Глава 23. Лиса и волк

Вечер в Гриммо-плэйс 12 приобрёл черты своеобразного, но уютного ритуала. В камине потрескивали поленья, отбрасывая танцующие тени на стены, с которых наконец-то сняли портреты самых злобных предков Блэков. Константин, размешивая ложкой густой чай в стакане, наблюдал, как Тедди, свернувшись калачиком на ковре, потихоньку засыпал под мерный переплёт страниц в руках у Римуса. Тонкс, сидя на полу, с характерным ловким щелчком разбирала и чистила свой служебный автомат — подарок Константина, который она теперь предпочитала стандартной палочке в засадных операциях. Тишину нарушил сам Константин, что было для него нехарактерно. Он отставил стакан, и его взгляд, обычно сфокусированный на внутренних чертежах или тактических картах, стал рассеянным. — О чём задумался, мой пилот? — Тонкс подняла на него глаза, её волосы переливались спокойным медным оттенком. — Уже планируешь полёт на Луну? Или вычисляешь, как с помощью Маховика добавить в сутки лишний час для сна? Константин медленно повернулся к ней, и на его лице читалась лёгкая, несвойственная ему нерешительность. — Вспомнил... В России осталась одна подруга. Елизавета. Ей тридцать три, разведена. И... у неё своеобразный вкус. Тонкс перестала крутить затворную раму. Её бровь поползла вверх, а волосы стали цветом любопытного, холодного серебра. — Своеобразный? — переспросила она, в её голосе зазвучал профессиональный интерес аврора, сталкивающегося с новой загадкой. — Тащится от «волчьих повадок», — пояснил Константин, разглядывая узор на столешнице. — Для неё «оборотень» — это плюс. Даже бывший. Себя называет лисой. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием Тедди. Римус, сидевший в кресле, застыл с раскрытой книгой, но было ясно, что он не читает ни строчки. — Она магл, — продолжил Константин, словно оправдываясь. — Очень сговорчива. И достаточно традиционна... в своём роде. Случайную встречу не устроить, а вот пригласить погостить... — Он пожал плечами с показной небрежностью. — Нефиг делать. Может... пригласить её в гости? Лондон же, интересно. Тонкс медленно, почти церемониально, положила автомат на стол. Её взгляд стал пристальным, сканирующим. Она видела не ревность — это чувство было слишком простым для их запутанных отношений. Она видела новую, сложную и причудливую задачу. — Хм, — протянула она, и её губы растянулись в медленной, хитрой ухмылке. — Русская лиса, которая в восторге от оборотней... — Её взгляд скользнул в сторону Римуса, который замер, стараясь быть как можно менее заметным. — Знаешь, а это могло бы сработать. Для... социализации нашего общего волколака. Римус вздрогнул, словно его ударили током. Книга с грохотом упала на пол. — Прошу прощения? — его голос сорвался на фальцет. — Для чего? Константин перевёл взгляд с Тонкс на Римуса, и его лицо озарилось внезапным пониманием, словно он нашёл решение сложного уравнения. — А... Точно. Логично, — кивнул он. — Елизавете нужен «волк». А у нас тут как раз... слегка подвывающий экземпляр имеется. Без ликантропии, но с привычкой хмуриться и пить чай в одиночестве. Римус покраснел так, что веснушки на его носу стали почти невидимы, а затем столь же быстро побледнел. — Я... я не... я не товар для ваших маггловских знакомых! — выпалил он, вскакивая с кресла. Тонкс подошла к нему плавными, успокаивающими шагами. Её волосы стали тёплого, убеждающего розового, каким они бывали, когда она уговаривала его не прятаться от мира. — Римус, дорогой, — её голос звучал мягко, но настойчиво. — Ты же хочешь социализироваться? Вернуться в общество? А что может быть лучше, чем... частный тур по Лондону для приятной иностранной гостьи? Без давления. Просто... показать город. С учётом твоего графика. Она бросила быстрый, вопросительный взгляд на Константина, в котором читалось: «Ты уверен в этой своей лисе? Она не сбежит, узнав, что я был оборотнем?» Константин, поймав её взгляд, ответил вслух, обращаясь к Римусу с лёгкой усмешкой: — Лиза... она не сбежит. Если я ей скажу, что ты был оборотнем, её реакция будет: «О, как романтично! Настоящий зверь!» — он передразнил восторженный, мелодичный возглас. — Она из тех, кто находит красоту в... сложных вещах. И в шрамах прошлого, — он добавил, кивнув в сторону шрамов на лице Римуса. Римус смотрел на них обоих, словно они предлагали ему прыгнуть с утёса. Но за маской паники и возмущения в его глазах, если присмотреться, мелькала крошечная, давно забытая искорка... живого интереса. Интереса к чему-то, что не было связано с войной, потерей или тяжким грузом ответственности. Константин, не дожидаясь его ответа, достал свой странный, лишённый каких-либо чар магловский телефон. — Ну что, Ремус? — спросил он, его палец уже завис над экраном. — Готов к культурному обмену? Гостья из России, тур по Лондону... и никаких обязательств. Просто... посмотреть, что из этого выйдет. В воздухе гостиной повисло его предложение — пахнущее безумием, крепким чаем и слабой, но упрямой надеждой на то, что даже самая изломанная и запутанная жизнь может неожиданно сложиться в новый, пусть и весьма причудливый, пазл. Римус Люпин, бывший оборотень, воскрешённый муж и отец, стоял посреди комнаты, чувствуя себя абсолютно проигравшим, и впервые за долгое время ему было интересно, что же будет дальше.