Сверхспособности. Лайо (и Белль)

      В мире, где магия была такой же частью жизни, как дыхание, а её линии на лице определяли судьбу, существовала своя иерархия. Были маги одно-, двух-, трёхлинейные, различающиеся мощью и сложностью заклинаний. Были избранники, чью силу признавали и усиливали особые волшебные палочки. Были маги со способностью к призыву богов. Были и те, кто не мог похвастаться ничем… не-маги (такие долго не жили). А на самой вершине этого магического Олимпа, словно сияющий алмаз на бархатной подушке, красовался ОН. Великолепный, лучезарный, невероятный Лайо Глянц.       Он был воплощением силы, о которой другие могли лишь мечтать. Его дар, магия Света, был столь же редким, сколь и невероятно мощным. В его руках свет становился послушной материей, из которой он создавал ослепительные защитные сферы, способные выдержать удар чудовищной силы, и лезвия чистого сияния, режущие с одинаковой лёгкостью и плотную броню тёмной магии, и самую толстую шкуру магических тварей.       — Я — Идеал! — провозглашал он, и его уверенный голос не оставлял места для сомнений. — Я — Номер Один! Настоящий Мужчина!       И что самое удивительное — он не врал. Его самовлюблённость была легендарной, но она была выкована из реальных, громких побед. Лайо сам был живой легендой, защитником, героем, чьё имя заставляло трепетать сердца врагов и зажигало надежду в сердцах обывателей. Он парил над миром, словно второе солнце, и его появление на поле боя — всегда эффектное! — означало неминуемый разгром противника (и автограф-сессию после).       Разумеется, у него были толпы поклонниц, ведь помимо невероятной силы и высокого статуса Лайо Глянц обладал ангельской красотой. Золотистые волосы он собирал в хвост, оставляя пару кокетливых прядей по обе стороны лица. Глаза насыщенного голубого цвета могли сиять добротой, но в бою их взгляд становился острым, как клинок. Даже маленькая родинка возле губы ничуть не умаляла его идеальности, наоборот, словно намекала на то, что это вполне реальный человек, была завершающей знак точкой в восклицании «Лайо Глянц — венец творения!». Девушки со всего магического мира вздыхали по нему, слали письма и подарки, мечтая стать той единственной, что сможет завоевать сердце величайшего мага поколения, но Лайо Глянц был для всех — и ничей.       Поэтому весь магический мир громко ахнул, когда Лайо, не омрачив свою биографию громкими романами, внезапно выбрал в спутницы жизни никому не известную Изабелль, Белль, обаятельную блондинку, похожую на свежую булочку со штрейзелем. Да, она знала несколько языков, виртуозно играла на фортепиано и обладала миленькими ямочками на щеках, но в ней не было огромной магической силы, усмиряющей драконов или замораживающей моря. Даже Мальта Барретт, в обществе которой Белль часто видели до свадьбы, хранила молчание, когда её спрашивали о подруге, или же отвечала так невпопад, что было ясно — информатор из Мальты никудышный. Но Лайо привлёк этот тихий омут — под спокойной поверхностью скрывалась глубина, в чём-то даже опасная, а потому притягательная.       Магия Белль, заключённая всего в одной линии на её милом личике, была менее зрелищной, чем у Лайо, но куда более глубокой. Она чувствовала музыку в тишине и красоту в простых вещах, умела заставить цветы распускаться быстрее и находить самые спелые фрукты на рынке. Но её истинная сверхспособность заключалась в том, что она была идеальной парой для невероятного Лайо Глянца. Этот дар не был врожденным. Белль пришлось открыть его в себе и вырастить, как редкий капризный цветок — впрочем, с выращиванием цветов у неё раньше не возникало проблем.       Но проблемы в итоге были. Белль понимала разумом, но не принимала сердцем, что сирена, возвещающая о кризисе, важнее ужина, который она готовила с таким усердием, а тень древнего демона, нависшая над городом, ставит крест на их долгожданной прогулке в парке. Она чувствовала досаду и пустоту в душе, которую не заполняли ни подарки, ни восторженные рассказы о его подвигах. Лайо не жалел для неё ни слов, ни сил — вот только со временем у него было плохо. Он был верен ей с тем же незыблемым постоянством, с которым солнце появлялось на небе, но Белль быстро поняла, что делить Лайо приходится не с другой женщиной, а с целым миром, который постоянно требовал его внимания. Она и не думала, что существует столько кровожадных тварей, мятежных народов и смертоносных метеоритов.       Она закрывалась, отстранялась, обижалась, но постепенно увидела в геройстве своего избранника доброту и смелость, а не пренебрежение ею и не пустую браваду. Лайо Глянц считал, что раз небеса так щедро одарили его, он не может вести себя как эгоист. И раз уж Белль полюбила человека, готового жертвовать собой ради других, то приходилось принимать правила этой игры. Она превратила своё ожидание в искусство и научилась ценить не количество времени, а его качество. Их редкие вечера вместе были настоящим праздником. У них появилось место, куда бы хотелось вернуться, и им обоим было комфортно в этом гнезде.       Их свадьба, разумеется, стала событием века. Мысленно Белль была готова ко всему. Прямо из-под венца её похитит вождь кентавров. Ифриты и джинны схлестнутся точно над лужайкой, где должен был проходить банкет. Котёнок какой-нибудь малышки застрянет на дереве — и в любом случае её без пяти минут муж отправится выполнять свой долг. Даже с котёнком — решение детских проблем Лайо не делегировал никому.       Но всё прошло идеально.       Лайо организовал торжество с присущим ему размахом. Внутреннее пространство церкви заполняло мягкое свечение множества парящих сфер, которые переливались разнообразными оттенками от мягкого рассветного золота до ослепительного белого сияния полуденного солнца. Когда Лайо спросили, клянётся ли он любить, оберегать и хранить верность Изабелль, он ответил громко и чётко:       — Я, Лайо Гланц, величайший маг этого мира, нахожу своё величайшее сокровище не в силе, а в сердце этой женщины. И я клянусь быть её щитом, её светом и её верным мужем, как и подобает настоящему мужчине!       Когда у них родился сын, мир увидел нового Лайо Глянца. Настоящий мужчина не боялся ничего, даже поменять наследнику подгузник. С гордостью он расхаживал по парку с коляской и шёпотом, чтобы не разбудить ребёнка, объявлял всем встречным:       — Взгляните на Лайо-младшего! Разве он не воплощение совершенства? Яблоко от яблони!       Белль смотрела на это, мягко смеясь. В их доме, полном тепла и света, великий Лайо Глянц был любящим мужем и счастливым отцом. Самым лучшим — по-другому он не умел.       — Белль, солнце жизни моей, мне нужно идти. Несовершенный мир требует присмотра совершенного мага, — говорил он, вставая из-за стола, на пару с сыном победив в сражении с кашей.       И Белль счастливо улыбалась, поправляя ему узорчатый шарф, который когда-то подарила. Лайо носил его всегда, к умилению публики, и ежегодно возглавлял рейтинги самых стильных магов мира.       — Возвращайся целым, мой Номер Один. И не забудь купить хлеб по дороге обратно.