Часть 4

Заключив друг друга в крепкие объятия, они уснули и проспали так до самого утра. Проснувшись, Анна почувствовала прохладный воздух на подушке рядом с собой. Открыв глаза, она увидела, что лежит в постели одна. На мгновение сердце болезненно сжалось — ей показалось, будто всё произошедшее было лишь сном, а перевоплощение Эйдена — плодом её отчаянного желания поверить в чудо. Не в силах смириться с этой мыслью, девушка вскочила, наспех накинув на плечи легкий шелковый халат. Ее босые ноги бесшумно ступали по холодному каменному полу, пока она следовала за тихим журчанием воды, доносившимся из глубины залов. Шаг за шагом звук становился отчётливее, пока она не достигла купели, скрытой в нише за массивными колоннами. Анна остановилась на пороге, затаив дыхание. В прозрачной воде, озарённой первыми лучами рассвета, что пробивались сквозь высокое окно, сидел Эйден. Его бледная кожа, покрытая каплями влаги, отсвечивала золотыми бликами, а длинные светлые волосы тяжелыми прядями прилипли к плечам и спине. Он выглядел таким живым и настоящим, что последние сомнения в её душе мгновенно рассеялись. — Вы… здесь… — выдохнула она, не смея двинуться с места, боясь спугнуть видение. Эйден обернулся на ее голос и, встретив её взгляд, тихо улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок. Анна замерла на пороге, будто боялась разрушить эту хрупкую, почти неземную реальность. Эйден сидел в воде совершенно спокойно, его взгляд был тёплым и принимающим, без тени требования или нетерпения, словно он был готов ждать вечно. — Я думала, что всё это был сном… — наконец нарушила тишину Анна, с трудом выдавливая слова. — Что вы исчезнете, как только я открою глаза. — Но я здесь, — его голос, низкий и бархатный, мягко прокатился под сводами, и эхо повторило его слова, будто сам храм подтверждал эту правду. — Я не уйду, Анна. Она глубоко вдохнула, сжимая тонкую ткань халата в похолодевших пальцах. Страх и стеснение боролись в ней с всепоглощающим желанием вновь оказаться рядом. Несколько долгих секунд она стояла, решая свою судьбу, а потом медленно, почти ритуально, потянулась к шелковым завязкам на плечах. Эйден наблюдал за ней молча, уважая её выбор, ни на миг не сделав движения, чтобы приблизиться. Когда тонкая ткань соскользнула с ее плеч и мягко легла у ее ног, Анна почувствовала, как учащенно забилось сердце и по коже пробежали мурашки. — Не смотрите так… — смущенно прошептала она, делая шаг к самой кромке воды. — Я смотрю не для того, чтобы смутить вас, — так же тихо ответил он. — Я смотрю, потому что не могу поверить, что вы настоящая и стоите здесь. Собравшись с духом, Анна вошла в воду. Тёплые, почти телесные волны сомкнулись вокруг её лодыжек, бедер, талии, смывая последние следы сомнений и страха. Она приблизилась к Эйдену, и он осторожно протянул руку, чтобы помочь ей усесться рядом на подводном выступе. — Теперь уже точно не сон… — выдохнула она, прижимаясь щекой к его прохладному влажному плечу. — Нет, — его пальцы нежно коснулись ее щеки, заставляя ее вздрогнуть от прикосновения, — это реальность, которую мы выбрали сами. Навсегда Устроившись рядом, Анна чувствовала, как его рука осторожно обнимает её за талию. Вода ласково колыхалась вокруг них, но внутри неё бушевал огонь. Несколько мгновений она просто смотрела в его глаза, в которых отражался отблеск рассвета, и вдруг решимость полностью вытеснила сомнения. Она медленно приподнялась, устроившись на нём сверху. Эйден, затаив дыхание, позволил ей самой взять инициативу, его ладони лишь мягко поддерживали её за бедра, будто боясь спугнуть хрупкость момента. — Анна… — прошептал он, но договорить не успел. Её губы жадно прильнули к его губам, поцелуй был горячим, полным жгучего желания и накопившейся нежности. Она словно хотела доказать — себе и ему, — что он действительно здесь, живой, настоящий. Эйден ответил сдержанно, но с каждой секундой в его поцелуе вспыхивала всё большая страсть. Его руки сильнее прижали её к себе, и на миг ей показалось, что весь мир исчез, остались только они двое — вода, рассвет и пульсирующее чувство внутри. — Я боялся, что вы отвернетесь от меня, — прошептал он, прерываясь для дыхания, — что лик дракона заставит вас отказаться от нашей связи. — А я боялась, что вас не станет, — ответила она, касаясь его губ снова. — Но теперь я не отпущу. Анна всё крепче прижималась к нему, не отпуская его губ, и с каждым движением её поцелуев в Эйдене просыпался огонь, сдерживать который становилось невозможно. Его руки скользнули по её спине, затем ниже, ощущая каждый изгиб её тела сквозь прохладную воду. Она придвинулась ближе, и вскоре их дыхание смешалось в едином ритме. Анна отстранилась всего на мгновение, чтобы взглянуть ему в глаза, и увидела в них не только страсть, но и трепет, словно он всё ещё боялся причинить ей боль. — Не бойтесь, — прошептала она, проводя пальцами по его щеке. — Я хочу этого так же сильно, как и вы. Эти слова окончательно развеяли его сомнения. Эйден обнял её крепче, и их тела слились воедино. Вода заволновалась сильнее, окутывая их серебристыми бликами. Анна тихо застонала, вплетая пальцы в его влажные волосы, продолжая одаривать его жаркими поцелуями. Их движения сначала были медленными, осторожными, будто они заново узнавали границы и желания друг друга. Но с каждым мгновением ритм ускорялся, дыхание срывалось, а тихие стоны сливались с плеском воды, наполняя сводчатое пространство купели. — Анна… — сдавленно выдохнул он, губы скользя по влажной коже её шеи. — Я здесь… Эйден, — шептала она в ответ, прижимаясь к нему всем телом, ощущая каждым нервом его тепло. Их движения становились всё более страстными, почти отчаянными. Анна обвила его ногами, чувствуя, как волны наслаждения нарастают внутри, сливаясь с яростным ритмом его толчков. Вода вокруг трепетала и вздымалась, повторяя изгибы их сплетённых тел. Эйден крепче прижал её к себе, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Его дыхание обжигало кожу, пальцы впивались в её бёдра, оставляя на нежной коже лёгкие розовые следы. Когда Анна застонала громче, срывающимся голосом, это словно сорвало с него последние оковы. — Эйден… я больше не могу… — выдохнула она, прильнув к его губам в жгучем, солёном от пота поцелуе. Их тела затрепетали в одно мгновение, захваченные общей волной. Ощущение было таким интенсивным, что Анна на мгновение перестала дышать, её сознание помутнело, и всё, что осталось, — это пульсирующая волна наслаждения, смывающая всё на своём пути. Она чувствовала, как он содрогается в её объятиях, и сама отдалась этому вихрю до конца, дрожа от накатившего жара. Они ещё долго оставались в объятиях друг друга, пока тяжёлое дыхание постепенно не начало выравниваться, уступая место тихому, довольному покою. Анна склонила голову ему на плечо, чувствуя, как его сильные руки всё так же крепко удерживают её, будто он и правда боялся, что она исчезнет. — Теперь я точно знаю, что это не сон, — прошептала она, едва касаясь его распухших губ своими. — Даже если бы это был сон, — его голос был низким и хриплым, а взгляд — бездонным, — я бы не позволил нам проснуться. Они сидели в остывающей воде купели, уставшие и обессиленные, но окутанные новым, хрустальным чувством близости — не только тел, но и душ. Сводчатый зал хранил тишину, и в эти минуты им больше ничего не нужно было, кроме тихого биения сердец друг друга. - - - Оставшиеся два дня перед полнолунием они почти не покидали покоев. Время утратило свою власть над ними — остались лишь шепот, смешанное дыхание, жар прикосновений и долгие разговоры в сумерках. Они засыпали, сплетясь телами, и просыпались в тех же объятиях, с каждым часом открывая новые глубины в себе и друг в друге. Древний храм, казалось, оберегал их уединение, не позволяя внешнему миру нарушить хрупкую реальность, которую они создали. Когда настала последняя ночь, воздух наполнился особым напряжением, густым и сладким, как мед. Ровно в полночь тяжелые двери храма бесшумно распахнулись, впуская внутрь серебристый поток лунного света. Анна сжала руку Эйдена, чувствуя, как сердце готово вырваться из груди. Он повернулся к ней, и в его глазах уже плясали отражения грядущего превращения. Лунные лучи коснулись его кожи, и плоть начала поддаваться древней магии. На ее глазах человек уступал место дракону: мощные крылья расправились с шелестом, словно знамя, чешуя заиграла живым серебром, а дыхание стало напоминать отдаленный раскат грома. Он выглядел еще величественнее, чем в прошлый раз: каждая линия его тела дышала силой и гармонией, а серебристые пластины на теле переливались золотистыми отсветами, будто вобрав в себя саму суть лунного света. Отблески от его чешуи залили зал, играя на мраморных колоннах и куполе, превращая священное место в сияющий ковчег. Анна замерла, охваченная благоговейным трепетом — перед ней стояло не просто грозное создание, а воплощение божественной мощи. И в груди, рядом со страхом, расцветала гордость: именно ей было даровано право делить с ним  судьбу. Вместо того чтобы отпрянуть, Анна шагнула навстречу и прижала ладони к его мощной груди, чувствуя под кожей ровную, могущественную вибрацию. В этом жесте не было страха — лишь безоговорочное приятие. И в тот миг невидимые нити, сотканные из любви и доверия, сплелись в нерушимые узы. Храм признал их союз — отныне они были связаны не только чувством, но и древним заветом. Вместе они вышли через распахнутые двери. Снаружи, у подножия храма, их ждал пир: длинные столы, ломящиеся от яств, тепло живых факелов, переливы музыки и гул радостных голосов. Увидев их, женщины поднялись, и восторженные возгласы смешались с глубокими, почтительными поклонами. Анна шла рядом с величественным драконом, чувствуя, как меняется ее место в этом мире. Они больше не принадлежали только себе — теперь они были частью чего-то большего. — Отныне мы вместе, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от сияющих глаз Эйдена. Он ответил глубоким, протяжным рёвом, в котором слышались и мощь, и обещание. Небо вторило ему эхом, а луна, словно даруя свое благословение, озаряла их путь.