Скажи что-нибудь, а

— Коль, привет, — в трубке один за другим раздавались гудки, — ты как там? У меня все в порядке, учусь... Знаешь, а здесь интересно. Я уже соскучаться успела. Ты это, — она всхлипнула, — ты ребятам привет передавай, ладно? Я приеду, как смогу. Сейчас и у меня, и у вас запара, наверное... Гудки уже прошли и телефон превратился в молчаливый кирпичик. Девушка говорила. Говорила и плакала, стараясь скрыть это в голосе. — Как вы там без меня и Вити? Справляетесь? Как тебе новички? Надеюсь, они не такие, как ребята с нашего набора, — она слегка усмехнулась, вспоминая парней, не прошедших испытания при подготовке в группу, — я слышала с вами теперь Олеся Уманова. Она — молодая легенда, Борис Андреич много про нее рассказывал. Ты мне расскажи потом все новости, мне же интересно. Девушка всхлипнула снова. Все ее лицо было мокрым от слез, рубашка смялась и тоже намокла. Девушка сидела на полу уже три часа. Сначала просто смотрела в стену — пыталась осознать. После плакала, много плакала. А потом решила просто позвонить. Она не ждала ответа, но решила позвонить. И теперь говорила с темным экраном. — А помнишь, как мы с тобой как-то поругались? Ты так обиделся тогда. А когда мне плохо было после той операции где Витька... — она всхлипнула и прикрыла глаза, — в общем ты понял. Как ты после той операции единственный меня поддержал. Мне так плохо было, а ты пришел... Спасибо тебе, Коль, — она улыбнулась и продолжила, все меньше сдерживая рыдания, — а хочешь, я приеду? Завтра. Я договорюсь на день пропуска, мне же до вас не далеко. Хотя я же не знаю, где вы сейчас... Может опять мореходов изображаете, — голос дрожал, но губы все еще были растянуты в улыбке, — Коль, да скажи ты уже что-нибудь, а! Девушка, не сдержавшись, ударила кулаком об пол, откинула телефон куда-то в сторону и зашлась слезами. Сейчас она была больше похожа на маленького беззащитного котенка, чем на ту, кем была в обычные дни. Поджав колени, вытирая слезы рукавом рубашки и пачкая ее в черной туши, она не могла остановиться. И ничто вокруг более не было значимо. Рухнуло все. Все вообразимое и невообразимое рухнуло, как карточный домик. Весь мир, все представления о добре и зле — все рассыпалось в пух и прах. Так ведь не бывает, да? Не бывает все так несправедливо. ***Несколькими часами ранее. Военно-медицинская академия им. Кирова. Санкт-Петербург В коридоре было душно и светло. Вот-вот должно было начаться занятие, а потому Мария спешила, цокая каблуками. В последнее время каблуки плотно вошли в гардероб — хотелось отдохнуть от привычных берцев. В руках неизменно пошатывалась большая черная сумка, в которую девушка каким-то чудом могла сложить все самое необходимое и даже место оставалось для легкого перекуса. Преодолев практически весь коридор, она услышала голоса за спиной. — Зарецкая! Девушка в секунду встала по стойке смирно и развернулась, будто стоит сейчас в парадной коробке. С дисциплиной здесь строго и будь ты курсантом, не знающим еще военного дела, или опытным военнослужащим, пришедшим на переобучение — все равны. — Я! — отчеканила она, наблюдая приближающуюся к ней фигуру начальника академии. — Вы освобождены на сегодняшний день от занятий. Идите вниз, вас ожидают. — Есть! Мария двинулась обратно к лестнице в голове прокручивая, кто бы мог к ней приехать, почему так срочно и ради чего, что ее сняли с занятий? Разве что кто-то с высокими полномочиями, а таких людей в ее окружении было немного. Только вот к ней-то приезжать зачем? Если так уж нужна, можно позвонить или еще как-то связаться... Пройдя коридор, она вышла на лестницу, где практически сразу услышала доносящийся с первого этажа мужской голос. Голос был тихим, спокойным и жестким. Голос был чем-то обеспокоен. С каждой пройденной ступенькой мыслей становилось все больше. Они путались между собой, образовывая неясную белиберду. Ступеньки закончились, а голос с первого этажа приобрел человеческие очертания, да ни абы какие. — Здравия желаю, товарищ контр-адмирал, — Мария подошла и выпрямилась по стойке смирно, — старший лейтенант Зарецкая прибыла. — Вольно, Маш, здравствуй, — Булатов по-отечески приобнял ее за плечи, что, признаться, девушку ни на шутку напугало. Контр-адмирал никогда, на ее памяти, таким не был, — ну, как у тебя здесь дела? — Все в порядке. Программа интересная, но вас с ребятами мне не хватает. А у ребят как дела? Булатов стушевался и отвел девушку в сторону. Именно поэтому он приехал — догадаться не сложно. И, судя по его секундному замешательству, дела не очень. Только вот что не очень и зачем он приехал? Все еще можно позвонить, к тому же Батя человек занятой, не в его принципах разъезжать по городам, если команда на задании. — Товарищ контр-адмирал, — девушка остановилась и чуть отшагнула назад, ее лицо сделалось из радостного серьезным, — что-то случилось? Что-то с ребятами? — Пойдем, на улице поговорим... Теперь каждый шаг для Марии казался непомерно тяжелым. Её ноги будто увязали в зыбучих песках, в груди нарастал тягостный ком. Булатов от ответа не уходил никогда, а если вдруг такое случалось — хороших вестей ожидать не стоило. Мысленно Аврора перебирала каждую операцию, об участии "Акул" в которой хоть что-то слышала. И как же она надеялась, что ничего, ничего из того, что пришло на ум, не будет оправдано. Дворик у входа в академию более не казался таким же красивым, как прежде. Сейчас весь этот экстерьер тяготил, словно тяжелый камень на шее. — Я уверен, ты слышала про операцию "Полярные птицы", — Булатов присел на лавочку, приглашая сесть и девушку. — Да, конечно. И про Коалицию Северных Стран я тоже слышала. — Вторая часть операции проходила на корабле. В ней участвовали все наши ребята, — мужчина очевидно медлил, будто чего-то опасаясь, — в том числе участвовал Ворон. — Что-то с Вороном? — девушка не на шутку тревожилась. — Группа штурмовала судно. Ворон работал под прикрытием и был взят в кольцо, — к этому моменту Аврора все уже поняла и по ее щекам скатывались слезы, — Ворон был ранен. Он ждал подкрепления, но противников было слишком много и он принял решение... — Булатов вновь замешкался, — Ворон погиб. Аврора судорожно замотала головой, не моргая. Что-что сейчас сказал Батя? Нет, это какая-то злая неуместная шутка, или это все ей снится, или... — Ворон спас команду, он погиб как герой, — мужчина вновь по-отечески приобнял девушку. Шок. Ничего более. Как? Как это случилось? — Я договорился и если захочешь, ты можешь приехать на похороны, в академии не будет проблем. Девушка все еще отрицательно мотала головой. Не потому, что не хотела приезжать, нет, потому что не хотела приезжать по такому поводу. Потому что поверить в это было не возможно. Она не кричала, вообще не издала ни единого звука, лишь заливалась слезами. И с каждой пролившейся слезой в сердце будто образовывалась огромная дыра. Коля... Как же так? — Как... — девушка всхлипнула, на секунду зажала рот рукой и, собрав все оставшиеся силы, спросила, — как там ребята? — Ты нужна им. — Я их не знаю. Они меня тоже. — Маш, я прекрасно знаю, что вы знакомы. Ты нужна им. И Мастеру. — Он уже знает? — Багира была с ним на связи все утро. Он сейчас в Калининграде, был задействован в операции. Сегодня операция завершилась. Прилетает ночным рейсом. — Как... — продолжать вопрос не было необходимости. — Ему тяжело. Поэтому вы должны быть вместе, — Батя передал девушке салфетку, — терять друзей тяжело, вы должны быть вместе. Она тихо кивнула. Контр-адмирал прав. Потерять сначала одного друга, командира их группы, того, к кому всегда можно обратиться, кто никогда не останется в стороне, а после потерять еще одного друга, который своим нравом мог рассмешить кого угодно, который несмотря ни на что всегда оставался самым позитивным, самым добрым и искренним человеком... Да как же так? — Мы решили, что сообщить тебе по телефону будет неправильно. — Спасибо... — Не всегда хорошие гонцы приносят хорошие вести... Они не двигались, не говорили, не рассуждали ни о чем. Они сидели молчаливо, без слез, оплакивая сослуживца, друга, товарища, погибшего, чтобы спасти своих. К вечеру Аврора и Батя служебным бортом прибыли в Мурманск, где базировалась сейчас группа. В город, который уже стал своим, но теперь никогда не будет ассоциироваться с чем-то хорошим.