...

Было тихо. Даже слишком. Минуту назад кричащие вороны вдруг умолкли. Где-то за горизонтом догорал отблеск потонувшего за горой солнца, ушедшего отдыхать. Только тихий хруст веток и безжизненных полусгнивших листьев под ногами разрывал вязкую тишину. А всё начиналось довольно хорошо... С самого утра светило солнце, земля немного подсохла, но кое-где ещё сверкали лужицы — следы недавно прошедшего лёгкого дождя, уже успевшие схватиться льдом. Лань Ванцзи, спрятавшись в доме, утопал в большом кресле, укутавшись в тёплый тяжелый плед, и грелся у камина, поглощённый детективом. На его коленях лежала собачья морда. Повсюду висели гирлянды, на стены были налеплены бумажные паутины, на полках стояли человеческие черепа и руки из папье-маше. В доме пахло глинтвейном и чёрным чаем. Громкий стук в дверь заставил Ванцзи отвлечься от книги. Собака возмущённо заворчала — она явно была напугана, и Ванцзи не понимал почему. Распахнув дверь, он сразу всё понял — на пороге стоял человек: весь такой средний и незапоминающийся от слова «совсем». Но что-то в его взгляде заставляло насторожиться. — Вам нравится Хэллуин? — Нет, — честно признался Ванцзи — Тогда зачем вы развесили тыквы перед входом? — Хм. — Ванцзи задумался. К тыквам он не имел никакого отношения. Они ему не нравились. Но эти оскаленные рожи они вырезали вместе с Вэнь Сюем, его молодым человеком, что-то вроде «тыквенного свидания». — Так вы осквернили тыкву забавы ради? — Мхм. — Данное искусство Ванцзи отказывался считать осквернением. Он попытался подобрать слова, чтобы урезонить незнакомца, но спустя секунду тот исчез, оставив после себя запах сандала и лёгкую ноту гнили. Как потомственному медиуму в тринадцатом поколении, Ванцзи не впервые было сталкиваться с призраками, поэтому эта встреча его не сильно смутила. Ванцзи ещё секунду постоял на пороге и вернулся назад. К тому времени, как домой вернулся с работы Вэнь Сюй, Ванцзи уже доделал ужин и благополучно забыл о странном визите, растворившись в тёплых объятиях, поцелуях и просмотре «Трупа невесты». — Жалко её, — Вэнь Сюй щёлкнул выключителем телевизора. — Всю жизнь ждала, а он — к другой. — Она сделала правильный выбор. — заметил Ванцзи, выбираясь из пледа. — Я бы так не смог. Держал бы. Мёртвой хваткой. — Мне стоит запастись рябиной? — Ванцзи коротко взглянул на него. Вэнь Сюй рассмеялся и потянул его к себе. — Ты жесток. * * * Ванцзи разбудил стук в окно. На часах было двадцать два тринадцать. Одуванчик тихо скулил, прячась под кроватью. Ванцзиподошёл к окну и увидел, как по стеклу медленно расползается ледяная ветка, заполняя собой всё пространство. Затем окно с треском распахнулось, несмотря на то, что Ванцзи точно помнил: он закрыл его после проветривания. В комнату ворвался морозный воздух. Ванцзи ощутил, как что-то тёмное проникло в комнату и затаилось в углу. Он замер, но, заметив краем глаза, как тень бросается на спящего Вэнь Сюя, метнулся на кухню. Быстрыми движениями он достал из шкафа специи: розмарин, соль и из соседней банки — ягоды рябины. Смешав всё в горсти, он вернулся и окатил тень получившейся смесью. Тень пронзительно закричала, съёжилась и выпорхнула в открытое окно. Ванцзи положил ягоды рябины рядом с подушкой Вэня, который лишь беспокойно вздохнул во сне, закрыл окно, согнал пса с постели. Сердце продолжалось колотиться где-то в горле. Ванцзи споро набрал номер тётушки Мэй, которая обучала его искусству с тех пор, как он впервые увидел то, что не должны видеть другие. Трубку взяли со второго гудка. — Ванцзи? — голос тёти был хриплым от сна, но собранным. Она всегда чутко спала, будто бы знала, когда нужна будет помощь. — Тётя. Прости, что поздно. У нас был... визит. *** Холодный ветер гулял между голых деревьев, закручивая в воронки последние жёлтые листья. Птицы молчали. Даже луна была скрыта тучей. Как и сказала тётя Лань Ванцзи ровно в полночь, стоя на перекрёстке в соляном круге, начал читать заклинание, призывающее духа неупокоенных тыкв, что мстил за свои детей. В руках он сжимал глиняный горшок, где тлели угли, смешанные с полынью, сушёной тыквой и щепоткой могильной земли — всё, что нужно для призыва мстительного духа. Воздух застыл, стал густым и прогорклым. К ногам начал ластиться тяжелый туман. Казалось, что он что-то шепчет. Ванцзи, закончив первый этап призыва, перешёл к следующему, кидая в горшочек сухие корки тыквы: — Дух, что ходит по следу обиды, явись. Ты, тот что мстит за раны своих детей, я зову тебя по праву крови и долга. Явись! Тени стали гуще, сплелись в высокую, зыбкую фигуру. Запах сандала и гнили ударил в нос. Ванцзи не дрогнул. — Приветствую тебя. — мягко начал Ванцзи, помня слова тетушки Мэй о том, что злого духа нужно попробовать успокоить словами, а если не выйдет, то изгнать с помощью святой воды и пепла из рябины. — У тебя есть право на злость. Но ту тыкву мы не пытались извратить. Мы вложили в неё всё почтение и любовь. Её суть не была осквернена. Просто ей придали другую форму. Ты не хранитель, а тюремщик, привязанный к пустой форме. Иди туда, где тебе место. Тень с шипением рванулась к нему, но, коснувшись соляного круга, отпрянула с болезненным воем. Ванцзи сделал шаг вперёд, высыпая горячее содержимое горшка на землю перед призраком. — Возвращайся в тень. Забудь дорогу к моему порогу. Уходи! Последнее слово прозвучало как щелчок захлопнувшейся ловушки. Фигура взвыла, затрепетала и рассыпалась чёрным пеплом, который тут же унёс ветер. Тишина на перекрёстке снова стала обычной, туман исчез. Послышался рокот проезжающего автомобиля, стук дождя и хлопанье крыльев какой-то птицы. Ванцзи устало вздохнул, ему не нравилось так много говорить, но ещё предстояло позвонить тётушке Мэй, та решительно отказывалась призвать существование любых сообщений. * * * Будильник запищал ровно в шесть. Ванцзи сел на кровати, чувствуя тяжесть во всём теле. Он не помнил, как оказался дома, но судя по не до конца просохшим волосам, он всё же принял душ прежде чем залезть в тепло. Спустя минуту его затянули в постель обратно крепкие руки, нахально подоткнули одеяло. — М-м? Ты что такой взъерошенный? — мурлыкнул Вэнь Сюй, уткнувшись носом в его шею. — В выходной можно поспать подольше. Опять призраки снились? — Не призраки, — поправил Ванцзи, сдаваясь лени и уюту, позволяя себе утонуть в тепле. — Один единственный ревнитель тыквенного искусства. Не оценивший твоё хобби. — Ну, скажи ему в следующий раз, — Вэнь Сюй уже почти засыпал, но при этом он крепче прижимал к себе Ванцзи, щекоча дыханием его шею. — Что это был шедевр. Скульптура, достойная того, чтобыеё помнили веками. Та тыква... У неё твоя улыбка. Я вырезал её, глядя на тебя. — Я не злобный. — Я про то, что в них была душа в отличие от того старого маразматика, которого пора было кинуть в костёр. — А тебе выгулять Одуванчика. Вон он уже в зубах тащит поводок.