Глава 7. Кровь прошлого

--- **Глава 7. Кровь прошлого**

***

Ночь снова пришла без приглашения — с холодом, что вползал в лёгкие, и тишиной, настолько густой, что казалось: даже улицы затаили дыхание. Луна пряталась за свинцовыми тучами, только редкие фонари бросали разрозненные островки света на мокрый асфальт. Элизабет проснулась с ощущением чужих рук и пряного запаха свечного воска. Сон был как фильм, который нельзя посмотреть дважды: длинные коридоры, старинные масляные лампы, зеркало, где её лицо выглядело чуть иным — более усталым, более знакомым. И он — тот самый, чьё имя в её голове на самом деле было скорее звук, чем слово. Он стоял в дверях, свет падал на его профиль, и он шептал: — Ты приходишь снова… почему ты приходишь? Она вздрогнула и открыла глаза: темнота комнаты была реальна, а старое чувство - тоже. Рука машинально поднялась к шее — туда, где в последний раз она ощутила ледяное прикосновение во сне. Она почувствовала бледный след, будто отпечаток полумесяца. Не укус, не рана, именно след — холодный, почти прозрачный. На кухне где-то упала ложка — точный, знакомый звук. Внизу кто-то вздохнул, рассмешился — её друзья. Она встала, накинула халат и спустилась. — Ты опять не спала, — сказала Элла, уже с чашкой в руках. Её голос был тёплым, но в нём скользнула тревога. — Всё в порядке? Ты бледная как окно по утру. — Сон, — ответила Лиза сухо, минимально. — Пусто. Просто сон. Джин пододвинул к ней тарелку и пытался улыбнуться: — Ну, еда всё лечит. Сегодня у нас тест по истории, так что смотри на меня, как на пример для подражания. Ах и почему вообще снова лекции проводят, опасно же! Намджун в это время ковырялся в планшете, брови морщились: — Смотри… новости опять. Снова исчезновения. Около нашего района. Уже три человека за сутки. Телевизор в углу вялым голосом рассказывал детали: полиция, патрули, версии. Но слова не доходили: Элизабет лишь слушала как отчуждённый наблюдатель. Внутри всё тянулось в одно — те сны, то шептанье в темноте, тот взгляд. — Они не остановятся, — пробормотала она, больше себе, чем кому-то. — Я чувствую. Элла положила ей руку на плечо. Тёплая, живая. — Мы с тобой, — сказала она твёрдо. — Если что — мы защитим. Элизабет кивнула, и улыбка была скорее привычкой, чем искренностью. Вечером университет наполнился напряжением. Некоторые лекции всё таки отменяли, студенты шептались группами, охрана ходила чаще. Друзья решили не расходиться и вернулись домой вместе — будто вместе они составляли небольшую крепость против ночи. --- Дни стали короткими, холодными. Ночи — долгими. Сны — всё ярче. В каждом из них всплывали фрагменты: она в другом платье, другое имя на губах, его рука, его слово — и снова кровь на полу. Эти сны не давали ей покоя днём, а ночью — они прорывались в глаза, как будто хотели, чтобы она вспомнила. Однажды после занятий, когда ребята сидели в гостиной и обсуждали планы на семестр, Элла заметила: — Лиза, что это у тебя на шее? Она была на кухне, доставала чай, но взгляд Эллы приковал её. Она потянула шаль чуть выше, но было уже поздно — Элла увидела бледный полумесяц на коже. — Что это? — спросил Джин, и в голосе было не любопытство, а тревога. — Ничего, — ответила Элизабет автоматически. — Просто царапина. Наверное, царапина от одежды. Намджун смотрел в окно, и его пальцы нервно стучали по столу. Он был рационален, но в этот раз голос дрожал: — Лиз, если что-то не так — скажи. Мы не оставим тебя одну. Элла наклонилась ближе и стала разглядывать отметину. Её лицо изменилось. — Это похоже на… ожог, — прошептала Элла. — Как будто кто-то приложил горячий металл. — Не устраивай драму, — сразу вмешался Джин, пытаясь разрядить. — Может, она просто спит в странной позе. Но Элла не ушла от неё. — Лиза, ты меня слышишь? Ты с нами? Элизабет почувствовала, как что-то внутри сжалось. Она думала рассказать — про сны, про то, что видела на крыше в ту ночь, когда среди теней мелькали фигуры, — но не смогла. Страх, что её не поймут, что подумают о ней как о сумасшедшей, был сильнее. — Всё нормально, — прошептала она. — Правда. --- Тем временем, вверху — на крышах старых домов — Тэхён и Чонгук сидели в тени, разглядывая светящиеся окна, будто это были порхающие искры на расстоянии. Они оба были неподвижны, словно две статуи, только глаза выдавали напряжение. — Она красива, — наконец сказал Тэхён, и в его голосе не было спешки — только наслаждение. — Такая мягкая, — он улыбнулся, и в этой улыбке было наслаждение. — Смотри, как свет ласкает её волосы. Даже в тени она сияет. Чонгук усмехнулся, прищурив глаза. — Я согласен. Есть в ней что-то, что цепляет. Не просто кровь — что-то другое. — Что если… — Тэхён замялся, перевёл взгляд на город — — что если он забудет? Что если сделать так, чтобы он больше не мучился этой девчонкой? Чтобы он вернулся к тому, чем был — без сожалений, без сомнений. Чонгук тихо рассмеялся. Его смех был ровным, сравнимым с шорохом пера: — Ты предлагаешь вернуть старый порядок. Убрать источник слабости. Это разумно, Тэхён. Но как? Тэхён наклонился ближе, заглянул в окно дома, где мелькали фигуры друзей. На столе виднелись чашки, карточки, книга. — Забрать её, — сказал он ровно. — Похитить. Унести. Пусть исчезнет. Пусть он почувствует пустоту и вернёт свою привычку — убивать без раздумий. — Ты думаешь, он не заметит? — холодно спросил Чонгук. — Он заметит, — ответил Тэхён. — И он будет страдать. Но страдание пройдёт. Он снова станет тем, кем был раньше. А мы — мы немного с ней поиграем. Чонгук посмотрел на знакомую линию реки внизу, затем снова на окно Элизабет. Его лицо стало твёрдым. — Тогда действуем. Без ошибок. И помни: мы не убиваем её. Это не в наших интересах. Пусть он видит исчезновение, пусть пытается вернуть — и потерпит поражение. Это будет урок. Потом если будет шанс то попробуем наше лакомство на вкус…. — Хм, — Тэхён провёл пальцем по краю крыши. — Её страх — как песня. Я хочу услышать её крик. Но хочу и увидеть, как он ломается окончательно. Они смеялись тихо, но в их смехе звучала тьма.