Глава III. Тайная комната

      Она сидела, прижимаясь спиной к стене. Холод проникал в её плоть через тонкую ткань рубашки, добирался до костей, заставляя дрожать. Носики лакированных чёрных ботинок касались разбросанных осколков, которых здесь было немеренное количество. Оконная рама поросла мхом, какими-то вьющимися растениями, чьи листья свисали вниз, и от малейшего ветерка качались из стороны в сторону.       По ту сторону разбитого окна — несколько сотен метров высоты, море и скалы. Стоило сделать один неверный шаг, как оказываешься насмерть размазанной по земле. Лина встала и, держась за раму, осторожно выглянула вниз. Вид на бушующую воду и очередной патруль Алена закрывал густой туман, который, возможно, рассеится ближе к утру. Ноги подкосились, нервный ком подступил к горлу.       Это место стало чем-то большим, чем простой комнатой. Возможно, личным убежищем. Лина нашла её совершенно случайно. Две недели назад генерал был особенно не в духе. Вернулся с миссии с провалом, орал почти на каждого солдата. Пнул даже парочку. Альбину близко не подпускал, хотя она — его личный врач. Лина, проходящая мимо с сумкой, полной отчётов, попала просто под горячую руку. На неё накричали, а потому она решила поскорее убраться в тихие места, что-то вроде архива. Так зашла в библиотеку, в порыве обиды кинула сумку в стену, и металлический лист, скрывающийся за стеллажами и парой ящиков не разобранных книг, съехал набок.       Лина не очень понимала, почему её оставили в живых, выделили отдельную койку в казарме, ещё устроили на работу в архив, если могли просто оставить тонуть в море. Никто на эти вопросы не отвечал. Альбина предпочитала избегать правды, копаясь в медицинских исследованиях, Шелли не до этого, Ален слишком точно выполняет приказы, Джек… У того и спрашивать не стоило. Только от одного упоминания генерала трясся как осиновый лист. Пытаться что-то узнать у капитана Гаррота также доставляло проблем. Он на дух не переносил живых, не говоря уже про то, чтобы держать их на военной базе.       Вообще вся эта история началась ужасно нелепо: поссорилась с матерью, при этом выслушав в свой адрес достаточно много упрёков и сравнений с другими людьми, сбежала из дома и пошла гулять в лес, к озеру неподалеку. Хотела подышать свежим воздухом, голову прояснить, пар выпустить, а тут отправили в неизвестный мир.       Лина чувствовала себя ужасно неуютно. Каждый день с утра до вечера на неё было обращено много взглядов. Одни смотрели на неё с презрением, вторые с насмешкой, мол, долго не протянешь, третьи вообще не интересовались, предпочитая больше уделить время работе.       Ей, чёрт возьми, семнадцать. Она не военный, не кадет, что за секунду привыкнуть к новому режиму. Обычный подросток, попавший в дыру, из которой не выбраться. Это совершенно иной мир с другими правилами, существами, мирами. Насчёт Альбины она могла ещё понять — всё-таки живой организм среди нежити. Отличные возможности для исследования. Правда, стоило ли говорить про некоторые отклонения в здоровье? Помнится, Альбина только рассмеялась и сказала, что будет только рада таким «сюрпризам» (почему-то её осчастливил тот факт, что она будет личить Лину от депрессии). К счастью, она пока действует только вопросами, витаминами и безобидными смотрами, мол, «живой человек иначе воспринимает природу моря Вапир, если говорить про место жительства на постоянной основе».       Она приходила сюда в течение двух недель после того случая, стараясь не привлекать внимание. Смена в архиве заканчивалась в пять часов вечера, потом начиналась двухчасовая учеба в лазарете, а уже после неё свободное время. Лина всячески старалась исчезнуть с глаз всех. Всё равно она не нужна, чтобы ещё тревожиться. Принесла сюда уже и несколько излюбленных книг, и пару подушек. Осколки отодвинула в сторону. Часами могла сидеть и смотреть в одну точку.       Ей снились кошмары. Ужасные, длительные, от которых с трудом просыпался, как будто они специально утягивали обратно в царство Морфея, дабы продолжить издевательства. Последние события жизни в них перемешивались: то мать снилась пьяной и скандальной, то те самые эпизоды, когда её схватили скелеты и подняли на борт.       Больше всего тревожило, что Лина совсем не знала мир за пределами этих стен. Только на старой бумаге. Ей приходилось проводить всё время на базе. На патрули не допускали. В трюмы и другие отсеки запрещали ходить только из-за того, что она живая. Так что даже что-то увидеть своими глазами в море Вапира не представляло возможности. Да и генерал вряд-ли будет рад узнать, что один из его архивариусов проявляет любопытство к внешнему миру, нежели к работе.       Лина бросила взгляд на наручные часы, валявшиеся в кармане сумки. Недавно Ален смог их настроить. Круглые, с тонкими медными стрелками, которые пробегали мимо блестящих точек, заменяющих цифры. Прошло два часа, как она сюда пришла, и если бы не ворчания Гаррота, то просидела бы здесь дольше. Но если не появится на глазах у солдат, то все будут её искать, а ей не очень-то хотелось, чтобы тайную комнату нашли.       Послышались шаги. Тяжёлые, медленные. Как будто бы кто-то нашёл её убежище и сейчас поднимался наверх, чтобы настигнуть врасплох. Лина поняла, что бежать ей некуда, да и прятаться тоже. А потому она осталась стоять на месте, полностью приняв судьбу. За все дни нахождения на базе, удалось различать шаги разных людей, включая генерала. И потому сейчас Боунс шёл к ней.       — Две недели, — холодно произнёс он, появившись в дверном проёме. — Тебе стоит идти в разведку с какими-то навыками.       Лина напряглась. Она не знала, как реагировать на эти слова. То ли они звучали как высшая похвала, на которую только способен генерал, то ли констатация факта перед наступлением бури. В любом случае, оба варианта оставались не самыми лучшими. Стоило говорить о мыслях, что сейчас Боунс взорвется и прикажет отправить в карцер? Думаю, нет. Это и так всем известно. Лина склонила голову и посмотрела на него исподлобья.       — Вы меня отправите в карцер, да? — с наивностью спросила Лина.       Генерал склонил голову набок, прищурился. Что-то в этой девчонке его привлекало. И работу делает (благодаря ей архивы стали выглядеть куда лучше и собранее, даже если она и работала как помощница Джека), и нос не суёт свой в чужие дела. Только настораживала её замкнутость, которая придавала ей некую таинственность. Другие солдаты при виде него сразу же бросаются в разные стороны, а Лина... Она просто по-другому смотрит на жизнь. Почему-то когда он её увидел, то в груди что-то неприятно защемило.       — Нет, — вдруг спокойно ответил Боунс. — Пришёл убедиться, что мои догадки насчёт твоей причастности к этому месту верны.       — Значит…? — с неуверенностью спросила Лина, чуть расслабившись.       — В следующий раз, когда захочешь исчезнуть, оставь хотя бы Альбине записку, — ответил сурово Боунс, развернувшись и исчезнув во тьме лестницы.