хотя, зачем сейчас работать, мне итак все платят за интервью со мной. Хотя, опеке наверно пофиг на то, насколько я знаменита, им нужна официальная работа, а не это все. Окей, че зря пятьсот тысяч выиграла, наверно смогу, себе любые классные курсы оплатить, и пойти работать на то, что я так хочу. Может хоть благодаря тому, что у меня сейчас поднялась медийность, мне будет проще стать актрисой, вон Кира ведь из седьмого сезона, пошла в актрисы, чем я хуже? Я тоже могу! Надо ведь как-то хвататься за те шансы, которые у меня появились после шоу, хотя эти шансы вообще никак не покрыли, то огромное количество дополнительных психологических проблем, которые возникли после шоу. Захожу в Подслушано «Пацанки», как бы эти малолетки не пищали и не спорили о том, сижу я тут или нет, факт первый, сижу и прекрасно все вижу, что про меня пишут, и просто понимаю, что к херам это шоу мне надо было. Сейчас все подслушано завалено постами про меня. «Я думала самая хреновая мать на проекте была Ангелина из седьмого сезона, но нет Есеня-ебесеня переплюнула всех! Как можно все это рассказывать про своего ребенка и при этом плакать крокодильими слезами. Типа, мне так плохо, пожалейте, позязя. Так вот знай, не пожалеем! Конкретно жалеть я не буду! И остальные адекватные люди тоже! Как можно было этой маромойке еще выигрыш отдать, а мы обсуждали, что Бурая в втором сезоне не справедливо победила, очень даже справедливо я считаю, по сравнению с ебесеней нашей. Правильно, что Натаха на одной из последних неделей дала ей со всей силы в висок, жалко, что не сдохла после такого удара. Не аннон» В комментариях, как всегда все пересрались из-за всего этого. Но посыл всех их был один, чтобы я сдохла. Я бужу Кристину и мы выходим. — Как тебе такой план, что мы сейчас заселяемся в отель, а вечером можем пойти в какой-нибудь рестик? Как тебе? — Прикольно, а ты че сильно богатая после шоу? Пятьсот тысяч еще не проебала? — Ну я же не твоя бабушка, верно? Короче, давай щас заселимся, я вообще встречусь с своей, поговорю, хоть ситуацию проясню. А ты пока просто не мешайся не кому, посиди просто до вечера в номере, и потом все обсудим, окей? Заселяемся в номер люкс. Нет, а что? Для родственников все самое хорошее. Ну, конечно, если это не ебанутая семейка Кристины. Тяжело вздыхаю, сейчас надо было до бабушки, думаю обсудить нам есть, что. Как минимум, что нам теперь делать с ней. На такси подъезжаю к её дому. На каблуках забегаю на пятой этаж, стучусь в дверь. — Есеня! Как я тебя давно не видела, девочка моя, — бабушка крепко обнимает. — Бабушка, — смеюсь я, отстраняясь. — Лучше скажи, че мы с эти обдолбанными будем делать? — она тут же строго смотрит на меня, начинается. — Есеня, ну про Ларису-то нельзя так говорить, она больной человек. — Этот больной человек ортит всем жизнь вокруг себя, — машинально прохожу в её единственную комнату, да ничего не изменилось, за год. Тот же ковер на стене, те же персиковые обои, диван два кресла, все с красными накидками, старый телик родом из первой половины нулевых, журнальный столик, на котором стояли мои подарки ей, темный шкаф, и за ним закуток с ещё одним диваном. Бабушка все та же, короткие черные волосы, серые глаза, голубой халат с дельфинами, на журнальном столке, зефир и кружка из сервиза. — Давай хоть чай попьешь, — она кивает на столик, закатывая глаза, она быстро наливает мне чай, и дает зефир. — Ты, почему мне про Кристину никогда не рассказывала-то? — спрашиваю я. — Ой, — бабушка тяжело вздыхает. — Ты же сама понимаешь, в какой семье она росла. Ну в семье наркоманов, давай говорить откровенно, ну, кому было бы лучше, если бы я тебе про нее сказала? Ну ты понимаешь, какой это ребенок? Она уже в тринадцать гуляла в каких-то взрослых компаниях, курили они там, уж не знаю, чем они занимались. Я боялась, что она тебя за собой на это дно утянет понимаешь? Ты же росла в приличной семье. А на днях Кристина спросила про тебя, а я старая дурра ляпнула про тебя, вот и пришлось рассказать, кто знал, что она к тебе сорвется? — да бабушка, есть бабушка, к старости котелок переставал варить, какую-то цепочку она выстроить не могла. — Максим её бил? — спросила я, делая глоток сильно разбавленного чая. — Я не знаю, честно, наверно. На мать же он всегда замахивался, — она зацокала языком. — Мать такое дерьмо воспитала, вот и получила, — я мотнула своими черными волосами. — Че с Кристиной теперь делать? К этим ушлепкам её возвращать? — Есеня, ну не правильно это так говорить, Лариса мне все-таки племянница. — Дерьмо она не племянница, я сейчас спрашиваю, что нам делать с Кристиной, на этих обрыганов мне вообще посрать. — В семью наверно возвращать. — Прав их лишить не думала? — я поднимаю на неё глаза, и доедаю этот дурацкий приторно-сладкий зефир. — К ребенку мать-то нужна, — бабушка опускает глаза. — Нахрена ей такая? Как там обычно лишают? Звонят ментам, говорят, что происходит насилие в такой-то, а дальше уже бюрократическая машина вертеться. — Так, а кому её отдавать-то? Мне, что ли? Ты сама понимаешь, что я не справлюсь. — Я могу взять, — опускаю глаза. — Я прекрасно понимаю, как это хреново жить без матери и вообще как-то странно. Я ведь тем более…- резко осекаюсь, нет бабушке нельзя знать, что я участвовала в шоу, нельзя ей узнавать, как я жила этот год в Москве. — В лотерее пятьсот тысяч выиграла, могу на них какие-нибудь крутые курсы пройти, все считай устроена на работу, только квартиру в порядок приведу и все. Считай могу её брать себе, — снова опускаю себя почему-то чувствую себя очень неловко за такие заявления. — Короче, ты будешь за меня на суде или нет? Давай, выбирай сторону, — в упор смотрю на неё. — Ой, конечно буду, — бабушка крепко обнимает меня. — Я же всегда буду за тебя, Есеня, ты же это знаешь, — киваю, и снова заказываю такси. Я понимаю Кристину, у неё хоть и была мать, но я сомневаюсь, что от нее есть какой-то толк. Ну, кто связывается с наркоманами, либо такие же конченные, либо какие-нибудь тряпки, которые потом получают вместе с ребенком. Мне с семьей намного сильнее повезло, чем ей. До семнадцати лет меня воспитывала бабушка, дедушка умер еще, когда мне было тринадцать. Мать довольно быстро отдала меня им, потом периодически бегала забирала меня, а потом возвращала обратно, что сильно возмущало моих стариков, типа нечего меня дергать попусту из одной семье в другую. А потом, когда мне было восемь лет, мы с матерью разругались окончательно и больше она в моей жизни не появлялась, я знаю, что она живет здесь, но желание найти и видеться с ней нет. Не знаю, мне как-то все равно, что с ней, и зачем нам вообще встречаться? Десять лет ушло в небытие, нет смысла, мы два взрослых человека, которые просто не смогут как-то даже говорить вместе. Но у меня семья намного лучше, чем у Кристины это точно. Я наверно даже бабушку понимаю где-то, она в какой-то степени боялась за меня, что просто не справиться со мной, если я как-то ввяжусь в компанию Кристины, хоть она была на тот момент младше меня на три года, мне кажется она была тем самым тринадцатилетним подростком, который быстро зарабатывал свой авторитет среди даже челов, которые намного старшее её, и заставить кого-то где-то прогнуться под неё, того, кто старше, не было бы чего-то сложного. Такие трудные подростки, как она, заставляют это сделать силой и агрессией. Хотя я в ней этого не увидела, в ней вообще не было чего-то сложного, то что она стебалась и огрызалась со мной, ну типично, что, каждый пятый подросток, который пытается казаться крутым, и которого по большому счету воспитала улица, так и говорит и делает. Я наверно хочу ей дать что-то, что она не сможет приобрести в этой так называемой «семье». Мне кажется у нее есть талант к тому же макияжу, не знаю, как обычно показывает практика у таких в какой-то степени асоциальных подростков, всегда есть какой-то зарытый талант, да даже, если у нее ничего по факту нет, и я говорю, через призму своих розовых очков, то я не хочу, чтобы она повторила ошибки своей шизанутой семейки. А я зная, какие ошибки можно повторить, это точно она может стать такой же наркоманкой, как они, и по итогу, станет проституткой на трассе. Нет, такого будущего ей точно не надо. Вечером, я вытаскиваю её в ресторан под отелем. Критина обрядилась в какое-то прозрачное короткое фиолетовое платье и каблуки, да точно перс из «Эйфории». — Заказывай, что хочешь, я главная мамка, я за все плачу, — смеюсь я. — Окей, — усмехается она. — Мезе из морепродуктов, — диктую я официанту. — Че ты там поговорила с моими? — спрашивает Кристина. — С бабушкой поговорила. Ответь только на один вопрос. Максим, тебя пиздил? — Ха! Как ты думаешь, почему я трудный подросток, как все говорят? Естественно пиздил, да он всех пиздит, пидорас, потому что. — Я поговорила сегодня с бабушкой. Короче, надо я думаю снять побои, и тогда уже можно заводить дело на лишение прав. — И че, куда меня? — официант приносит заказ, и я киваю ему. — Ну, я хотела бы тебя себе забрать, будешь со мной в Мск жить. Круто ведь? — Ну да, — она смущенно улыбается.- А че там в твоем Мск-то делать? — Как, что, — смеюсь я. — Жить. Ты вообще, в каком направлении хочешь развиваться? — Не мэйк это круто, — она жмет плечами. — Ну вот, мэйк можно какие-нибудь курсы тебе окончить и зарабатывать уже, ну понятно, после того, как девять классов закончишь, — поправляюсь я. — Ты сама-то девятку закончила? — усмехается она. — Я тебе скажу так, я до одиннадцатого дошла. Так что дойди хотя бы до девятого, — усмехаюсь. — Ну так, что? Как тебе идея жить со мной? — Не знаю, наверно круто, — я закатывая глаза, ничего про себя сама решить не может. Ближе к ночи возвращаемся в отель. Двуспальная кровать, все огромная комната, Кристина первая отправляется в душ и кажется быстро засыпает, я же лежу в ванне с пеной и думаю. Думаю о всем, что произошло со мной с того, момента, как я переехала в Москву. По-моему участие на шоу «Пацанки» было лишним, я и подала туда заявку ради прикола. Да и честно сказать, я надеялась на маломальский пиар, чтобы потом меня заметили хоть немного подняла бы свою медийку. А то Дава, вообще все испортил, я тогда участвовала в его подтанцовке, понятно, что за бабло, на корпоративе в самый последний день мы трахнулись с ним, а потом всем рассказал, какая я шлюха, так что репутация у меня не очень. Я надеялась после шоу, смогу начать сниматься в сериалах, ну а еще в самый последний момент я рассчитывала на какую-то психологическую помощь, которую я вообще считаю, что не получила. Психологическая помощь, это последние, что дают на этом проекте. Я вообще не почувствовала того, что мне кто-то хотел помочь, с коллективом отношения не сложились, на этих психологиях меня все буллили, а эта дура психолог Розенберг, просто сидела и хлопала глазками, типа, как так неожиданно и странно получается. Все друг друга поддерживали, а меня нет, я этого не достойна. Мне кажется редакторы специально на предъфинальной недели сказали Натахе «Рукопахе», как у неё была кличка, что это идеальный варик, избить меня, это только поднимет рейтинги шоу, и зрители наконец-то успокоят своего внутреннего садиста, луч, которых был направлен на меня. Хотя, я это изначально даже редакторам не говорила, этого даже не было в моей официальной визитки, но редакторы видимо как-то пронюхали, ну, а дальше мне отпираться было бесполезно в принципе. Они сделали своё шоу, я принесла рейтинги, че бы собственно меня не сделать победительницей. Мне кажется это вообще какой-то рандом, но одно точно, тот, кто сильнее делает рейтинги, точно будет либо стоять в финальной четверке, либо вылетит за шаг до него. Устало заваливаюсь на кровать и засыпаю. Утром проснулась сама и очень рано, телефон говорит о шести часах утра. Стоп, а где Кристина? На тумбочке обнаружилась записка «Я скоро приду, не теряй меня». Интересно, быстро накидываю черный пеньюар и спускаюсь в лобби. — Извините, из отеля девочка не выходила с розовыми волосами. — Выходила, но примерно в двенадцать ночи. — Черт, — быстро набираю её, абонент не доступен. Прикольно. Ночью вышла, по записке должна была вернуться, но ее нет. Телефон не доступен. Вопрос. А, где Кристина?