Координатор

Я вбежала в холл Трискелиона в чем спала — пижамных штанах и огромном мужском лонгсливе, когда-то красном, но после многочисленных стирок приобретшим неповторимый линялый вид и мягкость. Я всегда надевала его, если приходилось ложиться в кровать одной, а потом даже не вспомнила, что надо бы переодеться. Приложила к считывателю свой пропуск, нервно сжимая кулак, пока рамка металлоискателя давала зеленый свет, и по кивку охраны бросилась к лифтам. К счастью, среди ночи здесь было не так уж людно и не надо было ждать в очереди. Где-то в груди я чувствовала, как падают ледяные песчинки, отсчитывая оставшееся время. Два года назад я точно так же шла по этому холлу. В растрепанных чувствах, но собранная и готовая сражаться. Мы ехали в панорамном лифте, а Брок со Стивом весело переглядывались и обменивались только им понятными намеками. Кажется, лифт был для них каким-то знаковым местом. Я же только желала, чтобы он поднимался быстрее. Два года. А на самом деле — целую жизнь назад. Тогда, выжав из своей машины все, на что она была способна, едва не угодив в аварию и добравшись до точки перехода, я была в состоянии тихой истерики. Хотя никогда до этого не испытывала такого, даже когда меня в тринадцать лет держали на мушке. А тут — чуть не сорвалась. Попыталась написать записку дочери, чтобы хоть как-то объяснить ей мое исчезновение. Уложилась в десяток строчек ручкой на обратной стороне какой-то найденной в бардачке квитанции, надеясь, что ей передадут. Потом рассмеялась, поняв, что за глупости творю. Сфотографировала письмо и послала ей на почту. Следом — перевела на ее счет все мои финансовые запасы. Надеюсь, она не будет копить, а просто потратит их на какую-нибудь большую приятную глупость. У меня не было времени заехать домой, так что с собой была лишь старая сумка, найденная в тайнике подвала. То, что оставил мне красивый странный мужик, который вроде как и не существовал нигде, кроме моего воображения. Деньги, ствол. Какие-то непонятные приборы. И обещание другой жизни. Я выгребла поверх них все, что было в бардачке, документы и мусор вперемешку. Застегнула на шее подвеску — светящуюся пирамидку из непонятного голубоватого камня, свободно плавающую в стальной рамке. Развернула острой вершиной к телу, ровно в подключичную впадину. И, вдохнув, резко хлопнула по ней ладонью… которая легла на кожу, ощутив только твердую рамку: пирамидка исчезла. Больно не было, лишь немного жгло. Я посмотрела в зеркальце заднего вида и, зацепившись взглядом за мерцающий под кожей треугольник, выдохнула, окончательно беря себя в руки. Над дорогой разливалось голубоватое свечение. Так что я просто повесила сумку на плечо и зашагала к той точке, где когда-то стояла троица из моего сна. Оставляя за спиной незапертую машину и старую жизнь. Помню, как вывалилась из свечения около какой-то статуи в парке. Ранним утром, хотя уходила чуть позже полудня. Как брела по аллеям. И как сидела в кофейне, заедая сэндвичем с тунцом мое первое утро в новом мире. Спасибо Броку за подарок, тот, который купюрами: я не решилась искать их сразу, а пару дней просто пожила в отеле, просматривая все газеты, которые смогла купить. Стив, оказывается, был знаменитостью. Можно было попробовать найти его, но это был бы самый худший вариант. Вообще такая публичная фигура не может не быть под присмотром, так что возможность связаться с ребятами через Стива, при этом засветив наше знакомство всем заинтересованным сторонам, прессе и армии фанатов, я оставила на крайний случай. На самом деле проще всего было зайти в ЩИТ как посетитель, но я не была уверена, что документы из другого мира выдержат проверку. Решила сначала присмотреться… и буквально наткнулась на такую знакомую троицу, выехавшую на ланч в ближайшую к острову пиццерию. Этих парней я не могла перепутать ни с кем даже издалека. — Брок! — крикнула я и замахала руками, будто он был популярным актером каких-нибудь подростковых фильмов по комиксам, а я — его пятнадцатилетней фанаткой. Накатила запоздалая неуверенность: это мне-то ведь очень надо. А ему — зачем вся эта головная боль? Там он зависел от моей помощи, был благодарен, но здесь… — Детка! — просто воскликнул Брок, пересек разделяющее нас расстояние и, подхватив меня под задницу, поднял в воздух, дружески целуя взасос. — Я, конечно, уже начал нервничать, но вообще-то не сомневался, что ты решишься. Молодец, красотка! Сваха из Брока, кстати, оказалась так себе: знакомство с его замом не задалось. Он не влип в меня ни с первого, ни, кажется, со второго взгляда. А мне Джек Роллинз не понравился вообще, потому что я сразу поняла: с таким мужчиной «подумать» и «передумать» не выйдет. Такие, как он — это раз и навсегда. И сам не уйдет после первой же ссоры, и меня не отпустит. А решаться на что-то, что сразу и на всю жизнь — это страшно. Стив успешно знакомил меня со своими друзьями, таскал на веселые посиделки к Мстителям. Сэм обещал взять полетать. Брюс пригласил на технологическую выставку. Были веселые барбекю Страйка, где я опять-таки все время сталкивалась с Джеком, что не добавляло спокойствия. Я сходила на пару свиданий. Еще на одно меня без затей и предупреждений вытащил Баки, когда Брок со Стивом свалили куда-то по делам, и мы с ним обнимались и ели хот-доги на набережной, а потом всю ночь ржали как подростки и рубились в приставку, когда дверь в мою съемную квартиру выбил возмущенный Джек Роллинз.   Я выскочила из лифта и побежала к тяжелым сейфовым дверям центра координации. Охрана напряглась, глава их тройки — смуглый широкоплечий здоровяк, чуть припадающий на одну ногу, вытянул вперед ладонь. — Ваш доступ временно приостановлен. Простите, миссис Роллинз. Мы не можем вас пропустить. — Я все еще координатор. Вы обязаны подчиняться моему приказу. — Да. Но я не могу вас пропустить: ваш доступ... Я смотрела ему в глаза. Он действительно не мог меня пропустить… но очень хотел. Колин, позывной «Сода», был, до того как из-за ранения его перевели во внутреннюю безопасность, одним из Альфы, из парней Брока и Джека. И до сих пор надеялся вернуться. — Не двигаться — это приказ, — я шагнула к нему, вытащила из его кобуры пистолет и, повернувшись, просто выстрелила. Куда стрелять в такие замки, чтобы не сработало аварийное закрытие, а наоборот — включился протокол эвакуации, распахивающий створки, мне как-то показывал Баки со словами «все может пригодиться». Вопреки первому впечатлению, Баки был самый веселый и бесшабашный из моих парней. — Стоять, замерли! — рявкнул за спиной женский голос. Я обернулась. Романова. Вот уж у кого и приоритеты, и доступы. — Да не ты, идиотка! — Наташа ткнула пальцем. — Беги давай, шевели тапочками! Бойцы, смирно! Сейчас поговорим с вами о приостановках… Я вбежала в координаторскую, едва не споткнувшись о первую ступеньку короткой лестницы, ведущей к основному центру, туда, где на большие экраны выводилась вся информация. Стоящая ближе всех ко входу женщина повернулась и с недоумением глянула сверху вниз. Несколько секунд мы с Марией Хилл смотрели в глаза друг другу. Потом она резко выдохнула и громко жестко произнесла: — С этого момента у миссис Роллинз высший приоритетный допуск. Выше, чем у меня! Все ее указания выполнять сразу и без согласования сверху. Я взбежала по ступенькам и приняла от нее гарнитуру. — Все плохо? — Все плохо. Вертолет не провести. Мы не сможем их вытащить, все четыре группы. Там Альфа, Чарли, Лима и Ромео. У них потери. — Стив с ними? — уточнила я. Суперсолдат был серьезным фактором в раскладе, так что о его наличии требовалось знать. — По последним данным, Капитан ранен. Без сознания. — Надеюсь, хоть в этот раз догадаются нож из раны не выдергивать, — буркнула я себе под нос, пристраивая гарнитуру. — Всю инфу мне на монитор. Вызывайте Рамлоу, или кто там у них сейчас за главного. — Был приказ о радиомолчании… — В жопу. Вызывайте! — повысила голос я. — И дайте мне канал связи на мой личный телефон. — Я считаю, что пора включать последний протокол, — вмешался координатор операции. — Уничтожить «объект» и подготовиться к обороне, пока мы ищем возможность переброса подкрепления. Господи, какой бред! Какое подкрепление? Даже если каким-то чудом прямо сейчас отправим всех, кого сможем найти, туда лететь пять часов! А положат Страйк за четыре, по самым оптимистичным прогнозам. — Отмена, — я даже зажмурилась на секунду, глядя на стоящего перед главным экраном светловолосого смазливого парня, по контрасту со мной — в идеально сидящем на нем костюме. Адриан Лиам был, наверное, худшим выбором координатора на такую операцию. Умен и педантичен. Чертов «синдром отличника» заставлял его делать все как по учебнику. Начальство его любило, потому что он никогда не доставлял проблем и стандартные операции вывозил на пять с плюсом. Поэтому он был «звездой», взлетев по карьерной лестнице. Но когда все шло наперекосяк, Адриан замирал, пытаясь найти в своем идеальном мире идеальное же решение проблемы. От него надо было избавляться. Я судорожно листала открывающиеся передо мной документы, считывая тексты наискосок и выхватывая нужную информацию. Произнесла, не поднимая головы: — Лиам, вы отстранены от работы на неделю, переведены в аналитический отдел. Допуск понижен на две ступени. Покиньте помещение. Кто там на пульте, где моя связь с командиром Альфы и мой работающий телефон, а?! — Но… выполняю — девушка за пультом заткнулась, и моя трубка пикнула значком появившейся связи. Личная трубка в святая святых Трискелиона! С выделенным каналом связи! Там еще небо на землю не упало? Чувствую, служба внутренней безопасности меня еще поимеет с особым цинизмом. Но это будет потом. — Какого!.. — Адриан, идите спать. Утром подадите рапорт… — я уже не слышала, что там говорит Мария возмущенному Лиаму. Распустили персонал! Закрытая информация по миссии. «Объектом» операции была какая-то статуя из древнего храма. Артефактная, магическая — один черт. Ее надо было вывезти, а в случае невозможности — уничтожить. Минуту назад бывший главный координатор расписался в провале операции и предложил просто похоронить четыре группы, потому что эвакуировать их мы не могли. Сейчас зажатый в горах Страйк отбивался от противника, раз в десять превосходящего в численности. Их медленно, но верно загоняли в угол. Прямое ущелье с несколькими тупиковыми отнорками. И враги с обеих сторон. Я просматривала информацию, перелистывала графики и снимки со спутника, другой рукой набирая сообщения на собственной трубке. Переписку, естественно, отследят, считают и потом сунут мне в лицо на разбирательстве. Но мне было наплевать. Там была вся моя семья. Там были Брок, Стив, опять умудрившийся получить ранение, и Баки. Там были ребята из Страйка — шумные, веселые и совершенно отбитые на всю голову. Там был мой Джек, без которого я не могла нормально дышать. Мой муж и отец нашего будущего ребенка, рисковавший не узнать о последнем факте. Они вернутся живыми. Джек вернется, потому что убить его имела право только я. Я была обязана их вытащить. — Есть связь с командиром Страйка! — На мой экран. Я, наконец, решилась и на спутниковом снимке очертила пальцем маленькое боковое ущелье, похожее на кривоватую бутылку вискаря, оставляя неровную красную линию. Ткнула пальцем посредине, ближе к «донышку», ставя метку. — Канал связи! Канал был так себе — сплошные помехи. Но усталое, заляпанное грязью или кровью — в контрасте фильтра ночного видения точно не разглядишь, лицо Брока было не спутать ни с кем. Он кривовато ухмыльнулся: — Привет, детка. Санта все-таки существует, да? Я одним движением скинула ему снимок с моими пометками. — Я сегодня вместо него. Брок, резко меняете маршрут и отходите сюда. Так быстро, как можете. Бросайте все, что замедляет ход. Поставьте две группы на огневое прикрытие. — Держать до конца? «Держать» — значит оставить бойцов прикрывать до последнего. По сути — на смерть. — Нет. Пусть только прикроют и отходят с вами, в хвосте. Скальный выступ должен затруднить обстрел. Приоритет — продвижение к контрольной точке, максимальное сохранение численности личного состава и выигрыш во времени хоть несколько часов. В общем — не рискуйте и отходите! «Горлышко» заминировать внахлест всем, что есть, так чтобы за вами не сунулись. Патроны тоже не жалейте: жгите весь запас. — Принято. Брок не мог не понимать, что я завожу их в ловушку. «Горлышко» — проход всего в сотню метров. Заблокировать его — детские игрушки. А сама бутылка — это глубокое ущелье с отвесными стенами, по которым не забраться, особенно без спецэкипировки, хотя и с ней — вряд ли. И никакая вертушка там не сядет: сильный восходящий поток не даст. Эвакуации не будет. Их просто запрут там. Если будет заминировано, то, наверное, следом не сунутся, просто подождут, пока голод и жажда сделают свое дело. При желании — отправят группу в обход. За сутки те пройдут крюк по краю гряды, поднимутся наверх и оттуда закидают ущелье гранатами. Брок не раздумывал ни секунды. Короткие приказы, пересыпанные крепкими словечками — отход идет налегке, перенос раненых, группы прикрытия по флангам и сзади, минирование прохода. Все все понимали, но приказы просто выполнялись. Его люди верили ему. А он — мне. — Давай, детка, — едва слышно проговорил Брок и посмотрел в камеру, а мне показалось — прямо в глаза, — найди для нас чудо. — Какие потери? — спросила я, пока канал еще держал. — Лиму сильно потрепало, почти треть состава. Двое раненых, но могут передвигаться сами. У Чарли троих сняли взрывом и один с осколочными. У Альфы — трое тяжелораненых. Не уверен, что протянут до утра. Легкие ранения мы не считаем. Остальные держатся, но… — Бежать в состоянии? — Куда? Отсюда — только вверх. — Угадал. Он ничего не говорил, ждал инструкций. Мой личный телефон зажегся одним кратким «да». Не уверена, что даже на собственной свадьбе я была более рада этому короткому слову. — Брок, через полчаса будут три «летки» типа АР-118, максовые. Пилоты опытные, они смогут сесть вниз. «Летками» называли странные конструкции, как будто скелет квадрокоптера согрешил со стрекозой. Мелкие юркие машинки, очень легкие, состоящие из сложной сверхпрочной рамы и нескольких двигателей. На них стояли полноценные ИИ, позволяя управлять двигателями индивидуально и пролетать там, где больше не справится никакая техника. Стоила одна такая штука как целое звено боевых истребителей, так что это были игрушки миллионеров, увлекающихся экстремальным спортом. На весь мир — несколько десятков. — Они же двухместные, — сказал Брок, проявляя завидную осведомленность. — Ну, место под груз можно использовать на еще одного человека… Три штуки — это по шесть человек за подъем. Туда-сюда… до рассвета меньше четырех часов. При удаче — это четыре ходки. Но будем реалистами: скорее три. Потом «летки» просто засекут и снимут ракетами… ты молодец, детка. Он кивнул. Потому что восемнадцать, а может, и двадцать четыре спасенные жизни — это больше, чем ноль. Но я знала, что сам Брок останется. Отправит Стива и остальных раненых. Скрипя зубами забьет одно место «объектом». Засунет максимум своих людей, но сам — нет. Он будет со своей группой. И Джек останется с ним, потому что он — второй номер и не бросит командира. И Баки — тоже. Если я хочу вернуть всех, то надо вытаскивать их одним рывком. — Будет одна ходка, Брок. Это модификация «летки». Двухместные — да. Но у них грузоподъемность до двух тонн. — Мы тяжелее. Мы оба хорошо считали. Даже если захоронить тела погибших там, забрав только жетоны, всех было не потянуть. Но я и не собиралась. — Они привезут оборудование для подъема по скале и для сцепки группы. На всех. Навыки скалолазания же у Страйка есть? — Да. — Тяжелораненых — в «летку», тела и тех, кто не может карабкаться — на жесткий подвес под брюхом. Остальные цепляют пояса и поднимаются вверх по скалам с подстраховкой «леток» и помощью. Стены отвесные, но ровные. Так грузоподъемности должно хватить всем. Успеем до рассвета, Брок. Вас будут ждать наверху, заберут с вершины и вывезут, окажут первую помощь. Я видела только спецификацию «леток» и краткое описание их модификации. Как поведет себя эта игрушка на таких сверхмалых скоростях в условиях вихревых потоков снизу, когда к ней прикованы грозди взбирающихся по скалам людей? Я не знаю. Никто не знает. Теория — это одно, а вот так… Но это был шанс. — Принято, — просто сказал Брок. — Ждем эвакуацию. Через полчаса он подтвердил прибытие «леток». И начало подъема. Это были, наверное, самые сложные часы. Я ходила кругами, потому что от меня уже ничего не зависело, а дергать Брока, чтобы он подтверждал, что все идет как идет, было не лучшей идеей. Командир присылал простой кодированный сигнал раз в пятнадцать-двадцать минут, чтобы мы тут знали, что они живы и действуют по плану. Сигнал иногда проходил, иногда глушился. Но потом вновь пробивался через помехи. Это и помогало, и нет одновременно. Я замерзла. Мне принесли чистую спортивную форму Страйка, у них было несколько девушек, на которых я немного походила комплекцией. Я переоделась прямо там, а потом вновь натянула поверх свежей майки свое застиранный красный лонгслив, который доставал мне почти до коленей. Он пах домом и Джеком. Пришла Романова. Принесла что-то вроде горячего бульона с раскисшими гренками в стакане с трубочкой. Меня тошнило от голода и запаха кофе, так что я выпила свою порцию, а потом, отняв Наташин стаканчик, приговорила и вторую, не чувствуя ни запаха, ни вкуса. Она молча стояла рядом, глядя на экраны. Мы с Нат не были подругами. Когда-то, еще до нашего знакомства с ним, мой Джек вляпался в нее и молча страдал несколько лет, не пытаясь ничего предпринять. Лично я считала, что ему просто нравилось это состояние, потому что они друг другу не подходили ни капли, и любое сближение это сразу же показало бы. Наташа была в своих отношениях, но, как и всякой женщине, ей нравилось обожание. Так что потерю влюбленного Джека, сама в этом не признаваясь, она восприняла как каждая собственница: с ярким негативом. И я, естественно, была главной виновницей. Мы с ней как-то напились. Выжрали на двоих бутылку русской водки под скудную закуску. И когда я разлила остатки на две стопки, она подняла свою, посмотрела на меня и сказала: «Терпеть тебя не могу. Свалилась на нашу голову… Но знаешь, что я ненавижу еще больше? То, что является к нам с целью поработить или уничтожить: все эти порталы, инопланетяне, непонятная херня! Однажды мы получим угрозу всему человечеству, если не Вселенной. И будем стоять там, потому что по-другому никак: мы — последний рубеж. Так вот, я хочу, чтобы в тот момент в моем ухе, на канале координирования, я слышала именно твой голос». Мы переглянулись, чокнулись и выпили. Вообще я рисковала не дожить до того светлого описываемого момента: не знаю, как тогда не сдохла утром. Паленая была у Романовой водка, что ли? Подошла Мария, неся кофейник, но, взглянув на меня, быстро отдала его кому-то из технического персонала и встала с другой стороны. — Откуда «летки»? В Штатах таких нет. Была одна у Тони, но он ее угробил. — От Веги. — От… Энрико Веги, контрабандиста, второго номера в списке преступников ЦРУ? — Неофициального списка. Энрико свободно перемещается по всему миру. Два месяца назад был в Нью-Йорке на аукционе вина, кстати. Там мы с ним и поболтали. Он обаятельный, циничный и умный. Люблю таких. — А Джек как к такому знакомству отнесся? — Спокойно. У нас уговор: смотреть можно, трогать — нет, — интересно, как еще, если половина миссий Страйка — это прикрывать крышесносный зад Романовой? — Поэтому ты связалась с одним из самых одиозных преступников мира и попросила об одолжении. Что ты делаешь? — Свою работу. — Пойдешь под трибунал. — Не расстреляют же, — я не сводила взгляда с экрана, хотя картинка не менялась: спутники не могли пробить облачность, дальше сигнал забивался военными глушилками и у нас ничего не было. — А в ваших тюрьмах кофемашины и плазменные панели в камерах висят. Посижу, отдохну. Книгу начну писать. Свитер мужу свяжу. Джек будет ко мне на супружеские свиданки ходить. Красота же. Наташ, будешь таскать мне модные журнальчики? — Заставлю их поставить в твоей личной ванной джакузи и даже маникюршу и массажиста буду по пятницам привозить, — серьезно пообещала Романова. — Я уже почти туда хочу, — смешок вышел нервным. — Зря ты связалась с Вегой. — Почему? Нормальный же мужик. Чего все так ополчились на Энрико Вегу, я искренне не могла понять. Он не зарывался, не связывался совсем уж с чернухой, искренне не выносил наркоту и сам вешал тех, кто пытался организовать что-то вроде секс-трафика детей. Честно, если бы он пошел в политику, я бы за него проголосовала. Это были невыносимо долгие часы. Они справились. Почти через три часа командир Страйка прислал кодированный сигнал, а потом и вышел на связь. — Мы поднялись, — Брок был вымотан, но вместе с тем явно воодушевлен. — Получили первую медицинскую помощь, воду и пайки. Грузимся по машинам. — Брок, Мэй не ранена? — Нет, она в порядке. Я видела, что он удивлен моему вопросу: спрашивать поименно было не принято, только если конкретный боец требовался для индивидуального задания. На миссиях мы прекращали быть людьми со своими привязанностями и становились военными единицами. Но я задала вопрос, а ответил Брок по-военному четко. — Внести в отчет, что при отходе она получила тяжелое ранение. По документам ее будут должны эвакуировать в числе первых. Он открыл рот, но я оборвала одним жестом. — Это приказ, агент Рамлоу. Сейчас будет доставлен «объект два». Девочку надо переодеть в форму Страйка, наложить повязки так, чтобы идентификация по внешности была невозможна. И ввезти в Штаты под именем бойца отряда Альфа. Выделите ей двух надежных сопровождающих. Брок сжал зубы, я видела, как заходили желваки на его челюсти. О, да. Это было дело уже не на тюрьму, а на вышку. Но он же не маленький и должен был понимать, что за чудесами следует счет на них. — Это приказ? — Это приказ. — Принято, координатор. Выполняю. — Это цена? — спросила Наташа негромко. — Это цена, — кивнула я, разглядывая потухший экран. И да, я только что приказала под видом получившего ранение агента нелегально ввезти в США иностранную гражданку. — Что ты пообещала Веге за эвакуацию наших? — Сердце. — Звучит как в плохом любовном романе. Мне нравится, — оценила она. — Но, боюсь, Джек этому Веге шею свернет. А Альфа на стреме постоит. — Мне приятна твоя женская солидарность, но я Вегу не интересую ни в какой другой роли, кроме как человека, способного организовать лечение его дочери. Анжелика Вега была очаровательным тринадцатилетним ангелочком… не встающим с инвалидной коляски. Энрико вообще не мог иметь детей, так что рождение Анжелики было каким-то невероятным чудом. Вот только ее мать плотно сидела на наркотиках, хотя во время беременности за ней и следили, не давая сорваться. Девочка родилась с целым букетом проблем, начиная с порока сердца. Вега в ней души не чаял, но даже со своими миллионами не мог ничего сделать: дочь была слишком удобной возможностью держать его в подчинении. Пересадка донорского сердца висела как приманка. ЦРУ предоставляло врачей и лекарства. В общем-то, разведка делала все, чтобы дочь Веги не загнулась раньше времени… но и не вылечилась — тоже. — Как ты себе это все представляешь? — Хелен Чо уже летит сюда. Будет как раз к прибытию борта с ранеными. Посмотрит их и заберет девочку на лечение. Вырастит для Анжелики Веги новое сердце и вообще все нужные органы, поднимет ее на ноги. Это частная договоренность. — ЦРУ тебя съест. Ты снимаешь Вегу с крючка. — Подавятся. Девочка имеет права спокойно жить, не являясь заложницей политических интересов. — Ох, подруга. Это будет шикарная джакузи в пятизвездочной камере. Хочешь, позвоню Тони и попрошу у него адвокатов? — Не стоит. Почему все вокруг считали, что нужная информация есть только у них, я так и не смогла понять. С Тони Старком я уже разговаривала. Иначе откуда бы мне было узнать, у кого в этом мире есть модифицированные «летки»? И адвокатов, кстати, Старк уже предложил мне сам. Я отвернулась, посмотрела на карту, где горело несколько точек. Теперь от меня ничего не зависело. Они летели домой. — Езжай к себе отдыхать, — предложила Мария и потерла лицо. Она выглядела так, словно сама не спала неделю. — Вызвать тебе машину с водителем? — Подремлю здесь, — твердо сказала я. Я понимала, что это глупо. Я не могла сделать большего для моих ребят. Меня к ним даже не пустят, сначала там будут медики и служба безопасности. Но все равно не могла уйти. Диванчик был ужасно неудобный и слишком короткий. Но я, покрутившись, смогла кое-как устроиться. Подсунула под голову неизвестно откуда появившуюся подушку. Потом — и вторую, круглую думочку. Размножаются они здесь, что ли? Почувствовала, как меня чем-то укрыли, мягким и теплым. Мне снился Джек. Его утешающий запах, его надежная сила и уютное тепло… Я потянулась на это тепло и уткнулась носом в колючую щетину. Открыла глаза. Он сидел прямо на полу, рядом с моим диванчиком, зарывшись лицом в мои волосы. — Джек? — Мы вернулись, — хрипловато сказал он, и я зажмурилась, потому что когда твой мужчина возвращается домой, он не должен видеть слезы. Муж выглядел ужасно. Бледный, с кровоподтеком на пол-лица. Врачи уже явно поработали: над бровью была белая нашлепка, вторая — на переносице не раз переломанного носа. А в вороте майки можно было разглядеть край тугой повязки: похоже, ребра пострадали. Но он был здесь. Живой. Я осторожно подвинула руку к краю дивана, а он поднял свою, и мы переплели пальцы. — Я ждала. — Я вернулся бы к тебе даже с того света… влип в тебя сразу, с первого взгляда. Я нервно рассмеялась, подтянула к себе его кисть и осторожно прижалась к ней лицом, стараясь не потревожить сбитые костяшки. Мой Джек.   А из Брока, пожалуй, вышла не такая уж и хреновая сваха.