Глава 5. «Два года спустя»

      Прошло два года. Я живу в другой квартире — светлой, с белыми стенами и зеркалами в золотых рамах. У меня своя студия, свой логотип на двери и ученицы, которые смотрят на меня с тем же восторгом, с каким я когда-то смотрела на своих наставников.       Каждое утро я включаю музыку, завариваю кофе и улыбаюсь — по привычке, не из-за кого-то. Теперь я умею быть счастливой без чьих-то сообщений.       Иногда думаю: всё, что было тогда, наверное, нужно было именно для этого — чтобы научиться не держаться за тех, кто решил уйти.       Сейчас у меня есть мужчина. Зовут его Павел, он полная визуальная противоположность Димы. Светловолосый, голубоглазый другой — спокойный, уверенный, настоящий. Он не обещает, но просто рядом. И от этого — спокойно.       Иногда, когда я крашу невест или актрис, ловлю себя на мысли: если бы не тот Дима, может, я и не стала бы той, кем стала.       Он ушёл — а я осталась. И впервые в жизни это не кажется потерей. Хотя ещё около полугода назад воспоминание об этом чернокнижнике вызывало дикую боль.       Даже общение с Олегом, с которым мы начали общаться ближе после обстоятельств с Димой, давалось тяжко.       Не знаю, почему я всё ещё не удалила номер, но удалила все сообщения кроме последних. Может, привычка. Может, слабость. Всё равно ведь была в чёрном списке — символично, да? Он заблокировал, но не исчез из головы. Со временем — просто стал тенью, фоном к новой жизни.       Два года — и я совсем другая. Моя студия живёт, клиенты возвращаются, ученицы делают первые шаги. Я научилась радоваться утру, не проверяя телефон. У меня есть Паша — спокойный, уравновешенный, с ним тихо и без качелей. Кажется, я выбралась.       А потом, одним обычным вечером, когда мой мужчина уехал по делам, телефон мигнул уведомлением. Имя, которое я не видела два года. «Дима».       Я долго смотрела на экран, не веря глазам. Он же... заблокировал меня. Неужели... разблокировал? Руки будто оледенели, но я всё-таки открыла сообщение. — «Чувство будто Каждое утро Вспоминаешь меня Позвони мне Если нужно Я долечу до тебя»       Просто текст. Припев из песни SUNAMI – «До тебя». Без комментариев, без смайлов, без «привет». Просто — песня, как будто крик из прошлого.       Сердце дёрнулось, будто кто-то резко вскрыл старую рану на сердце. Я перечитала слова, и пальцы дрогнули — ответить? Что? Зачем?       В голове всплыли кружки, его смех, как он делал «молнию» на губах, когда обещал молчать. Я даже слышала его голос, будто он рядом.       Закрыла диалог. Потом снова открыла. Потом снова закрыла. Написала Олегу. Он всегда был между нами, даже после. – Олег, он написал... – Воу... Серьёзно? И что думаешь делать? – Не знаю. – Если чувствуешь недоказанность — ответь. Если нет — молчи.       Хороший совет. Но сердце всегда громче логики.       День. Потом ещё один. Сообщение от него так и висело без ответа. Я думала: может, это ошибка? Или импульс? Может, он просто вспомнил. А может — просто скучно стало.       Но память не слушала логику. Я слышала припев в голове снова и снова, пока не дошло: мне больно не от того, что он написал, а от того, что я всё же хочу ответить.       Вечер четвёртого дня. Вино, свеча и колонка, играющая плей-лист из предложенных песен. И вот эта строчка — как спусковой крючок: «У камина в шесть утра, разбитая душа    И все твои обещания — Пустота.»       Я открыла чат и напечатала полный припев JONY & EMIN — «В камине»: — «В камине в шесть утра Фотография твоя Горят воспоминания О тебе У камина в шесть утра Разбитая душа И все твои обещания Пустота...»       Отправила. Сразу же захотелось удалить, но поздно. Сообщение прочитано. Сердце застучало так, будто я снова там — в гримёрке, с кистью в руке, и он улыбается в зеркало. Прошла минута. Потом вторая. Потом — три точки.       Он пишет. — «Я любил тебя. И, кажется, до сих пор люблю.»       Никаких песен. Просто слова, которые я ждала два года назад, а теперь не знала, что с ними делать.       Я положила телефон на стол, но он будто жёг ладонь даже на расстоянии.       Мне хотелось закричать, написать всё, что накопилось, но я просто сидела в тишине и слушала, как за окном кто-то смеётся.       Мир продолжал жить. А я — начала сгорать изнутри.