Часть 1

Дни бегут золотой кровью, сочащейся из незаживающих треснутых ран. Охема же продолжает жить в мирной иллюзии скорейшего решения проблемы, которая тянется тысячелетиями. На каждого из златиусов в той или иной степени повлияло полученное ядро. Так, Аглая по отголоскам чувств Мнестии могла ощущать притяжение к Керкес, вернее, к Анаксагору, который ныне занимает место титана разума. Даже сейчас, стоит ей придти в Рощу к Древу, под которым находится вспыльчивый ученый, струны поневоле начинают проверять его тело, дыхание, скованные движения. - Что привело Хранительницу Охемы к безбожнику? Неужели очередная паутинка порвалась? Высокомерный голос бьет по ушам и чувствительному ядру. Если бы Аглая не знала, что Мнестия все же заполучила в свои сети Керкес, она могла бы подумать, что Анаксагор тоже ничего не ощущал: ни замирания сердца от чужого вздоха, ни подрагивающих в желании прикоснуться рук, ни чертовых мыслей об упрямце в любое время. Но Аглая знает, она ощущает ликование Мнестии, стоит ей только ухватить софиста за руку, которую тот не успевает отдернуть. По натянутым нитям бежит дрожь - она чувствует холодный как слова Анаксагора вопрос Керкес к ней. Аглая никогда не поверит, что титан разума удержит свои чувства в себе, никак не повлияв на Анаксагора. Пусть Аглае и не нравится, но она иногда слепа в желании защитить Охему, поэтому использует все - даже остаточные эманации мертвого титана дабы подчинить своей воле непокорного ученого, что вечно идет ей наперекор. - Можно обойтись и без лишних прикосновений. Ее руку сбрасывают. Но не отходят. Они молча стоят рядом, слишком близко, вслушиваясь в дыхание друг друга. Аглая почти теряет счет времени, прикрыв невидящие глаза, тщательно выдвигая ощущение несуществования Мнестии вперед в попытке дозваться до Керкес. А может, все же до Анаксагора. Сейчас Аглая не уверена, сколько в ее собственном теле осталось по-настоящему ее, и как обстоят дела у придурка. Но то, что они хотя бы молча могут стоять рядом и не грызться, придает уверенности. Все прерывается до безумия обидно: радостный щенячий голос, грохот тяжелых сапог и дребезжание о железный наплечник огромного меча. Фаенон, от которого по-нервному для Мнестии пахнет Кефалом. Оба титана внутри златиусов вздрагивают, прислушиваются, вытягиваясь внутри в напряженную струну, отчего их преемники одновременно недовольно шипят. - Профессор Анакса, я..! Ох!.. - Фаенон запинается на подходе, хотя скорее бежит, несмотря на раны. До Аглаи не сразу доходит, почему она чувствует чужое напряжение, а Мнестия внутри зло кричит, а в проекции сознания по золотым струнам около ядра пламени текут золотые слезы. - Я приношу извинения за то, что помешал и не доложил вам сразу, госпожа Аглая. Я в несколько импульсивном желании решил похвастаться вначале профессору. Но так даже получилось удачнее - двух зайцев одним выстрелом. - Ничего страшного, Фаенон. - Аглая, стараясь не морщиться, отходит. Вместо нее на столь же близкое, как она стояла ранее, подходит к Анаксагору воин. По струнам течет тяжелое давление, которое впору испытывать титану, держащему на плечах мир, и звонкая радость встречи Кефала к равнодушному вопросу от Керкес. Опора мира явно резонирует с разумом так же, как и романтика. - Как я вижу, ты преуспел в спасении мира, Фаенон. Поздравляю. - холодный тон, в котором не слышно ни радости, ни похвалы, который все равно зажигает щенячью радость блондина, что пламенем распространяется по струнам Ткача. Кажется, Фаенон сделал еще шаг ближе к ученому, а тот, на удивление, не отстраняется даже. Мнестия внутри Аглаи продолжает истекать недовольством, но сама Хранительница Охемы лишь размышляет, стараясь теперь наоборот, не вслушиваться в чувства умершего титана. Если через Мнестию не получилось найти ладный контакт с Анаксагором, то можно попробовать это сделать через Кефала. Потому что Фаенон, будучи ей предан, в любом случае постарается уговорить вздорного ученого принять ее точку зрения. Всяко лучше, нежели ей самой стараться сдержать собственное отвращение. - Стоит собрать всех златиусов, чтобы обсудить текущую ситуацию. Могу ли я рассчитывать, что один отшельник обрадует нас своим появлением? - Аглая намекаюше смотрит в сторону зеленоволосого, который, выйдя из раздумий, недовольно цыкает. - Трудно представить, что лицезрение меня принесет хотя бы лично тебе радость, но пускай. Если уж ты решила попробовать обмануть не только свои чувства, то так тому и быть. Увидим же, что последует за твоим решением. Фаенон напрягается, до конца не понимая причину очередной стычки, когда до его прихода оба старших кажется ладили. Зато вот Аглая хорошо услышала слова Анаксагора, где тот ясно дал понять, что заметил ее попытки повлиять на его эмоции эманациями двух мертвых титанов. Понял ли это Фаенон, или же решил, что профессор считает, будто ему и вовсе никто не будет рад - непонятно. Но он напрягся, выдвигаясь вперед, будто готовясь их разнимать в случае драки. - Право слово, Анаксагор, не ищи то, чего нет. Как ты вечно бесполезно ищешь истину, так же тщены и твои потуги в осознании чужих эмоций. - Да, но и заставить других ощущать то, что желаемо вами - беспросветная глупость. Для примера: сколько бы мотылек не сидела у корней древа, ответа ей о взаимности не дождаться. Так можно и умереть от горя. - Даже через смерть с помощью других можно постараться сделать то, что желаешь. Ведь это не конец примера, верно? Мотылек, пусть и соженная холодным отказом, все же возродилась, а потом заставила древо дать ей положительный ответ. - Аглая поневоле подступает ближе, явнее ощущая пробегающее по нитям чужое недовольство, а по окрашенным золотом венам струится ее личное, не замутненное эмоциями титана, торжество. - Но не просто так. Чтобы что-то получить, нужно что-то дать взамен. Принцип равноценного обмена, слышала что-нибудь об этом? - Уверена, что тебе всяко лучше извесно об этом, Анаксагор. - слова бьют хлестко настолько, что на долгие пару мгновений повисает звенящая тишина. - Госпожа Аглая, кажется, нам не стоит медлить с проведением собрания. Мидей собирался вновь отправиться в Кремнос для зачистки, а Кастория вместе с ним. Госпожа Трибби обещала открыть для них врата, чтобы они после короткого отдыха быстрее добрались до места. Если не поспешим, то не успеем их остановить. - ... Ты прав, Фаенон. - Аглая отступает, а после вовсе разворачивается и уходит, бросая напоследок, - И все, же, надеюсь увидеть златиусов в полном составе сегодня вечером. - Конечно, госпожа Аглая. - после увадительных слов Фаенона она слышит знакомый презрительный хмык. Она чувствует, как Анаксагор круто разворачивается на каблуках и уходит ближе к дереву, садясь за письменный стол. Фаенон мелкими шажками, что ощущается довольно смешно, идет за профессором на расстоянии шага, почти наступая тому на пятки. Аглая не уходит полностью. Она лишь опутывает себя нитями, делая менее заметной, прячется за стенами Рощи, вслушивается в дрожание струн, что вещают ей о мире вокруг. Она будто бы видит, как Фаенон несмело кладет руки на плечи ученого, наклоняет голову и дышит прямо в макушку. Будто в трансе, не слышит слов Анаксагора, за что получает по голове, ойкает, чуть потирает ушибленное место, но тут же вновь возвращается в исходное положение, что-то шепча. Анаксагор благосклонно хмыкает, а потом шуршит листами с записями, вновь что-то поясняя отчужденным, но обжигающим в своей заинтересованности тоном. Аглая все же не задерживается надолго - Мнестия внутри опять рвется о струны, подталкивая ее вернуться к Керкес. Да и нужно позаботиться о необходимых делах. Фаенон верно подсказал, что нужно поскорее перехватить Мидеймоса с Касторией. Одна из швей, что нашла их, передает сообщение в последнюю минуту - Трибби уже готовилась открывать врата. Ядро пламени продолжает жечь все ближе к собранию, но она не подает вида, даже когда ощущает насмешливый взгляд Анаксагора, за которым равнодушным ветром веет лишь научным интересом Керкес. Лилово-голубой глаз будто бы интересуется, довольна ли она своей выходкой, что навредила лишь ей. Напоминает, как он ее предупреждал не вслушиваться в романтику. Аглая когда-то давно услышала, что земля смеется цветами. После этого поля цветов для нее будто бы на автомате проигрывали в подсознании счастливый многоголосый смех. За растения в мире отвечает Керкес. Значит ли это, что Керкес - смех и счастье Геориоса? И, если бы у земли нашелся бы ее приеемник, то радовался бы он тогда Анаксагору? Мнестия - титан любви, красоты и романтики. Холодная Аглая красивая, все об этом ей говорят. Она может говорить высокомерно, а может стелить так мягко, что человек потом и не поймет, почему проваливается в паутину. Но любовь? Будет ли она когда-нибудь любима? И хочет ли она этого? Мнестия внутри кричит, что каждое существо в мире жаждет любви. Аглая давит в себе это неугодное ей самой желание, старательно затирая золотыми каплями воспоминания. Для нее на первом месте - Охема. А потом уже кто-то или что-то еще. Иногда она даже задумывается, каким все же образом у нее получилось пройти испытание титана. Чудом, не иначе. Впрочем, все это пустая философия, которой точно не место в грядущих политических дебатах с Сенатом. Поэтому Аглая делает то же, что и обычно. Она расправляет плечи, набрасывает на плечи бежевую тонкую накидку и идет вперед, туда, куда однажды ей указала путь дева врат.