Часть 1

В тёмном, дремучем лесу, за высокими холмами и широкими полями, жили женщины необычайной красоты. Их лица сияли, словно утренние звёзды, а волосы струились, подобно ночной реке. Но за этой чарующей красотой скрывалось древнее и страшное проклятие: одно лишь их прикосновение мгновенно отнимало жизнь... А началось это, когда мир был молод, эти женщины не были изгоями. Они жили среди людей и почитались как дочери богини Луны. Их красота считалась даром небес, а их прикосновение — исцеляло раны и возвращало силы. Люди приносили им дары, строили храмы и просили благословения. Но однажды в их земли пришёл жестокий царь, охваченный гордыней. Он возжелал обладать всеми ними сразу, превратить их в своих наложниц и пленниц. Когда они отказались, царь разгневался и приказал своим воинам сжечь их дома, а самую прекрасную из них — старшую жрицу — силой забрал к себе во дворец. В ту ночь, когда кровь их пролилась на землю, небо заволокли тучи, и из мрака сошла сама богиня Луны. В гневе она поразила царя и его войско, а своих дочерей, чтобы защитить от новых страданий, увела в лесную глушь. Но вместе с защитой она наложила на них и проклятие: отныне их прикосновение убивало любого смертного, кто осмелится приблизиться слишком близко. С тех пор они скрываются от мира, а их песни, что некогда исцеляли, стали убаюкивать и губить. И тогда, чтобы не причинять никому зла, они укрылись в самой непроходимой чаще, вдали от людских глаз, и вели тихую, мирную жизнь. Однако слухи о них не утихали. Люди, ведомые любопытством и жаждой увидеть чудо, всё равно пробирались в запретные земли. Молва о прекрасных и смертельно опасных женщинах разносилась по всей округе, обрастая новыми легендами… Мужчины, слыша о них, грезили о том, чтобы хоть раз увидеть этих таинственных созданий, прикоснуться к их красоте, не взирая на смертельную опасность. Женщины же, сжигаемые завистью и страхом, называли их ведьмами, проклиная их имена. Так и пошли по миру страшные слухи — о прекрасных, но ужасных ведьмах, что обитают в глубине дремучего леса, где вечный сумрак скрывает их от посторонних глаз. Поговаривали, что по ночам над лесом поднимается туман, а из чащи доносится чарующее пение, от которого сердца слабых мужчин замирают. Те, кто решался войти туда, редко возвращались назад. А вернувшиеся… никогда не были прежними. Девы не желали этим зевакам зла. Они жили мирно: выращивали фрукты, собирали травы и коренья, помогали больным животным и заботились о лесах. Благодаря их заботе лес процветал, щедро одаривая своих обитателей плодами, орехами и грибами. Прекрасные нимфы черпали силу из самой матушки-земли, и потому веками сохраняли юность и красоту. Но в их поселении не было мужчин, и род нимф постепенно угасал. Столетиями им приходилось соблазнять забредших в лес путников, чтобы зачать дитя. Мудрейшие из них умели ослаблять силу девушки, позволяя ей проводить время с возлюбленным. Однако, чем чаще нимфа касалась любимого, тем сильнее её сила отравляла его организм. В конце концов мужчина умирал. Так повторялось из года в год... Пока однажды в их тихую деревушку не пришёл он... Тёплым летним днём, когда золотые лучи полуденного солнца пробились сквозь плотные облака и рассыпались среди пушистых крон молодых сосен, лес утопал в спокойствии. Но внезапно его тишину разорвал гул. Необычайно громкий звук — то ли рёв, то ли раскат грома — прокатился над деревьями, заставив ветви дрожать. Испуганные женщины бросили свои дела и устремились к источнику звука. Там, среди стволов, металась тёмная сущность, похожая на клубок чёрного дыма. Она ударялась о деревья, испуская пронзительные крики. С каждым мгновением её вой становился громче, а вихрь, рождённый этим существом, швырял листья и ветки, словно предупреждая всех: опасность близка. Девушки преклонили колени, возложив ладони к холодной земле. Из глубин их сущности вырвалась магия — ослепительный поток света, пронзил почву и устремился ввысь, озаряя небеса. Сияние разливалось на десятки километров, образуя щит, укрывающий лес от тьмы. Вздымающиеся волны света разрывали мрак, искажая воздух и уничтожая порождения зла. Но сама сущность не утихала — напротив, её ярость лишь возрастала. Она ревела так, что дрожала земля, металась в безумстве и с каждым шагом приближалась, пробивая себе дорогу сквозь пылающее сияние. Страх перед неизведанным сковывал сердца всё сильнее. Не выдержав, девушки бросились врассыпную, спасая собственные жизни. Лишь одна осталась. Она не дрогнула перед лицом чудовища. Стоя босыми ногами на земле, она вытянула руки вперёд. Сила самой почвы проникала в её тело, поднималась по венам, наполняя каждую клетку магией. Слова древнего заклинания слетали с её губ, и в тот миг пространство вокруг вспыхнуло. Яркий барьер света вырос перед ней, когда тварь, ревя и раздирая воздух, уже почти достигла своей жертвы. — Стой, демон, заклинаю тебя! — её голос звенел в воздухе, словно удар колокола. Сделав несколько решительных шагов вперёд, она выплеснула в существо всю силу своей магии. Тьма завыла, густой дым зашипел и рассеялся, словно тающий снег, открывая нечто совсем иное. Перед ней стояло невероятной красоты существо. — Я не демон… — глухо произнёс он, расправляя плечи. — Я дракон. Высокое, человекоподобное тело мерцало сквозь рваную ткань одежды. Девушка не заметила, как её ладонь легла ему на грудь. Под пальцами она ощутила жар чешуйчатой кожи и тяжёлое биение сердца. — Вы… — прошептала она, не веря своим глазам. — Ни моя магия, ни прикосновения не убили вас… почему? — Потому что… — он попытался заговорить, но вместо слов вырвался хриплый кашель. Горячая алая кровь стекала по его губам. — Мне нужна ваша помощь… Его колени подломились, и он рухнул на одно, задыхаясь. — Сюда! — воскликнула девушка, издавая призывный звук. К ней сбежались другие нимфы. — Их прикосновения… тоже не причинят вам вреда? — она смотрела на него с надеждой. — Да… — дракон поднял золотые глаза, полные мольбы. — Пожалуйста… помогите… Его взгляд потускнел, ресницы дрогнули, и, обессилев, он рухнул на сырую землю, потеряв сознание. Подняв дракона на руки, нимфы поспешили в храм и воззвали к главной жрице. — Не может быть! — матушка остановилась у алтаря, взглянув на распростёртое тело. — Я думала, что драконы исчезли навсегда… — Что это значит? — робко спросила одна из девушек. Жрица глубоко вздохнула, и её голос зазвучал, словно эхо из древности: — Давным-давно все существа жили в согласии. Нимфы и драконы заключали союзы, и их дети рождались сильными и прекрасными. Но однажды случилась трагедия. Две сестры влюбились в одного мужчину. Соперничество обернулось бедой: та, что осталась отвергнутой, в гневе убила возлюбленного. В его предсмертный миг сила дракона перешла к ней. Так юная нимфа обрела страшную мощь и превратилась в первую ведьму. Ослеплённая болью и яростью, она убила собственную сестру и скрылась в дремучих лесах. Но драконья сила не была вечной. Когда она стала угасать, ведьма возненавидела саму идею утраты. Тогда она начала охоту на драконов, впитывая их силу один за другим. А всех прочих нимф, чтобы они не последовали её примеру, она прокляла: отныне они больше не могли узреть истинный лик дракона. Даже если тот стоял перед ними, взор нимфы видел лишь тьму и дым, скрывающие его облик. Лишь избранная, чья судьба связана с драконом древними узами, могла разрушить завесу проклятия и увидеть его таким, какой он есть. Отчаявшиеся нимфы присоединились к ней. Так появились тёмные ведьмы. А драконы… постепенно исчезли, как и многие иные древние существа. — А что с этим драконом? Почему у него кровь и черные пятна на теле? Это из-за прикосновения Анны? — нимфы повернулись, посмотрев на стоящую неподалёку девушку. — Вовсе нет. Анна спасла его. А чёрные пятна оставили ведьмы. Не переживайте, через пару дней он поправится. Можете идти, дальше я справлюсь сама. Отлежавшись несколько дней и восстановив силы, дракон наконец открыл глаза. Его окружали светлые стены храма, украшенные витражными окнами и лёгкими шелковыми занавесками. На полу мерцали свечи, а на столике возле ложа лежали фрукты и угощения. — Вы проснулись, — в комнату вошла седовласая женщина. — Где я? — мужчина посмотрел на свои руки и заметил золотые печати, сиявшие на месте зияющих прежде ран. — Не тревожьтесь, вы в безопасности. «Я залечила ваши раны», —мягко сказала женщина и, коснувшись его чешуйчатой кожи, развеяла печати. — Благодарю вас. За многие столетия моей жизни вы первые, кто не попытался убить меня ради силы. — Потому что те, кто пытались украсть вашу силу, не понимали: что ценны вы сами, а не то, что вам принадлежит. — Как я могу отблагодарить вас за помощь? — Пойдёмте, — женщина слегка улыбнулась. — Я покажу вам нечто важное… Дракон поднялся с ложа, чувствуя, как силы постепенно возвращаются к нему. Шёлковые занавески мягко колыхались от лёгкого сквозняка, и разноцветный свет витражей ложился на его кожу, отражаясь золотыми бликами на чешуе. Седовласая женщина жестом пригласила его следовать за собой. Их шаги гулко отдавались под сводами храма, будто стены слушали каждое движение. — Это место построено задолго до того, как люди научились бояться драконов и нимф, — тихо произнесла она, открывая тяжёлые двери. — Оно хранит память о тех, кто жил в согласии с нашими предками. За дверями открылся зал, полный сияния. В центре возвышался круглый бассейн с водой, гладкая поверхность которого светилась мягким голубым светом. На стенах танцевали огненные знаки, похожие на древние руны. — Здесь хранится не сила, а истина, — сказала женщина, оборачиваясь к нему. — Вы должны увидеть её собственными глазами. Дракон сделал шаг вперёд, заворожённо глядя в сияющую гладь воды. В ней отразилось не его нынешнее лицо, а образ величественного существа с огромными крыльями, устремлённого в небо. — Что это значит? — его голос дрогнул. — Это напоминание, кем вы являетесь на самом деле, — спокойно ответила она. — И то, ради чего вы здесь. Когда солнце скрылось за горизонтом, верховная жрица возвестила: через два дня состоится великая церемония выбора невесты для дракона. С радостью и волнением девушки готовились к этому дню — украшали улицы цветами, плели венки, готовили угощения и наряжались в самые красивые наряды, ведь каждая мечтала привлечь внимание великого существа. И вот настал долгожданный день. На середине площади возвели резной дубовый трон, где восседал златоглазый дракон. Его величие завораживало, а сияние золотых глаз казалось испытанием для каждой души. По одной девушки выходили к нему: пели и танцевали, предлагали редкие угощения, показывали свои умения и таланты. Всё вокруг сияло музыкой, ароматами и светом, словно сама природа разделяла торжество, в котором должен был решиться выбор будущей избранницы дракона. — Итак, настал миг, которого вы все так долго ждали, — голос верховной жрицы прозвучал громко и торжественно. — Господин дракон сделает свой выбор. Одна из вас станет его возлюбленной и разделит с ним вечность. Румяные девы выстроились в ряд, их глаза сияли надеждой и волнением, когда златоглазый мужчина поднялся с трона и окинул их внимательным взглядом. — Я благодарен вам за этот праздник, — произнёс он, и голос его прозвучал мягко, но властно. — Вы все воистину прекрасны и одарены. Я рад, что мне довелось слышать ваши дивные голоса и пробовать лучшие яства. Но я не могу выбрать ни одну из вас… ибо сердце моё уже принадлежит той, что не побоялась разрушить чары, скрывающие меня от людских глаз, и спасла меня от смерти. Он медленно прошёл сквозь толпу и остановился перед одиноко стоящей девушкой. — Анна, — его золотые глаза сверкнули теплом, — я готов отдать своё сердце лишь в ваши руки. — Я?.. Но я не… — девушка растерянно шагнула назад. — Дракон сделал свой выбор! — твёрдо объявила верховная жрица, не позволив ей договорить. Толпа взорвалась аплодисментами, вновь зазвучала музыка. На головы молодых возложили венки, и их повели в храм, сиявший огнями и благоухавший цветами. Матушка-жрица произнесла древнее заклинание, и на их запястьях вспыхнули обручальные печати. Затем она строго взглянула на них и сказала: — Теперь вы должны скрепить свой союз обменом энергии. На это вам дано тридцать дней. Тридцать дней вы проведёте наедине друг с другом. А в следующую полную луну я открою двери храма — и вы выйдете в мир, как истинные супруги. С этими словами жрица завела молодожёнов в храм и заперла массивный замок. Гулко щёлкнувший металл отозвался в сердце Анны холодной тяжестью. В здании воцарилась тишина, наполненная только биением двух сердец, связанных судьбой, но таких чужих друг другу. Девушка взглянула на дракона и тяжело вздохнула. В её глазах отражался страх и усталость, а на душе лежал груз, словно камень. — Ох, как же меня угораздило влезть во всё это? — прошептала она, опускаясь на край широкой кровати у передней стены. Её плечи бессильно опустились, ладони закрыли лицо, и Анна едва сдерживала дрожь. Слёзы предательски жгли глаза, но она не позволяла им скатиться вниз. — Вы расстроены? — мягко спросил дракон, чуть нахмурившись. Его голос звучал осторожно, будто он боялся сломать её хрупкость. — Я сделал что-то не так? — Нет… вы ни в чём не виноваты. — Она покачала головой, и в голосе её прозвучала горечь. — Это я сама виновата, что вмешалась в тот бой и спасла вас. Тогда бы мне не пришлось вступать в этот союз… Она прикусила губу, пряча дрожащий вздох. Внутри всё кричало — о потерянной свободе, о несбывшихся мечтах. — Значит, вы против союза со мной? — дракон подошёл ближе и сел на другой край кровати. Его золотые глаза пристально смотрели на неё, но Анна, опустив взгляд, лишь сильнее сжала пальцы в кулаки. — Дело не в вас… — её голос дрогнул, и Анна отвела взгляд. Пальцы теребили подол платья, но глаза наполнялись слезами, будто она сражалась с чем-то внутри. — Дело во мне. Она замолчала, тяжело вдохнула, но не смогла продолжить сразу. Дракон терпеливо ждал. В висках у неё стучали воспоминания — обрывки образов, от которых сердце болезненно сжималось. …тёплые руки, осторожно переплетающиеся с её пальцами. …улыбка, полная надежды: «Всё получится, я верю». …его лицо, бледное и уставшее, когда силы покидали его тело после каждой неудачной попытки. — Я… я любила однажды, — наконец заговорила Анна, и голос её дрожал. — Это был человек. Он знал, что я опасна, но всё равно оставался рядом. Мы мечтали о ребёнке, но у нас не получалось. Каждая попытка делала его всё слабее… Она крепко сжала ладони, ногти впились в кожу. Внутри будто всё оборвалось. …его руки, обнимающие её за плечи, когда она в отчаянии плакала. …шёпот: «Не вини себя, мы справимся». …а потом — ночь, такая тихая и обманчиво спокойная. — И вот однажды… он узнал у жрицы, что никогда не сможет иметь детей. Тогда, ничего мне не сказав, просто крепко обнял меня ночью… — её губы дрогнули, и слова оборвались рыданием. — … уснул в моих объятиях и больше не проснулся. Слёзы ослепили её, но Анна продолжала, будто вырывая правду из самой себя: — С тех пор я поклялась: больше никогда не позволю себе сблизиться с кем-то. Я не переживу, если это повторится. В храме повисла тишина, нарушаемая только её всхлипами. Дракон долго молчал. Его золотые глаза светились не холодом, а глубокой, тёплой печалью. — Это тяжело, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Я понимаю вашу боль. Но со мной такого не случится. Ваши прикосновения не могут навредить мне. — Я знаю… — девушка провела рукой по лицу, но слёзы всё равно продолжали течь. — Но мне всё равно страшно. Страшно снова потерять того, кто дорог. Он осторожно накрыл её ладонь своей. — Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы вы были счастливы, — сказал он твёрдо. — Но сейчас… ложитесь спать. Я не буду тревожить ваш сон. Он поднялся, собираясь уйти, оставив её в покое. И девушка почувствовала, что сердце её почему-то не хочет отпускать его... Окунувшись в тёплую воду купели, Анна облачилась в лёгкую белую ночную рубашку и опустилась на широкую постель. Другой кровати в храме не имелось — так было задумано изначально. Зал, украшенный витиеватыми узорами и резьбой, утопал в мягком свете. Огромные окна с витражными стёклами переливались сотнями оттенков, словно заключали в себе кусочки радуги. По центру возвышалась резная двухстворчатая дверь, за которой прятался путь в внешний мир. По обе стороны зала тянулись небольшие комнатки: одни служили хранилищем принадлежностей для обрядов, другие были устроены как уборные — с зеркалами и купелями. У передней стены, где теперь стояла постель, находился проход в маленькую кухню. Там располагался длинный деревянный обеденный стол и каменная печь, а ещё одна дверь вела наружу — но открыть её до следующей полной луны было невозможно. Древние традиции и магический щит не позволяли покинуть храм раньше срока, даже если очень захотеть. Всё необходимое — пищу, вино, благовония — приносили на кухонный стол избранные нимфы, приходившие бесшумно, словно тени. Выйдя из одной из ванных комнат, мужчина заметил, что девушка уже сладко спит, свернувшись клубком на широкой кровати. Её дыхание было тихим и ровным, и он не решился потревожить этот хрупкий покой. Поэтому, ступая почти беззвучно, прошёл мимо и скрылся в одной из маленьких комнат храма. Там, присев на пол у резного шкафа и облокотившись головой о его тёплый деревянный бок, он закрыл глаза. Сон накрыл его быстро и без остатка, будто усталость была сильнее любых мыслей. Ночь пролетела незаметно, и за ней — ещё одна. Дни текли один за другим, но тишина между ними не становилась легче. Молодожёны почти не разговаривали, и даже случайные слова тонули в холодной пустоте. Девушка избегала его взгляда, уводила глаза всякий раз, когда он пытался их поймать. Её лицо будто застыло в задумчивой печали, а руки часто были заняты чем-то ненужным: то поправляли край покрывала, то бесконечно перебирали складки на подоле. Но на самом деле она пыталась спрятаться от себя самой — от мыслей, что давили тяжёлым грузом. Ей было тяжело смириться с тем, что теперь она — жена дракона. Каждый вечер, когда храм окутывала тишина и мягкий свет факелов, её сердце сжималось: она чувствовала рядом его силу, его дыхание, но внутри жила тоска. Она не знала, чего боится больше — его близости или собственной слабости. Дракон же, хоть и не показывал виду, чувствовал её холодность. Его золотые глаза часто задерживались на ней дольше, чем следовало, но он не решался заговорить первым. В его молчании было уважение, но и тоска — словно он понимал, что расстояние между ними куда больше, чем стены храма.