Вынужденная мера

      Утро ещё только начиналось, а Арсений уже был на ногах. Он носился по квартире, как заведённый, проверяя всё для похода. На кухне стояла большая куча аккуратно завёрнутых бутербродов. У двери уже ждали два рюкзака. Арсений ещё раз заглянул в шкаф, где лежали спальники и палатки. Ему, двадцативосьмилетнему врачу, всегда хотелось, чтобы всё было идеально. А уж тем более, когда он собирался в поход со своим младшим братом.       Антон Шастун, шестнадцатилетний парень, которого было трудно разбудить даже очень громкой музыкой, еле-еле дополз до кухни. Его волосы торчали во все стороны, а на лице было написано, как сильно он не выспался.       — Арс, ну зачем так рано? Ещё даже шести нет! Солнце ещё спит. Это что, пытка такая?       Арсений, который проверял маленькую газовую плитку, только улыбнулся.       — Вставай, соня. Кто рано встаёт, тот успевает занять лучшие места для пикника. А вообще мы будем ехать долго, поэтому рано надо встать. Кофе будешь или чай?       Антон тяжело плюхнулся на стул, подперев голову рукой.       — Чай, пожалуйста. И покрепче, а то я не переживу этот «лучший пикник», — сказал Антон и перед ним опустилась чашка с чаем, а затем Арсений продолжил собираться.       Особое внимание Попов уделял своей аптечке. Это был не просто набор из бинтов и пластырей, а целая походная «мини-больница». Там были средства для дезинфекции, таблетки от боли, от температуры, много бинтов и повязок. Ещё были маленькие инструменты для врача, на всякий случай! И, самое страшное для Антона, аккуратные коробочки с лекарствами от аллергии и несколько шприцов. Арсений тщательно всё проверял: не истёк ли срок годности, всё ли целое. Он был таким внимательным, как будто собирался делать настоящую операцию, а не просто идти в лес.       — Слушай, Арс, ты ничего не перепутал? Мы в поход идём, а не на войну, — проворчал Антон, показывая на аптечку. — Если комарик укусит, ты что, всех колоть будешь? Я не поеду тогда.       Арсений, не отрываясь от своей аптечки, ответил:       — У тебя же аллергия на укусы. В прошлый раз после укуса осы ты чуть в обморок не упал. А в лесу скорая не приедет быстро. Я врач, Антон. Моя работа — быть готовым ко всему. И твоё здоровье для меня самое главное. Не бойся, я ничего, без надобности, делать тебе не буду.       Антон поморщился. Слова «врач», «здоровье», «скорая» — все они вызывали у него нехорошие мурашки. Он очень сильно боялся врачей и всего, что связано с медициной. И то, что его любимый старший брат был врачом, было для него одновременно хорошо и плохо. Арсений был его защитником, но в то же время мог стать тем, кто заставит его делать что-то страшное и очень пугающее.       Антон не очень-то хотел идти в этот поход. В городе, конечно, было скучно, но мысль о палатках, клещах и других лесных «сюрпризах» ему совсем не нравилась. Он согласился только потому, что Арсений умел уговаривать. Да так, что отказать было невозможно.       — Две недели без мытья посуды, — напомнил Антон, отпивая горячий, горький чай. — И новую видеокарту. Ты обещал.       Арсений оторвался от аптечки и тепло улыбнулся брату.       — Обещания я держу, мой хороший. И две недели без посуды, и видеокарта. Главное, чтобы ты вернулся здоровым и довольным. А обо всем остальном я позабочусь.       Антон фыркнул, но на его губах появилась лёгкая улыбка. Может быть, всё будет не так уж плохо. С Арсением всегда было интересно, даже если он иногда вёл себя как самый настоящий «доктор Айболит».       Арсений закрыл аптечку и поставил её в свой рюкзак, плотно застегнув молнию. Его взгляд скользнул по Антону, который допивал чай с таким видом, будто это был последний глоток в его жизни.       — Ну всё, Тош, готовься. Через пятнадцать-двадцать минут приедут Оксана и Андрей. Так что допивай свой чай и давай уже собираться. И чтобы никаких недовольных гримас, ясно?       Антон недовольно замычал, но спорить не стал. Он знал, что с Арсением это бесполезно. Лучше согласиться сразу, чем потом слушать долгие лекции о дисциплине и ответственности. Он допил остатки чая и побрёл в свою комнату, чтобы надеть походную одежду. Через несколько минут он вернулся, одетый в свободные спортивные штаны, футболку и лёгкую толстовку.       Не успел он выйти из своей комнаты, как в дверь уже позвонили. Арсений, с лёгкой улыбкой, распахнул её. В квартиру ворвалась весёлая компания, принеся с собой шум и хорошее настроение. Оксана, стройная и активная девушка с копной рыжих волос, первой обняла Арсения, а потом приветливо помахала Антону. Она работала в сфере туризма, поэтому походная жизнь была ей хорошо знакома. За ней вошёл Андрей — широкоплечий, с хитрой улыбкой на лице и вечным блеском в глазах. Он был программистом, но его настоящий талант заключался в умении создавать вокруг себя атмосферу бесконечного веселья.       — О-о-о, да наш Шастун уже готов к приключениям! — воскликнул Андрей, увидев Антона. — Или ты уже устал ещё до того, как мы выехали, городской неженка? Тебе там комары в городе нос не кусали, что ты такой бледный?       Антон сразу же огрызнулся, его сонный настрой мгновенно сменился на привычную подростковую дерзость:       — А тебе, Андрюха, — с язвительностью начал парень. — Язык бы прикусить, а то от твоих шуток скоро уши вянут! У меня-то хоть чувство юмора есть, в отличие от тебя!       Не успел он закончить фразу, как почувствовал лёгкий, но очень ощутимый шлепок по заднице от Арсения.       — Антон! — строго сказал Арсений, глядя на брата. Его голос был негромким, но очень веским. — Вести себя прилично! Андрей, ты тоже хорош, не надо его заводить. Мы же отдыхать едем, а не ругаться. В походе все должны быть одной командой, а не переругиваться по мелочам.       Антон потёр ушибленное место, которое вовсе не ушиблось, но для вида надо было показать недовольство. Он пробурчал что-то себе под нос, но спорить больше не стал. Оксана, пока Арсений делал им свежий кофе, развернула большую, ярко раскрашенную карту местности.       — Так, смотрите, наш маршрут такой. Сначала едем до вот этой точки, — она ткнула пальцем в карту, показывая на небольшую деревушку. — Там оставляем машину, перепаковываемся и дальше идём пешком пару часов. Поляна, где мы будем ночевать, вот здесь, у самой реки. Там очень красиво, тихо, и, по моим данным, сейчас как раз сезон земляники.       Андрей тут же подмигнул Антону:       — О, земляника! Это как раз для нашего Шастуна, да, Антошка? Честно, без обид, но я помню прошлое, — он хитро улыбнулся. — А ты помнишь?       Антон снова хотел что-то дерзкое ответить, но бросил взгляд на Арсения, который с прищуром и лёгкой угрозой наблюдал за ним. Решил промолчать, лишь фыркнув. За больное тронул. В прошлом году Антон кушал клубнику и отравился ей. Пришлось ему отнюдь не сладко тогда…       Но сейчас, в душе он действительно был рад, что едет не только с одним Арсением, который, хоть и был самым лучшим братом на свете, но порой слишком уж «взрослым» и «ответственным». С Оксаной и Андреем было гораздо веселее и непринуждённее. Хоть они и были такого же возраста как и Арсений. Но они добавляли походу некую беззаботность.       Через полчаса все были готовы. Рюкзаки закинули в багажник машины Арсения. Антон устроился на заднем сиденье, рядом с Андреем. Музыка играла негромко, по мере езды из окон машины открывались живописные виды: бескрайние поля, густые перелески, маленькие деревушки, мимо которых они проезжали. Оксана рассказывала смешные истории из своей работы, как туристы умудрялись заблудиться на ровном месте или путали карту с салфеткой. Андрей травил свои бесконечные анекдоты, от которых все смеялись до слёз, даже Арсений, сидя за рулём, изредка посмеивался.       Антон сначала сидел на заднем сиденье хмурый, уткнувшись в телефон, но постепенно расслабился. Шутки Андрея всё-таки пробили его оборону, и он начал хихикать, а потом и сам включился в разговор, подкалывая Андрея в ответ. Дорога, которая должна была занять несколько часов, пролетела незаметно. Антон смотрел в окно, наслаждаясь зеленью и свежим воздухом, забывая о своих страхах, о предстоящих трудностях похода, да даже о той аптечке, из-за которой он как раз таки не хотел ехать. Вся компания пребывала в отличном, беззаботном настроении.       Дорога, хоть и заняла несколько часов, пролетела почти незаметно. Шумный, весёлый гул в машине не смолкал ни на минуту, отвлекая Антона от любых неприятных мыслей. Наконец, они добрались до небольшой, спрятанной в глубине лесов деревеньки. Это была та самая «точка», о которой говорила Оксана. Старенькие деревянные домики, утопающие в зелени садов, неторопливо гуляющие по дорогам куры и почти полное отсутствие людей – идеальное место для начала настоящего похода.       Арсений аккуратно припарковал машину на небольшой полянке в самом конце деревни, подальше от жилых домов, чтобы не мешать немногочисленным местным жителям.       — Всё, приехали, — объявил он, заглушая мотор. — Отсюда уже пешком.       Друзья выбрались из машины, разминая затёкшие конечности. В воздухе витал запах свежескошенной травы и влажной земли после недавнего дождика, невидимого им в городе. Антон выпрямился, потягиваясь и вдыхая полной грудью. Свежий, чистый воздух приятно холодил лёгкие после городского смога. Он огляделся – вокруг ни души, только лес стеной, и ощущение полной свободы.       Они быстро перепаковали вещи. Из большого багажника достали рюкзаки, распределили между собой воду и общую еду. Арсений, как самый ответственный, нёс самый большой и тяжёлый рюкзак. Антон тоже получил свой груз – рюкзак поменьше, но всё равно казавшийся неподъёмным.       — Ну что, Шаст, готов показать, что ты не только на диване умеешь лежать? — подколол Андрей, поправляя лямки своего рюкзака.       — Ещё как готов, — огрызнулся Антон, подхватывая свой рюкзак, который, кажется, сейчас весил в два раза больше обычного. — Главное, чтобы ты не отстал.       И вот они двинулись в путь. Тропинка, по которой они шли, была узкой и извилистой, еле заметной среди высокой травы и густых кустов. Вокруг шелестели деревья, пели птицы, и каждый звук казался частью удивительной лесной природы. Шли они не торопясь, наслаждаясь моментом. Оксана, как знаток маршрута, шла впереди, Арсений – замыкающим, чтобы никто не отстал и все были в поле зрения. Андрей и Антон, как обычно, шли рядом, перебрасываясь шутками и небольшими подколками.       Прошло около двух часов. Солнце поднялось выше, пробиваясь сквозь листву и рассыпая по тропинке золотистые пятна. Антон, который поначалу ворчал и тяжело вздыхал, к удивлению самому себе, почувствовал прилив сил. Усталость ушла, сменившись ощущением приятного приключения. Городские проблемы и страхи остались где-то далеко позади.       Наконец, Оксана остановилась и широко улыбнулась.       — Ну вот мы и пришли!       Перед ними открылась невероятно живописная поляна. Она была достаточно большой, чтобы вместить целую деревню, но сейчас здесь были только они. С одной стороны поляны протекала река, её воды лениво поблескивали на солнце. С другой стороны стеной стоял густой, тёмный лес, пахнущий хвоей и свежей землёй. Высокая, сочная трава мягко покачивалась от лёгкого ветерка, а в воздухе витал тонкий аромат полевых цветов.       — Вау! — выдохнул Антон, сбрасывая рюкзак на землю. Он был поражён красотой этого места. — Это… это просто ахуенно!       Арсений, который стоял чуть позади, быстро подошёл к нему. Его голос был тихим, почти не слышным для Оксаны и Андрея, которые уже отошли немного в сторону, чтобы оценить место для палаток.       — Антон! — прошептал он, но в этом шепоте было столько металла, что Антон сразу понял, что ему влетит. — Я тебя просил не выражаться, — и прежде чем Антон успел что-либо ответить, Арсений, прикрывая его от взглядов друзей, довольно ощутимо шлёпнул его по заднице. — Чтобы я больше такого не слышал. Знаешь же меня и мои требования к тебе.       Антон потер ушибленное место, которое немного побаливало, но возмущение всё равно накатило.       — Да ладно тебе, Арс! Я же просто от восторга!       — От восторга можно и другими словами выразиться, — строго отозвался мужчина, но в его глазах уже мелькнула усмешка.       Все разгрузили рюкзаки. Началась суета по обустройству лагеря. Арсений и Андрей взялись за палатки, ловко устанавливая их на ровной, сухой земле. Оксана собирала хворост для костра, а Антон, поначалу чуть недовольный, что ему тоже приходится работать, вскоре увлекся. Он ходил по краю поляны, собирая сухие ветки и шишки, которые приятно хрустели под ногами. Ему нравилось, как пахнет лес, как светит солнце сквозь листья, как шуршит трава.       Арсений, даже находясь на отдыхе, не мог полностью отключить свой внутренний «режим врача» и заботливого старшего брата. Он то и дело поглядывал, чем занят Антон, проверял, чтобы тот не лазил в слишком густые кусты, не отходил далеко от лагеря.       — Антон, будь внимательнее! Смотри под ноги, — напоминал он, видя, как брат забирается чуть глубже в лесную чащу в поисках подходящих веток и спотыкается. — И не отходи далеко, мало ли что.       Антон ворчал в ответ, но в его голосе не было уже прежней раздражительности. Он действительно наслаждался. Он даже достал свой телефон и начал фотографировать всё подряд: причудливые деревья, яркие цветы, сверкающую на солнце реку. Ему нравилось, как солнечные лучи пробиваются сквозь ветви, создавая волшебные узоры на земле. Все городские проблемы и, главное, все медицинские страхи, казалось, остались в другом мире, где-то далеко-далеко за густым лесом. Здесь, на этой чудесной поляне, было только спокойствие, красота и ощущение полной безопасности. ***       Лагерь был обустроен. Палатки стояли ровно, костер весело потрескивал, отбрасывая оранжевые блики на траву. На огне уже варилась походная каша, разнося аппетитный аромат. Друзья удобно расселись вокруг костра на поваленных бревнах и туристических ковриках. Разговоры лились рекой, смех то и дело раздавался над поляной. Оксана рассказывала о своих путешествиях, Андрей травил свежие шутки, Арсений делился историями из студенческих лет, а Антон, к всеобщему удивлению, был не самым ворчливым, а самым заинтересованным слушателем. Он даже сам вставлял свои пять копеек, рассказывая смешные случаи из школьной жизни.       Прошло ещё немного времени. Солнце клонилось к закату, раскрашивая небо в невероятные оттенки оранжевого и пурпурного. Антон решил немного прогуляться по краю поляны, к кустам, где, как ему показалось, мелькнули особенно яркие лесные цветы. Он хотел сфотографировать их на свой телефон. Медленно пробираясь сквозь высокую траву, он напевал что-то себе под нос, полностью погружённый в красоту окружающего мира.       Внезапно, когда он потянулся к одному из цветков, он почувствовал резкую, острую боль в левой ноге, чуть выше щиколотки. Боль была такой сильной, такой неожиданной, что Антон, сам от себя не ожидая, вскрикнул – пронзительно, почти по-детски, отпустив телефон, который с глухим стуком упал в траву.       — А-а-а-а!       Крик Антона мгновенно пронзил вечернюю тишину и оборвал весёлый разговор у костра. Все вздрогнули и одновременно повернули головы в его сторону.       — Что случилось? — первым вскочил Арсений. Его лицо тут же приняло серьёзное выражение.       — Что там?! — крикнул Андрей, тоже вскакивая.       Все трое – Арсений, Оксана и Андрей – бросились к месту, откуда доносился крик. Они увидели Антона, который прижимал левую ногу к себе, его лицо было искажено от боли и нарастающего ужаса. Он сидел на траве, слегка покачиваясь, его взгляд был прикован к месту укуса.       Арсений, как врач, первым оценил ситуацию. Он подбежал к брату, быстро присел и осторожно отвёл его руку от ноги. То, что он увидел, заставило его сердце сжаться. На внутренней стороне голени, немного выше щиколотки, был небольшой, но уже заметный прокол от укуса, окруженный стремительно разрастающимся красным пятном. Пятно было неестественно большим, пульсирующим, а по краям уже начала проступать синева. Рядом с местом укуса, чуть прилипнув к коже, виднелось какое-то маленькое, почти чёрное насекомое, похожее на крупную осу, но с более вытянутым тельцем и острым жалом. Оно выглядело зловеще.       — Блять! Сука! Больно! Сними с меня эту поеботину! — Антон зашипел сквозь зубы, дёргаясь и пытаясь отдернуть ногу. Он матерился, не стесняясь, и его слова вырывались сами собой, потому что боль была невыносимой, а страх от увиденного начинал брать верх. В обычное время Арсений бы тут же отчитал его за мат, но сейчас ему было не до этого. Он видел, что ситуация серьезная.       Место укуса продолжало опухать на глазах. Антон почувствовал, как к боли добавились другие, не менее неприятные ощущения. В голове закружилось, ноги стали ватными. К горлу подступила тошнота, а дыхание, которое и так было частым от боли и паники, стало даваться с трудом, словно что-то давило на грудь. Его тело задрожало, и он почувствовал, как холодок пробегает по спине, хотя кожа горела.       Арсений ещё раз посмотрел на ногу брата. Она сильно распухла, покраснела, и Антон дышал как рыба, выброшенная на берег — тяжело и с хрипом. Это была не просто неприятность, а настоящая опасная аллергия, та самая, из-за которой он и взял с собой аптечку.       — Тош, слушай меня, — сказал Арсений, стараясь говорить ровно, хотя самому было страшно за брата. — У тебя началась аллергия. Такая, что дышать трудно. Мы сейчас далеко в лесу, до больницы ехать несколько часов. Мы не успеем. Мне нужно сделать тебе укол, прямо сейчас. Лекарство поможет тебе дышать, снимет опухоль. Это необходимо.       Он сказал слово «укол» как можно мягче, но для Антона оно прозвучало громче выстрела.       Глаза Шастуна стали круглыми от чистого, животного ужаса. Весь его страх перед врачами, больницами и особенно иголками накрыл его с головой, как лавина.       — Нет! — закричал он, и его голос сорвался на визг. Он начал пятиться по траве, отползать от брата, хотя двигаться было больно. — Нет! Не тронь меня! Не надо уколов! Я не буду! Не хочу!       Он смотрел на Арсения не как на брата, а как на чужого доктора в белом халате, который хочет его мучить. Он видел перед собой не Арсения, который всегда его защищал, а человека, который в скором времени причинит боль.       — Антон, успокойся, пожалуйста! — Арсений попытался приблизиться. — Я же не желаю тебе зла! Это нужно, чтобы помочь тебе! Ты же не можешь дышать!       Но Антон его почти не слышал. Паника заглушала все слова. Он продолжал отползать, спотыкаясь, его дыхание становилось всё более хриплым и частым. В скором времени он встал на ноги. Слёзы выступили на глазах — слёзы от боли, от удушья и от дикого страха перед тем, что хочет сделать его же собственный брат.       Антон стоял, прижимая больную ногу к здоровой, пытаясь удержаться на ногах, но его тело уже не слушалось. Голова кружилась всё сильнее, а перед глазами плыли цветные пятна. Он чувствовал, как силы покидают его, и паника нарастала с каждой секундой. Отчаяние охватило его при виде Арсения, чье лицо стало серьёзным и сосредоточенным. В этом взгляде Антон видел не любящего брата, а безжалостного врача, который сейчас собирался что-то с ним сделать.       — Антон, покажи мне ногу ещё раз, — голос Арсения получился, неожиданно даже для него самого, твёрдым, без обычной нежности, и это ещё больше напугало Антона. Он попытался отстраниться, сделать шаг назад, но споткнулся о собственные ноги.       — Нет! Не подходи! Я сам! — закричал Антон, одним движением смахивая это насекомое со своей ноги и пытаясь снова сбежать. Он сделал ещё одну попытку отступить, но боль в ноге пронзила его, и голова резко закружилась. Ноги подкосились, и он, не удержавшись, рухнул на колени, а затем и вовсе завалился набок, довольно сильно ударившись плечом о землю. Андрей и Оксана тут же бросились к нему, пытаясь помочь подняться.       — Шаст, ты чего? Аккуратнее! — Андрей протянул руку.       — Антон, всё в порядке? — тревожно спросила Оксана.       Антон, лёжа на траве, попытался отползти. Его тело дрожало, он не мог контролировать себя. Он судорожно дёргался, пытаясь отодвинуться от Арсения, который был всё ближе и ближе. Он хотел спрятаться, залезть под ближайший куст, лишь бы его не трогали, лишь бы не видели его слабости, лишь бы не делали больно.       — Не трогайте меня! — закричал Антон, почти плача. Его голос сорвался, превратившись в хриплый вой. — Отстаньте! Я сам!       Оксана присела рядом, пытаясь заглянуть ему в глаза.       — Антош, успокойся. Мы хотим помочь. Тебе же больно.       — Нет! Не больно! Я в порядке! — Антон, несмотря на пульсирующую боль в ноге и нарастающую тошноту, пытался соврать. Он отворачивался, закрывал лицо руками. Он чувствовал себя загнанным в угол животным, которое инстинктивно ищет спасения от опасности. А самой большой опасностью сейчас для него был Арсений с его врачебными намерениями.       Андрей, обычно такой весёлый, растерялся. Он видел, что шутками тут не поможешь. Он попытался отвлечь Антона, но его слова звучали неубедительно.       — Ну, Шаст, давай же. Это просто укус. Арс сейчас быстренько посмотрит, сделает маленький укольчик, и всё будет хорошо. Наверное, это какой-то лесной комар-переросток, — Андрей пытался пошутить, но его голос дрогнул.       Однако его слова только ухудшили ситуацию. Любое упоминание «посмотрит» и «сделает укол» – это лишь усиливало панику Антона. Он начал метаться по земле, пытаясь подняться, чтобы убежать, но нога отказывалась слушаться.       — Нет! Не надо! Оставьте меня! — он задыхался, слёзы уже открыто текли по его лицу. Его тело билось в истерике, как пойманная птица. Он не мог дышать нормально, каждый вдох давался с усилием, а грудь сжимало так, что казалось, вот-вот лопнет.       Оксана и Андрей с тревогой смотрели на него. Они видели, что Антон был в настоящей истерике. Его страх был настолько силён, что полностью завладел им, превратив его в маленького, беспомощного ребёнка, который не способен ни на что, кроме паники и криков. Их попытки успокоить его или отвлечь были бесполезны и ничьи слова до него не доходили.       Арсений смотрел на брата, который бился в истерике на земле. Его сердце сжималось от боли. Он видел этот ужас в глазах Антона, слышал его прерывистое, отчаянное дыхание. Как брат, он хотел лишь обнять его, успокоить, сказать, что всё хорошо. Но как врач, он понимал: «хорошо» не будет, если он сейчас же не вмешается. Медлить было нельзя. Каждая секунда могла стоить Антону здоровья, а то и жизни, ведь реакция развивалась очень быстро.       С болью в душе Арсений принял решение. Он сделал шаг к Антону, игнорируя его крики и попытки отползти. Одним быстрым, уверенным движением он поднял брата на руки. Антон был довольно худеньким подростком, и Арсению никакого труда не стоило его поднять и понести.       — Отпусти! Не трогай меня! — Антон заколотил кулаками по груди Арсения, дрыгая ногами. Он кричал, извивался, пытаясь выскользнуть из крепких объятий. — Я не хочу! Я никуда не пойду! Отпусти меня, Арс!       Арсений не отвечал, лишь крепче прижимал его к себе. Его взгляд был сосредоточен, он шёл уверенно, не обращая внимания на сопротивление брата. Он нёс его обратно к палатке, и этот путь, казалось, тянулся бесконечно.       Добравшись до лагеря, Арсений посмотрел на Оксану и Андрея.       — Расстелите какое-нибудь покрывало на траву, поближе к палатке. И давайте поживее!       Суркова и Бебуришвили, видя серьёзность ситуации, мгновенно повиновались. Они быстро достали большое флисовое одеяло и расстелили его на мягкой траве. Арсений осторожно опустил Антона на него. Антон, едва коснувшись «земли», тут же попытался отползти, но Арсений одной рукой придержал его за плечо.       — Антош, хватит, — произнёс он, и в его голосе слышалось что-то, что заставило Антона, пусть и на мгновение, замереть.       Арсений быстро открыл свой рюкзак и достал аптечку. Глаза Антона расширились, когда он увидел, что Попов вынимает из неё знакомую, пугающую коробочку со шприцами и ампулу с прозрачной жидкостью.       — Нет! — закричал Антон. Его крик был пронзительным, полным ужаса и отчаяния. — Не надо! Я не дамся! Арсений, пожалуйста!       Оксана и Андрей переглянулись. Им было больно смотреть на страдания Антона, видеть, как он бьётся в панике. Андрей подошёл к Арсению, положив руку ему на плечо.       — Арс, мы… мы, наверное, пойдём прогуляемся. Не будем тебе тут маячить перед глазами. И Антону, наверное, так будет спокойнее.       Оксана кивнула.       — Да, мы отойдём подальше, чтобы не смущать его. Тебе так будет проще.       Арсений кивнул, не отрывая взгляда от Антона.       — Будьте аккуратнее. Далеко не отходите.       Друзья быстро собрались и поспешно удалились в сторону леса, оставив братьев наедине. Тишина, которая воцарилась после их ухода, была тяжёлой и давящей, нарушаемая лишь всхлипами и прерывистым дыханием Антона и потрескиванием костра.       Арсений, оставшись один на один с братом, принялся готовить укол. Его движения были отточены до автоматизма: открыл ампулу, набрал лекарство в шприц, выпустил воздух, закрыл иглу колпачком. Затем он взял ватный шарик и смочил его спиртом.       — Тош, посмотри на меня, — голос Арсения стал чуть мягче, но всё равно звучал настойчиво. — Это всего на секунду. Ты сильный, ты справишься. Просто потерпи немного, и всё пройдёт. Тебе станет легче, обещаю.       — Нет! Не хочу! — Антон отчаянно затряс головой. Его глаза были полны слёз, а взгляд метался от лица Арсения к страшному шприцу. — Не делай этого! Пожалуйста! Я не хочу! Умоляю, Арсений!       Его тело скрутило судорогой. Мужчина понимал, что уговоры бесполезны. Он сделал глубокий вдох. С болью в сердце он знал, что должен сделать это. Он одной рукой крепко обхватил Антона, прижимая его к себе. Его объятия были сильными, не давая брату вырваться. Антон забился в его руках, его ноги дрыгались, пытаясь оттолкнуть Арсения.       — Нет! Не надо! Отпусти! — Антон кричал, плакал, его голос срывался. Он умолял, хрипел, но Арсений был непреклонен.       — Прости, мой хороший, — прошептал Арсений, чувствуя, как его сердце разрывается от этого зрелища. — Прости, но так нужно.       Он быстро, но осторожно, развернул Антона на живот, придерживая его так, чтобы он не мог сильно двигаться. Арсений, чувствуя, как мелкая дрожь сотрясает всё тело брата, прижал его к себе ещё крепче. Он наклонился к самому уху Антона, и его голос, вопреки всей серьёзности ситуации, стал невероятно мягким, тёплым и ласковым, таким, каким он разговаривал с Антоном, когда тот был совсем маленьким и не мог заснуть.       — Мой хороший, солнышко моё, — зашептал он, и от этих слов Антон на мгновение затих, будто поражённый. — Всё хорошо, родной. Всё скоро пройдёт. Я же с тобой, я рядом. Ты мой самый смелый мальчик, помнишь?       Пока он говорил эти убаюкивающие, почти сюсюкающие слова, его руки действовали чётко и решительно. Он ловко поддел резинку штанов Антона и, не прекращая своего ласкового бормотания, начал стягивать их вместе с трусами, обнажив бледную кожу ягодиц и начало бёдер.       Холодный вечерний воздух коснулся кожи, и Антон снова рванулся, осознав происходящее.       — Нет, Арс, не надо, не раздевай меня! — всхлипнул он, пытаясь подтянуть одежду обратно, но руки брата были как стальные тиски.       — Тише-тише, ничего страшного, — не умолкал Арсений, одной рукой уверенно удерживая его за спину, а другой отодвигая скомканную ткань совсем вниз. — Никто не увидит, только я. Тут, кроме нас двоих, никого нет, если ты об этом волнуешься.       Он взял ватный шарик, смоченный спиртом. Холодная влажность прикоснулась к коже, и Антон вздрогнул, зажмурившись.       Правой рукой Попов взял шприц. Пластик и металл блеснули в свете костра. Антон, словно почувствовав это движение, забился с новой силой, но Арсений был непоколебим.       — Нет-нет-нет! — как в бреду произносил Антон и снова попытался отстраниться, но, увы, не получилось.       — Не буянь, Тош, — голос Арсения оставался удивительно ровным и ласковым. Он быстрым движением снял защитный колпачок с иглы. — Закрой глазки. Думай о чём-то хорошем.       И прежде чем Антон успел снова закричать, Арсений коротким, точным движением, сопровождаемым лёгким шлепком ладони по другой ягодице, чтобы отвлечь и расслабить мышцу, ввёл иглу.       Раздался резкий, короткий вскрик, который Антон тут же подавил, с силой прикусив себе губу и зажав рот ладонью. Стыд и страх быть услышанным оказались сильнее боли. Его тело выгнулось в дугу, напряглось до предела, а по лицу ручьями потекли слёзы. Он плакал беззвучно, лишь плечи его предательски вздрагивали, а в горле стояли сдавленные рыдания. Эти несколько секунд, пока Арсений медленно вводил лекарство, показались Антону вечностью, наполненной жгучим унижением, страхом и пронзительной физической болью.       А Арсений в это время, одной рукой удерживая шприц, другой продолжал нежно гладить брата по спине и пояснице, не умолкая ни на секунду.       — Вот и всё, моё солнышко, вот умничка, уже почти всё. Солнце, скоро уже всё пройдёт, и ты будешь как новенький.       Арсений ввёл до конца препарат, быстро вынул иглу и сразу прижал к этому месту ватку. Он немного помассировал кожу, чтобы лекарство разошлось и не осталось ни синяка, ни шишки. Он чувствовал, как всё тело Антона под его руками вдруг обмякло, сникло. Напряжение ушло, сменившись полной бессильной усталостью.       Теперь на поляне было тихо, только трещал костёр. Антон уже не кричал и не вырывался. Он лежал, уткнувшись лицом в сгиб локтя, и тихо всхлипывал. Казалось, из него выбили все силы, оставив только тупую боль в ягодице, пустоту и стыд.       Арсений с болью смотрел на брата. Он выкинул шприц в пакет с мусором и засунул его подальше в рюкзак, чтобы Антон его не видел. Потом он бережно натянул на брата штаны и трусы, оставив ватку на месте укола. Затем он перевернул Антона на спину, мягко посадил его и крепко обнял.       — Всё, всё, мой хороший, — тихо говорил Арсений, целуя его в макушку. Он гладил его по спине и по голове. — Всё кончилось. Ты умничка. Я тобой горжусь, слышишь?       Эти слова понемногу пробивались сквозь тяжёлые мысли Антона. Сначала он просто сидел, уткнувшись в грудь брата. Потом его руки медленно поднялись и вцепились в кофту Арсения. Он держался за него изо всех сил и снова тихо заплакал, но теперь слёзы были не только от страха, но и от облегчения. Он чувствовал себя маленьким и беспомощным, а Арсений был его большим и сильным братом, который всегда его спасёт.       Так они и сидели, не двигаясь. Арсений не отпускал его, продолжая тихо говорить с ним, пока Антон не успокоился. Так прошло минут пятнадцать, а может, и больше.       С края поляны послышались осторожные шаги. Из леса вышли Оксана и Андрей. Они подходили медленно, чтобы не напугать.       — Всё в порядке? — тихо спросила Оксана.       Арсений кивнул, не выпуская брата из объятий.       — Всё. Реакция прошла. Дышит уже лучше.       Бебуришвили присел рядом. Его весёлое лицо стало серьёзным.       — Держись, Шаст. Главное, что всё обошлось. Ты молодец.       Оксана мягко улыбнулась Антону.       — Да, Антош, ты настоящий молодчинка. Самое страшное позади.       Они оба понимали и видели, как сильно испугался Антон. Никто не стал шутить или задавать лишних вопросов. Антон не смотрел на них, он всё ещё прятался у брата на груди, но кивнул, показывая, что слышит.       Постепенно его дыхание выровнялось, а тело перестало дрожать. Арсений, чувствуя, что брат немного пришёл в себя, осторожно отстранился, но продолжал держать его за плечи.       —Давай-ка я тебя ещё разок осмотрю, — сказал он уже своим обычным тоном.       Антон молча позволил ему закатать штанину и осмотреть ногу. Отёк заметно спал, краснота побледнела, дышаться стало действительно легче. Арсений внимательно проверил пульс, посветил фонариком в глаза, оценивая реакцию зрачков.       — Всё в порядке, — заключил он с облегчением. — Реакция сошла. Но тебе сейчас нужно пить и тепло. Ты весь холодный.       Он снял с себя свою тёплую флисовую кофту и накинул её на плечи Антона поверх его собственной толстовки. Затем встал, подошёл к палатке и принёс большой, мягкий плед, в который закутал брата почти с головой, словно маленького ребёнка.       — А мы как раз чайку горячего с дома принесли, — оживилась Оксана, доставая из своего рюкзака термос. — С мёдом и лимоном. Самое то, чтобы согреться и прийти в себя.       Она налила чай в металлическую кружку и протянула Арсению. Той осторожно поднёс её к губам Антона.       — Пей, Тош, маленькими глотками. Тёплое питьё поможет.       Антон послушно сделал несколько глотков. Сладкий, обжигающе-тёплый чай разлился приятным теплом по всему телу, отогревая изнутри. Он чувствовал, как скованность и остатки напряжения потихоньку отпускают его. Он сидел, закутанный в плед, прислонившись к надежному плечу брата, пил горячий чай, а рядом сидели друзья, которые его понимали и не осуждали. И несмотря на пережитый кошмар, здесь и сейчас он начинал чувствовать себя в безопасности. Опустошение после бури эмоций постепенно сменялось тихой, умиротворённой усталостью. Худшее, и правда, осталось позади. ***       Тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра и негромкими голосами Оксаны и Андрея, занятых мытьём котелков у реки, повисла между братьями. Антон сидел, закутанный в плед, и смотрел на огонь, избегая встретиться взглядом с Арсением. Наконец, он тихо, почти шёпотом, проговорил, глядя куда-то в сторону:       — Я так… безумно злился на тебя.       Арсений не ответил сразу, давая ему выговориться. Он просто сидел рядом, чувствуя, как брат всё ещё слегка дрожит.       — Незабываемый поход какой-то… Мне казалось, что ты предал меня, — голос Антона дрогнул. — Мне было так страшно. И больно, — он замолчал, сглотнув комок в горле. — Но… спасибо, — это прозвучало уже громче, хоть и вымученно. — Спасибо, что не дал мне… ну, ты понял.       Арсений мягко обнял его за плечи и притянул к себе.       — Тош, слушай меня внимательно, — его голос был твёрдым, но полным тепла. — Я всегда, слышишь, всегда буду делать всё, чтобы ты был жив и здоров. Даже если для этого придётся причинить тебе сиюминутную боль или напугать до слёз. Я никогда, ни за что и никогда не сделаю тебе что-то плохое или во вред. То, что было сегодня — это не «плохо». Это была необходимость. Я бы предпочёл тысячу раз видеть твои слёзы от укола, чем один раз… потерять тебя. Надеюсь ты меня правильно поймёшь.       Антон прижался лбом к его плечу и кивнул, не в силах вымолвить слова. Он понял. Даже так его брат был его защитником, даже если методы защиты казались ему пыткой.       — Я знаю, что твой страх никуда не денется, — продолжил Арсений, гладя его по спине. — Я не смогу его просто взять и вылечить одним уколом. Но знаешь что? Каждый раз, когда мы проходим через такое вместе, мы становимся сильнее. Ты видишь, что можешь пережить этот ужас. А я вижу, как ты, даже пугаясь, в итоге доверяешь мне. И это доверие — оно дороже всего.       Антон глубоко вздохнул и наконец посмотрел на брата. Его глаза были красными от слёз, но в них уже не было паники, а лишь усталое понимание.       — Я знаю, — прошептал он. — Просто… в следующий раз, пожалуйста, постарайся без укола. Прошу…       Арсений рассмеялся, лёгким и счастливым смехом, которого не было слышно весь этот тяжёлый вечер.       — Солнце, обещаю, что буду стараться изо всех сил. Но никаких гарантий, мой хороший. Природа и твоя аллергия — дамы непредсказуемые. Да ты и сам видишь и знаешь, что ситуация была сложная. Нужно было действовать быстро.       В этот момент к ним подошли Оксана и Андрей.       — Ну как, команда? — спросил Андрей, стараясь говорить как можно бодрее. — Планы на вечер меняем? Кажется, приключений на сегодня хватило с головой.       Арсений взглянул на Антона, спрашивая без слов. Тот немного помолчал, а потом тихо сказал:       — Можно… домой? Я немного устал.       В его голосе не было каприза, лишь искренняя усталость и потребность в безопасности знакомых стен. А потом парень тяжело вздохнул.       — Боже… я наверное всё порчу вам… Вы хотели нормальный поход, ночёвку, а тут я с этой проблемой…       — Котёнок, не говори так. Конечно, можно домой, — немедленно откликнулся Арсений. — Мы всё соберём и поедем. Самое главное — ты в порядке. А поход… мы всегда можем повторить.       Суркова тепло улыбнулась.       — Абсолютно верно. Главное — чтобы все были целы. Давайте быстренько свернём лагерь пока не стало слишком темно и двинем в обратный путь.       Работа закипела. Андрей и Оксана занялись палатками, и через минут десять все выдвинулись обратно. Арсений помог Антону дойти до машины, усадил его на заднее сиденье, заботливо подоткнув плед и положив под голову свёрнутую кофту. Антон тут же прикрыл глаза, обессиленно раскинувшись на сиденье.       Сборы заняли не больше получаса. Вскоре машина Арсения плавно тронулась в путь, оставляя позади тёмный лес и поляну, которая навсегда останется в их памяти местом, где случилось и самое страшное, и самое важное.       Антон дремал на заднем сиденье, прислушиваясь к негромкому гудению мотора и тихим голосам друзей. Страх отступил, оставив после себя странное чувство опустошения, но и лёгкости. Стыд растворился в тёплой волне братской заботы. Он чувствовал себя в безопасности.       Арсений, время от времени поглядывая на брата в зеркало заднего вида, ловил себя на мысли, что, несмотря на весь пережитый ужас, он чувствует невероятное облегчение. Да, он причинил брату боль. Да, он напугал его до истерики. Но он сделал то, что должен был сделать. И в тихом, доверчивом дыхании Антона, уснувшего на заднем сиденье, была его награда. Они прошли через очередное испытание, и их связь, их доверие друг к другу, не сломалось, а закалилось, став ещё прочнее.       И пока машина ехала по тёмной дороге к дому, Арсений знал — что бы ни случилось в будущем, они справятся. Потому что они братья. А братья всегда защищают друг друга. Даже самыми пугающими способами.