вечность

Воздух в соборе был густым и неподвижным, насыщенным запахом ладана и воска. Высокие своды уходили в полумрак, а сквозь витражные стекла струился тусклый, цветной свет, ложась на каменные плиты пола призрачным бликами. Зал был полупустым: на деревянных скамьях, разбросанные по залу, сидели лишь семеро мужчин в чёрном: члены группировки. Кроме них никого не осталось. Перед алтарем, стоял гроб, окруженный бесчисленными свечами, чье трепещущее пламя отражалось в полированном дереве. На закрытой крышке стояла чёрно-белая фотография улыбающегося веснушчатого парня. – Дорогие друзья. Мы собрались сегодня под этими священными сводами, чтобы проводить в последний путь Феликса Ли. Чтобы в этом месте веры и вечности отдать ему наш долг памяти, любви и уважения. Пусть в эти минуты тишины наши сердца скажут ему всё то, что не успели. Пусть земля будет ему пухом. А наша память — тем вечным и неугасимым светом, который будет согревать и направлять. Всё прошло тихо, без слёз и громких прощальных речей. Группа мужчин удалилась, быстро попрощавшись. Около входа, под массивными сводами, стояла Юнхи, следив за всем со стороны. Она приехала в Сеул только ради того, чтобы попрощаться, но не решилась заходить внутрь. Ей казалось, что на похороны такого светлого человека, который хоть и имел свои темные секреты, должно было прийти больше людей. Хотя, возможно дело в чересчур раннем времени – на часах всего 9 утра. Дорога до дома прошла в полной тишине. С того рокового дня многое изменилось: девушка больше не могла жить прежней жизнью, поэтому закрыла Chronos и оставила Сеул с его темными воспоминаниями позади, переехав в небольшую деревушку в Кёнгидо. Теперь Юнхи владеет небольшим магазинчиком часов, больше не продавая детали. На деревянной вывеске красуется лаконичное “Aeternus”. Из штата работников – только она и молодой часовщик, собирающий замысловатые и красивые часы на любой вкус. Сейчас она едет именно туда, в свой тихий уголок и по совместительству новый дом. Открывает стеклянную дверь часовой лавки, проходя внутрь: нужно прибраться и выставить новый товар, и начать смену. Внутри так тихо – кажется, что она здесь одна – но Юнхи знает, что в мастерской за деревянной дверью уже кипит работа и создаются новые произведения часового искусства. Еще подходя к двери подсобки слышно, как кто-то напевает легкую мелодию себе под нос. Внутри царит творческий беспорядок, понятный лишь хозяину: ящички с блестящими деталями, флакончики со специальным маслом, чертежи с гравюрами старинных механизмов. На полках, как на пьедесталах, ждут своего часа хронометры разных эпох. В центре этого хаоса — рабочий стол. Он заставлен хитрыми инструментами: тонкими как игла отвертками, пинцетами, крошечными молоточками. Главный страж порядка здесь — лупа на гибком штативе, под взглядом которой оживают миниатюрные миры. Утренние лучи обрамляют фигуру брюнета, сидящего за столом спиной к двери. Часовщик полностью погружен в работу, и даже не замечает посетителей. Юнхи подходит к нему сзади, невесомо обнимая за плечи, и оставляет короткий поцелуй на макушке. – Доброе утро, Ликси. Парень откидывается назад, подставляя голову под нежные касания. Он действительно ведёт себя как капризный черный кот. – Как ты? – голос ещё хрипловат после сна. – Знаешь, стоять на твоих похоронах в компании кучи подозрительных мужчин явно не то, чем хотелось бы заниматься с утра. Как ты вообще работал на тех парней, с ними же рядом даже стоять страшно! – Юнхи обходит стол, вставая лицом к лицу с часовщиком, пока тот закатывает глаза, хоть на лице и проскакивает лёгкая улыбка. – Но из хорошего, я заехала в пекарню и привезла твой любимый чизкейк, так что отрывайся от работы и вперёд завтракать! – девушка хихикает, пытаясь поднять парня со стула. Сейчас Юнхи действительно счастлива. Она занимается любимым делом в живописном месте, но главное – со своим любимым человеком. Пусть даже по документам он умер два месяца назад, а сегодня утром она была на его похоронах.