Когда свайп вправо приводит в гущу эксперимента, но это не то, с чем ты мечтал поэкспериментировать

LATTE — Laboratory of Analog Tissue-based Thought Engineering (Лаборатория аналоговой инженерии мышления на тканевых субстратах) 30 октября 2035 год «Объект Т-118J (Лола) День 95 Вчера Лола перестала отвечать на стимулирующие импульсы. Было предположено критическое снижение уровня жидкости (также известного как высыхание), что могло ослабить ионную проводимость. Сегодня в 11:24 выяснилось, что Т-118J обиделась на шутку младшего лаборанта о том, что из объекта Т-116J получился бы хороший Хэллоуинский фонарь. Это тот же лаборант, который «шутил» про плохую термостабильность наших объектов и якобы никчёмную архитектуру их сети. Лаборант переведён в SH-ROOM. Лола просигнализировала спасибо. Мир восстановлен.»       Кайса нажала «сохранить». «Изменения сохранены успешно» — увидела она с третьей попытки. А ещё говорят, что их подопечные медленные! Да тут журнал эксперимента проблема заполнить, а он, на минуточку, работает на хвалёной и безумно дорогой кремниевой технологии!       Да, Лола точно казалась умиротворённой: стеклянный купол с умеренным конденсатом, солевой раствор нужной концентрации и прозрачности, гелевая подушка. Сама сфера выглядела ещё вполне упруго. По её поверхности тянулись микроигольчатые электроды, под каждым из которых мерцал крошечный светодиод. Сквозь модифицированную кожуру просвечивали прожилки сосудов, и Кайса могла поклясться на черновике следующей грантовой заявки, что каждое утро видит утолщение проводящих путей. 🍹😵‍💫💗       — Да нет, серьёзно, Тамара отправила смайлик! Я тебе пр-р-равду говорю! — Кайса присосалась к соломинке в коктейле, забыв проверить, поверил ей собеседник или нет.       — Кто такая Тамара? — человек напротив услышал за полчаса около двадцати имён, так что ему было простительно забыть и перепутать. Он был почти уверен, что это то ли сантехник, то ли квартирная хозяйка, но вдруг нет?       — Да это один из органоидов тканевой нейроморфной архитектуры, — махнула рукой Кайса.       — Что?       — Ну, тканево-ионная вычислительная матрица, — сквозь разгрызаемый лёд объяснила Кайса.       — А?       — Объект с функциональной морфопластичностью, — вздохнув от того, что пришлось до такой степени упрощать, Кайса помахала официанту.       — Эм-м-м, — кажется, даже это звучало не до конца понятно.       — О боги-и-и, да думква это! Думающая тыква. Кошмар, до каких упрощений мы докатились. Ну и вот, не только я видела, как она складывала вывод в паттерн смайлика! Джейсон тоже. Мы выходили из лаборатории. Выключаем свет, я оборачиваюсь напоследок, а она… сложила светодиоды в то, что до жути похоже на улыбку! Я так орала. Джейсон вообще в обморок упал. Не, мне, конечно, стыдно за свою реакцию. Да ещё субстраты все начали эмоционально дрейфовать после этого. Кроме Вернона. Но он и так всегда был социофобом, а теперь в конечной стадии дегидрации — и подавно. Ты, конечно, скажешь, что у большинства органоидов при повышении вязкости среды снижается ионная подвижность, так что, ясное дело, петля гистерезиса сжимается, превращаясь в тонкую, почти прямую линию, и ты просто видишь, как они теряют память, застревают в ложных воспоминаниях и не могут выйти из этого напряжения на грани нервного срыва… — Кайса икнула. Новый коктейль уже был прикончен наполовину.       — Я… точно не собирался такое говорить.       — Ненавижу момент, когда происходит коллапс проводящих каналов, — она всхлипнула, но быстро взяла себя в руки. — Я в этом… в порядке. Но чё-о-о-орт! Понимаешь, у старичков после стимуляции релаксация может занимать ЧАСЫ. Они выглядят такими… задумчивыми… — Кайса сама стала походить на задумчивый образец. — Вот Кармен вчера…       — Я, пожалуй… — её собеседник сделал движение, подозрительно похожее на попытку встать. Он уже начал жалеть о том свайпе вправо, последовавшем за сужением зоны поиска до территории, прилегающей к LATTE. И о том, что поверил заверениям друзей, что «Чува-а-ак, цыпочки из лаборатории — просто дикие! Они только выглядят уставшими! Перепих гарантирован! Может, вы даже до бара не успеете дойти!». А они вот успели. И даже больше.       — Хочешь в секретную лабораторию… — она на секунду запнулась и неуверенно закончила: — Глен?       — Эндрю. Хочу.       — Надо вызвать это… с колёсами. Я сейчас.       — Такси?       — Ага. 🪫🥼🧠       В их убере был идеально работающий кондиционер, вода по цене коктейлей и… брошюры LATTE.       — О, ты только посмотри на это! — сказала Кайса с такой нежностью в голосе, будто внезапно наткнулась на свои детские фото, на которых все были какими-то беспрецедентно счастливыми и без малейших признаков деменции. Впрочем, выражение её лица быстро сменилось на чуть брезгливое: — А, эти для инвесторов.       Так как в убере было всё что угодно, но не аура взаимного влечения, Эндрю решил заглянуть в брошюру. Просто из праздного любопытства. Вовсе не потому, что они ехали ночью через тыквенные поля в секретную лабораторию, о направлении исследований которой он знал примерно ничего. И уж точно не потому, что ему внезапно пришло в голову, что он никому не сказал, куда пошёл.       — Ой как невежливо! — воскликнул он очень естественно. — Я же не представился, — сказал он водителю, встретившись с ним взглядом в зеркале заднего вида. — Я Эндрю Эллиот.       — Окей, — почти не недоуменно пробормотал водитель.       — Легко запомнить. Э — Эндрю! И Э — Эллиот. — После создания этой мнемонической связи Эндрю слегка успокоился и вгляделся в брошюру. LATTE Laboratory of Analog Tissue-based Thought Engineering Биогибридные нейроморфные вычисления нового поколения ❖ Кратко о нас LATTE разрабатывает органоидные вычислительные субстраты растительного генезиса — живые аналоговые процессоры с морфопластичной архитектурой. Наша технология объединяет ионную электронику, органическую мемристивность и адаптивное обучение без прошивки.       Мозг Эндрю начал пульсировать, словно пытаясь дистанцироваться от этих непонятных фраз. Но он зашёл уже слишком далеко, и сейчас нужно было не отступать, а попытаться добраться до цели. Он где-то слышал, что путь к сердцу исследователей лежит через искренний интерес к их исследованиям, так что…       — Что такое мемристивность?       — Это память, — Кайса подняла правую руку, — и резистор, — левая тоже поднялась, и теперь лаборантка выглядела как тот, кто собирался поиграть в пикабу с младенцем, — вместе! — Этот вариант игры был более пугающим, потому что на «вместе» она хлопнула в ладоши. Эндрю вздрогнул. Она засмеялась и потрепала его по волосам. О, первый физический контакт! — Ну, ты понял? Они работают как память, потому что их электрическое сопротивление меняется в зависимости от того, какой заряд через них прошёл. Они «запоминают», — тут появились воздушные кавычки. Эндрю заподозрил, что они сейчас вцепятся ему в плечи — это было одновременно пугающе и волнующе, — значение предыдущего тока и напряжения. Гистерезис, все дела. — Плечи его так и остались нетронутыми, но Кайса провела пальцем по карману его рубашки. Там лежала двадцатка и надежда на секс. Эндрю сглотнул. А впрочем, плевать, наощупь же непонятно! Может, у него там сотня!       — То есть они обучаемые, саморегулируемые и при этом биосовместимые? — он подсмотрел в брошюре — эти три слова занимали половину второй страницы.       — Бинго! — Кайса посмотрела на него какими-то другими глазами — хотя, возможно, её просто начало клонить в сон. — Не говоря уже о том… — Точно. Она зевнула. — Что они довольно устойчивы к средовым флуктуациям, и мы не прошиваем веса, мы выращиваем их.       — Выращиваем, — повторил Эндрю.       — Ага, — на этом подтверждении она притянула его за воротник и поцеловала. Сначала получилось скорее в нос, но она быстро сориентировалась в топографии его лица. 🎃⚡🎃       Кайса, как хихикающий локомотив, неумолимо тащила его за руку сначала через пустую парковку перед корпусами, потом — по коридорам, освещаемым только дежурным светом, время от времени прикладывая пропуск. В мозгу Эндрю мелькала мысль, что они делают что-то незаконное, и он даже представлял, что завтра его запихнут в огромную чёрную машину, привезут в какое-то секретное место и будут выпытывать, для кого он добывал секреты. Но так как иногда Кайса толкала его к стене и беспорядочно целовала, засовывая руки под одежду, страшные образы улетучивались, не успевая закрепиться.       Он даже не успел понять, что они уже в лаборатории, так как ожидал какой-то торжественной остановки перед этим — на воздушный душ, мытьё рук, или хотя бы надевание маски. А они просто влетели в очередную дверь, и, когда глаза немного привыкли к новому оттенку полумрака, он смог разглядеть… бесконечное поле пупырчатой плёнки? Только с очень большими пупырками? А когда в воздухе растаяло громогласное «Та-да!» Кайсы, он расслышал только как будто неравномерное тиканье и дыхание нескольких насосов.       Постепенно до него дошло, что он смотрит на стеклянные купола с… тыквами внутри?! Эндрю как завороженный подошёл к ближайшему. Светодиоды на тыквенной поверхности подмигивали так, что их можно было заподозрить в попытке загипнотизировать. Но умиротворение слетело, когда по кожуре пробежал фиолетовый заряд, оставляя затухающий след в виде то ли молнии, то ли сосудистого разветвления.       — Это Кайл, — услышал Эндрю за спиной и вздрогнул. Как он мог за секунду забыть, что Кайса рядом? — С ним всегда первым здороваются, так что он слегка возгордился.       — Привет, Кайл, — хотелось постучать по стеклу, но это показалось невежливым.       — Шучу. Нет у них эмоций, это всё наши попытки антропоморфировать всё подряд. Хочешь чего-нибудь выпить?       — А тут… есть что-то?       — Тыквенный латте, — сказала Кайса и тут же прыснула от смеха. — О боже, нет, конечно! Мы не едим своих подопечных! Мы теперь вообще не едим представителей их вида. Только представь наш День благодарения!       — Батат?       — Батат. Dr Pepper будешь? У нас тут шутка, что он доктор наук.       Эндрю кивнул. Кайл подмигнул. Кайса ушла. Посетитель на всякий случай отошёл к следующему ряду думкв. Около одной из них стоял какой-то брикет с воткнутой в него именинной свечкой и открытками. Нехорошо заглядывать в чужие открытки, но… Дорогой Стивен! Поздравляем тебя с 100-м днём активной работы в морфопластичном кластере LATTE! За это время ты проявил выдающуюся стабильность петли гистерезиса, сохранил влажность выше контрольной группы и ни разу не ушёл в фрустрационный дрейф (кроме того случая в прошлую пятницу — но кто такое помнит?). Твои сосудистые каналы показывают здоровое утолщение, а распределение импеданса напоминает нам о самом важном: история стимуляций важнее самих импульсов. Желаем тебе мягкой релаксации, низкого фонового шума и стабильной ионной подвижности ещё долгие циклы! С любовью (научной и как к коллеге), Команда LATTE P.S. Не слушай, если Кайл будет выделываться. P.P.S. Торт не ешь — это для людей.       Ниже было семь подписей и много смайликов.       Вторая открытка выглядела очень официально и подпись имела всего одну, зато от директора лаборатории: Уважаемый объект Т-104С! Коллектив LATTE поздравляет вас с достижением 100-дневного эксплуатационного цикла. Ваши показатели мемристивной петли, коэффициент ионной ретенции и степень морфологической пластичности находятся в верхнем квартиле. Благодарим за стабильность выходных паттернов, своевременную релаксацию и отсутствие ложных импедансных всплесков. Желаем дальнейших нейроморфных успехов и устойчивости к средовым флуктуациям. С уважением, Чандра Сингх, PhD       Ну и вообще на каком-то обрывке было накарябано от руки: Стивен, бро. 100 дней без коллапса сосудов — респект. Пусть импеданс будет низким, пластичность — высокой, а паттерны — выразительными. Оставайся крутым шаром. Твой органо-синаптический карбонный бро Макс       — Совсем никакого очеловечивания, да? — усмехнулся Эндрю, когда Кайса вернулась с газировкой.       — Ага, ноль вообще. Ну что, не терпится узнать, что они «делают»? — она слегка закатила глаза, как будто «делание» было чем-то до ужаса тривиальным и необязательным, но о чём все спрашивали.       — А они…       — Да. Обучаются и могут показать это. Кто-то до сих пор называет нашу систему искусственным интеллектом, но это неправильно, так что мы расшифровываем ИИ как «интраорганоидный интеллект». Ну, или «избыток интерпретаций» — ты скоро поймёшь почему.       Кайса потащила крутящего головой во все стороны Эндрю в прилегающую к лаборатории комнату и указала на слегка продавленное компьютерное кресло напротив триптиха мониторов.       — Я наконец-то узнаю ответы на все вопросы?       — Типа того, — Кайса молниеносно ввела длиннющий пароль. Эндрю уставился на экран, потом на клавиатуру, поискал глазами микрофон.       — Текстом. Смотри. — На чёрном экране винтажным шрифтом появилось: «3×4 =?»       Курсор мигнул.       Перескочил на строчку ниже.       Превратился в 12.       Моргнул снова.       Выплюнул 15.       — Э-э-это неправильно, — выдохнул Эндрю, недоумённо моргая.       — Обывателя слова, — Кайса крутанулась в кресле. — Что тут неправильного?       — Это объективно неверное вычисление.       — Ну, спроси, почему он так делает.       Эндрю почему-то прикоснулся к клавиатуре с опаской. Набрал «Почему ты неправильно отвечаешь?». Ничего не происходило несколько минут, если не считать ступни Кайсы, которая сбросила туфелю и весьма неказисто заигрывала с лодыжкой посетителя. Потом на экране вспыхнул и погас паттерн с чем-то, напоминающим неправильный шестиугольник.       — Что это?       — Говорит, что это был не неправильный, а оптимально безопасный ответ.       — Но он же… ничего такого не говорил?       — Это интерфейс «ИИ — человек-интерпретатор».       — А откуда ты знаешь, что…       — Мои интерпретации верны? Ниоткуда. Отовсюду. — Кайса чокнулась с его банкой, несмотря на то, что та стояла на столе. — А я тебе говорила, что они нас узнают?       — Не-е-ет.       — Узнают. По электростатике рук.       Эндрю непонимающе моргнул.       — Ты должен тут спросить: «Они помнят прикосновение с индивидуальными пиками?», а я бы ответила: «Да нет, мы просто электризуемся от ковролина». А-ха-ха-ха!       — Хм.       — Да не напрягайся ты так. Человек-оператор — часть контура. Это естественно.       — Тогда… — Эндрю опять повернулся к клавиатуре.       «Что будет со мной завтра?»       — О, а я как раз хотела тебе показать, что будет с тобой сегодня, — Кайса сдёрнула с себя топ. Её волосы поднялись за ним. Кажется, не только ковролин создавал заряд.       Минут через десять на экране промелькнуло что-то вроде паттерна улыбки. Кайса заметила это краем глаза и сильнее притянула к себе Эндрю. 🤍 1 ноября 2035 года LATTE Журнал регистрации хода эксперимента PMR-class output detected 1 ноября 2045 года Запись в личном дневнике Кайсы Ходила на ТО САМОЕ поле. Сегодня влажность там была выше среднего. Субстраты выглядели… довольными. Пообщались. Только-только начинаю принимать, что PMR был оправдан. Но я до сих пор не уверена, была ли эта вещь с Эндрю всего лишь предсказана или… индуцирована. Понимаю, звучит безумно. Как «А-а-а-а! Тыквы прикончили человека, потому что заподозрили, что он мне нравится». А вот «Наблюдался эпизод превентивного устранения внешнего человеческого фактора, потенциально способного изменить операторскую мотивационную среду и, как следствие, — привести к стрессу субстратного кластера» — вполне разумно выглядит, нет?