***

«Все, что рождается должно умереть. В этом неопределённом мире, только это определено». Тишина. Он не слышит собственного дыхания, а сердце, кажется, уже остановилось. Тёмные стены камеры Дома кандалов размываются перед глазами, сливаясь в единую картину, являя перед ним бездну. Да, он в бездне. С вершины превосходства и постоянства он пал в самую тёмную грязь вселенной, лишённый всякой любви и поддержки, погружённый в пустоту греха. Здесь тишина, но где-то там решается его судьба, он слышит отчаянные крики ненависти и оскорбления в свою сторону. Он ошибся, совершил грех, поднял мятеж, зная последствия. Дань Фэн был готов к ненависти. Но если ты готов к каким-то чувствам, не значит, что ты на них никак не отреагируешь. Если ты Верховный Старейшина с сотнями жизней, не значит, что твоё сердце черство. Ненависть проходила ножом по его полушариям мозга, выцарапывая оттуда самые стыдливые моменты, обнажая их и делая уязвимыми для остальных и его самого. Есть ли в этом всём смысл, если окончательная смерть близка? Сотни воплощений были единой жизнью: где-то яркой, а где-то серой, где-то счастливой, а где-то полной потерь. Но это была его жизнь. Одна единая, целостная. То, что сделало его Дань Фэном, революционером, готовым пойти на всё ради своей цели. А теперь это всё закончится. Это не простое перерождение. «О чем жалеть? На что мне злиться? Ведь участь моя была предрешена с самого начала». Он не переродится, он умрёт, исчезнет, перестанет принадлежать самому себе. Новый Старейшина отберёт его жизнь, его воспоминания, его чувства, его самого. Дань Фэн перестанет принадлежать себе, он утеряет главное в этой жизни. Всё то счастье, хранившееся в запахе распустившихся цветов, все те страхи и тайны, некогда живущих людей, которые доверяли ему, не кому-то другому. Запах любимого чая, горечь саке и мягкость его кровати. Атмосфера стен его дома, голос и привычки. Каждая деталь, что характеризовала его в течении тысяч лет. Он не хочет отдавать свои воспоминания, свои чувства, не хочет всё это терять. Его будто избивают как жалкое беспомощное животное, которое поднимается снова и снова, борясь за жизнь. Давится собственной кровью, но держится за собственные принципы, защищает самое дорогое для любого человека - свою личность. Он дёргает кандалами, сжимая кулаки и вводя в дрожь, вероятно, добрую часть Дома кандалов. Как там они? Что с теми, кто провожал его на верную смерть с отчаянием в глазах? Смогли ли они сбежать и остаться в безопасности? Хоть бы с ними было всё хорошо, лишь бы одного его ждало наказание. Можно ли исполнить хотя бы одно желание грешника на виселице? Он забудет о них через несколько часов, чужие руки полностью сотрут дорогих ему людей из памяти, растоптав чувства и так легко отдав их следующему Старейшине, которого он уже ненавидит. Кандалы холодные и жёсткие, одежда порвана, он выглядит жалко, уже совсем далёким от образа Дань Фэна. Но это он. Дань Фэн. Его личность со всеми сожалениями и обидами, привязанностью и чувствами. Он не хочет расставаться с ними. Не хочет, не хочет, не хочет. Цзин Юань, вероятно, разбирается с его приговором. Он стал таким самостоятельным. Уже совсем не тот мальчишка, что с горящими золотыми глазами смотрел на Дань Фэна. Где же сейчас его друг Инсин, ярчайшая звезда из них, ведь всегда был ближе к смерти, чем они? Что произошло с ним? Жив ли из них всех тот, кто больше всего ценил жизнь? Как они там вдвоём… Забудут ли они его? Будут ненавидеть? Останется ли хоть капля его образа в их душах, сохранят ли они дружбу и счастье, которое они так долго собирали? Будет ли вместе с ними Цзинлю и Байхэн? Разрушится ли их семья от потери одного человека? Он любил их. Это тяжкое чувство тянуло его вниз, заставляло разрывать собственные губы, сожалеть о сделанном. Боятся ненависти с их стороны. Он, вероятно, не переживёт, если кто-то из них возненавидит его, предпочтёт стереть из воспоминаний. Дань Фэн ненавидит свою судьбу. Он хочет вернуться в тепло семьи и лунного вечера, где слышатся мягкие и шутливые голоса полные заботы. Дань Фэн ненавидит свою жизнь. Но он не хочет её терять. Но потеряет. Его жизнь будет одной легендой, сном, что будет сниться новому Старейшине. Грудь тянет от осознания того, что все его личные терзания узнает незнакомый ему человек, что запишет их в книгу, которую прочитают десятки других. Его жизнь станет сказкой, она утеряет свою истинную ценность. «Вместе с росой паду, Вместе с росой исчезну, Я, как и Нанива, — сны и только сны…» Дань Фэн умрёт через… Один… Два… Смертный шёпот останавливается во время скрипа двери, этот звук отрезвляет, даёт понять, что всё, пути назад нет. Ему никто не поможет. Это действительно конец. Завтрашнего дня не будет, вчерашнего тоже, всё исчезнет, всё его сознание, прожившее тысячи лет уйдёт в пустоту вселенной. Все бережно хранящиеся им чувства сгинут, сгорят и станут пеплом, который стоит потереть пальцами и тот исчезнет окончательно. Спасите меня. Он судорожно начинает дёргать глазами, тело становится свинцовым, мысли о побеге собираются тут и там, но не дают никакой ясной картины. Уже поздно, это точка невозврата. Нельзя забрать слова и действия назад. Я не хочу исчезать.