Часть 1

Неистовый ливень, обрушившийся за окном, не давал Гермионе сомкнуть глаз. Начавшись ни свет ни заря, около половины пятого, он методично выбивал остатки дремы, превращая каждую минуту в мучительную пытку. Будильник предательски отсчитывал минуты до восьми, а время тянулось, словно нарочно давая волю терзающим ее мыслям. После войны, выпившей из волшебного мира всю душу, жизнь Гермионы, на первый взгляд, почти не изменилась. Так, во всяком случае, думали все вокруг. Она отказалась от перспективной должности в министерстве, не желая каждый день тонуть в ворохе пыльных документов и вновь переживать тот кошмар, через который им всем пришлось пройти. Ей хотелось тишины и покоя, чего-то далекого от магии. Поэтому она и устроилась учительницей в обычную школу, легко влилась в коллектив маглов и даже нашла себе очаровательную подругу. Но, как это часто бывает, видимость обманчива. Под маской спокойствия и размеренности скрывалась зияющая пустота. Война оставила неизгладимый след в ее душе, и никакие маггловские радости не могли ее заполнить. Ночные кошмары, в которых она снова и снова переживала самые страшные моменты, стали ее постоянными спутниками. И даже сейчас, сквозь шум дождя, ей чудились приглушенные крики и шепот заклинаний. Она пыталась рассказать об этом друзьям, но Гарри и Джинни, занятые своей личной жизнью и работой, казалось, не совсем понимали ее. Им тоже было нелегко, конечно, но они, как будто, научились жить с этим, а она – нет. Гермиона чувствовала себя одинокой, оторванной от мира, в котором когда-то была так уверена. Рон, лежавший рядом и тихо сопевший себе под нос, не слышал бешеного ливня, он как будто вообще никогда и ничего не слышал. Они с Гермионой встречались вот уже пять лет, и за эти годы девушка привыкла к нему, к его странностям, предпочтениям в еде, образу жизни, и просто пыталась жить также легко, как и он. Уизли был добрым и заботливым, никогда не перечил Гермионе и пытался сделать всё для её комфорта. Казалось, будто они созданы друг для друга: понимали с полуслова и всегда делали всё вместе. Парень постоянно её поддерживал в любых начинаниях и старался лишний раз не ругаться, дабы не портить отношения. Но что-то внутри Гермионы грызло. Не то чтобы Рон был плохим, нет, он был идеальным парнем, мечтой любой девушки. Но ей иногда казалось, что ее жизнь превратилась в болото: все стабильно, предсказуемо и… скучно. Ей хотелось чего-то большего, какой-то искры, приключения. Рон же, казалось, был вполне доволен текущим положением дел. Она тихонько вздохнула, стараясь не разбудить любимого. Дождь за окном не утихал, барабаня по стеклу, словно нашептывая о переменах. Гермиона перевернулась на другой бок, размышляя о предстоящей неделе. Работа, ужин с Роном, чтение новой книги – все как обычно. В голове ворочалась целая куча всяких мыслей, и Гермиона, поняв, что сон сегодня от нее сбежал, решила не мучиться попусту. Раз уж не спится, значит, пора вставать и готовиться к очередному серому, ничем не примечательному дню. Тихонько встав с кровати, стараясь не разбудить сонного Рона и не навлечь на себя поток его ворчания, Гермиона проскользнула в свои тапочки-бургеры. Этот забавный подарок от Гарри и Джинни, преподнесенный на прошлое Рождество, был далек от идеала: кое-где красовались потертости, а местами отклеивалась ткань. Но эти неказистые тапки хранили в себе тепло воспоминаний, делая их особенно дорогими. Шаркая тапками, Гермиона проковыляла на кухню, поставила чайник и направилась в ванную, в надежде хоть немного привести себя в чувство. В зеркале на нее смотрела тень себя прежней: огромные, зловещие круги под глазами — расплата за бессонные ночи; искусанные до крови губы выдавали переживания, а волосы напоминали скорее воронье гнездо, давно не знавшее руки парикмахера. Гермиона вдруг остро осознала, насколько махнула на себя рукой. Интересно, Рон это уже просто не замечает или боится обидеть и молчит? С этими мыслями Гермиона машинально сбросила с себя пижаму: просторную кофту с длинными рукавами и широкие штаны, расписанные забавными лягушками. Резко нырнув под душ, она открыла кран и тут же вскрикнула от неожиданности – вода обдала её ледяным потоком. – Чёрт! – вырвалось у неё. – Опять отключили горячую воду? Серьёзно? – пробормотала она себе под нос, дрожа от холода. Квартирка, которую Гермиона делила с Роном, была тесной, даже крошечной, да и район оставлял желать лучшего. Проблема с горячей водой давно стала её личным кошмаром. Гермиона заваливала письмами водоканал, но все её попытки утонули в бюрократической трясине. С трудом приведя в порядок свои непослушные каштановые локоны под ледяной водой, девушка торопливо вышла из душевой кабины и принялась за свои утренние процедуры: чистку зубов и умывание лица. К ее вящему удивлению, кожа Гермионы не требовала никаких дополнительных средств, она была идеальна от природы. Ей повезло с генетикой. Завершив все свои утренние дела в ванной комнате, девушка вдруг услышала свист чайника, о котором она совершенно забыла, уйдя с головой в свои мысли. Выключив чайник, и, как почти каждое утро, приготовив себе чай с молоком, от которого Гермиона зависела, словно от утренней дозы эликсира бодрости, она опустилась на мягкий стул. Тишина обволакивала кухню, и она жадно вдыхала её, пытаясь растворить в ней тревожные мысли, цеплявшиеся за сознание, как репейник. Умиротворение оказалось недолгим. В кухню просочился мужской, немного робкий голос. — Гермиона? — позвал Рон. — Ты где? Гермиона поморщилась. Вопросы, пропитанные утренней глупостью, особенно от Рона, всегда ставили её в тупик. Где же ей еще быть в семь утра? Наверное, она отправилась на пробежку под проливным дождем. Рон вихрем ворвался на кухню. — Почему ты не спишь в такую рань? Тебе же только к девяти на работу, — нахмурив брови, пробубнил он и опустился на стул напротив Гермионы. — Просто не спится, — тихо, с ноткой раздражения отозвалась она, осознавая всю абсурдность своего раннего подъема. — Решила, что лучше встать и собираться. Рон явно уловил неприязнь в её голосе. Ему показалось, что она и вовсе не хотела отвечать, но он сдержался, понимая, что новая ссора сейчас не нужна. — Сделать тебе чай? — спросила Гермиона бесцветным голосом, вставая со стула и отворачиваясь к раковине. — Не нужно, собирайся в школу, я сам о себе позабочусь, — мягко и заботливо ответил Рон. Он подошел к Гермионе, стоявшей к нему спиной, нежно поцеловал в макушку и скрылся в спальне, оставив её наедине с недопитым чаем и ускользающим чувством вины. Гермиона плеснула остатки чая в раковину, и, набрав полную грудь воздуха, шумно выдохнула, словно надеялась изгнать с этим выдохом рой тревог, сгустившийся вокруг нее. Медленным танцем тоски в глазах она направилась одеваться. Сегодня ее выбор остановился на классических брюках палаццо цвета ночи, чья ткань мягко обнимала бедра и рисовала бесконечную линию стройных ног. Темно-красное боди, цвета запекшейся крови, с дерзким вырезом, стало завершением образа. Образ получился балансирующим на грани: дерзкий, но не вульгарный, откровенный, но не кричащий – ровно столько, сколько нужно, с дразнящим намеком. Взметнув волосы в высокий, чуть небрежный пучок, Гермиона принялась колдовать легкий утренний макияж. Затушевав следы бессонных ночей под глазами консилером и подчеркнув бездонность взгляда тушью на светлых ресницах, она оросила кожу любимыми духами и поспешила в прихожую, избегая встречи с Роном. Ей нестерпимо хотелось вырваться из гнетущей атмосферы квартиры, надеясь, что за ее стенами она сможет вдохнуть жизнь полной грудью и на мгновение забыть о давящих проблемах. Обув черные лакированные каблуки и запахнувшись в теплое кашемировое пальто цвета горького шоколада, Гермиона выскользнула из квартиры, бросив на прощание: – Любимый, я ушла. Выйдя из подъезда, Гермиона оказалась под плотной завесой ливня. Раскрыв большой черный зонт, она вступила на мокрый тротуар. Город, словно умытый дождем, казался немного мрачным. Мокрые автомобили проносились мимо, разбрызгивая воду. Она быстро шла по улице, мимо закрытых магазинов и кафе, стараясь как можно скорее добраться до школы. Придя в школу, Гермиона вздохнула с облегчением. Холл встретил ее тишиной и полумраком. Лишь дежурный охранник кивнул ей в знак приветствия. Она шла по пустым коридорам, звук ее шагов эхом разносился по зданию. Раннее время, и здесь никого еще не было. Поднявшись на второй этаж, она зашла в свой кабинет. Здесь ее ждали учебники, тетради и план урока. Несмотря на непогоду и ранний час, Гермиона чувствовала прилив энергии. Она любила свою работу и знала, что сегодня ее ждет встреча с учениками, которым она сможет открыть мир русской литературы.