Глава 36. Рыжее братство

Сцена. Нора Уизли. Кухня. Вечерний чай давно перешёл в стадию неформального общения. За столом, уставленным пустыми тарелками от пирогов Молли, сидели трое братьев. Воздух был густым и тёплым, пахнущим корицей и яблоками. Джордж внимательно, с лёгкой грустью в глазах, наблюдал за Фредом. Тот, в свою очередь, с энтузиазмом разливал по кружкам какой-то особый, шипучий эль собственного производства, который периодически менял цвет. — На, пробуй, — Фред протянул кружку Джорджу. — Называется «Эликсир Памяти». Должен помочь с... ну, с синхронизацией. Я там немного перца Дыхания Дракона добавил, для остроты ощущений. Джордж взял кружку, сделал глоток и поморщился. — Слишком сладко. Раньше бы ты не переборщил. Ты всегда был за кислинку. — Был? — Фред поднял бровь. — Я и сейчас за. Это ты, видимо, за время моего... творческого отпуска, вкусы испортил. Стал слишком серьёзным. — Кого-то надо же было отвечать за бухгалтерию, пока ты развлекался с призраками, — парировал Джордж, но в его голосе не было злобы, лишь лёгкая, привычная усталость. В этот момент на кухню, стараясь быть незамеченным, прокрался Перси. Он нёс под мышкой толстую папку с документами, явно надеясь ускользнуть в свою комнату. — Перси! — голос Фреда прозвучал как выстрел. — А вот и наш главный архитектор! Присоединяйся к скорбному пиршеству по моей былой остроте ума. Перси вздрогнул и остановился. — Я, э-э... не хочу мешать. У меня отчёт по... — Да брось ты, — Джордж махнул рукой и отодвинул соседний стул. — Отчёты подождут. Садись. Перси, с явной неохотой, опустился на стул, положив папку на колени, как щит. Фред налил и ему кружку эля, который в этот момент стал цвета морской волны. — Знаешь, Перси, — начал Фред, задумчиво глядя на брата. — Мы с Джорджем раньше частенько сомневались. — В чём? — настороженно спросил Перси. — Да что ты вообще наш брат, — невозмутимо продолжил Фред. — Ну правда! Все мы — рыжие, веснушчатые, с приветом. А ты — какой-то... другой. Правильный. Скучный. Словно инопланетянин под маской Уизли. Джордж фыркнул, поддакивая: — Бывало, думали, не подменили ли тебя в роддоме на маленького чиновника. Настоящий Перси, значит, где-то терроризирует Министерство своими проказами, а этот... его бледная копия. Перси покраснел и отвёл взгляд в сторону своей папки. — Но знаешь, что развеяло все сомнения? — Фред сделал драматическую паузу, его глаза весело блестели. — Твой шедевр. Тот самый документ. «Разрешение на эксгумацию останков Нимфадоры Тонкс, выданное ей же самой». Джордж закивал, и на его лице впервые за вечер появилась широкая, почти прежняя ухмылка. — Вот именно. Только настоящий, заправский Уизли мог придумать и оформить такую... сюрреалистичную хрень. Ты не инопланетянин, Перси. Ты — третий близнец. Просто ты всё это время маскировался под бюрократа. И у тебя это чертовски хорошо получалось. Перси сидел, пунцово-красный, и безуспешно пытался скрыть смущённую улыбку за своим стаканом. — Это... это была необходимая юридическая процедура, — пробормотал он. — В рамках кризисного менеджмента... — Ага, «кризисного менеджмента», — перебил его Фред. — Расскажи это старине Дамблдору, где бы он сейчас ни был. Представляю, что бы он сказал, глядя на это. В кухне на секунду воцарилась задумчивая тишина. — Нашёл бы в этом изящную поэзию, — сказал Джордж. — И, наверное, попросил бы копию для своей коллекции странностей. — Кстати, о Дамблдоре! — Фред вдруг оживился, его лицо озарилось огнём первооткрывателя. — А вы слышали последнюю конспирологическую теорию? Её в «Дырявом Котле» какой-то подвыпивший маглорождённый выдвинул. — Какую ещё теорию? — с подозрением спросил Перси. — А то, что старина Дамблдор — это наш братец Рон, вернувшийся из будущего! — с торжеством объявил Фред. Джордж поперхнулся элем. Перси просто уставился на Фреда в немом ступоре. — Серьёзно? — недоверчиво протянул Джордж. — Абсолютно! — Фред начал загибать пальцы. — Во-первых, он подозрительно много знал. Прямо всё наперёд. Во-вторых, чувство юмора! Ну чисто Уизли! Объявил победу Слизерина, а потом — раз! — и накинул Гриффиндору очков за героизм. «Ой, какая неожиданность!» — это же наше, семейное! — Он говорил Поттеру: «Вы спасли Философский Камень, это большая тайна», и тут же вся школа узнавала, — с растущим интересом добавил Джордж. — Именно! — Фред был на взлёте. — В-третьих, я смотрел его старые фото! До того как он стал седым патриархом, у него были явные рыжие проблески! Наш цвет, не иначе! Перси, забыв о смущении, с научным видом поправил очки. — Это... весьма спекулятивное утверждение. Доказательств нет. — А патологическое пристрастие к сладостям? — нанес решающий удар Фред. — Это же Рон в квадрате! Только вместо шоколадных лягушек — лимонные дольки! А знаешь, почему он завёл именно феникса? — Почему? — уже почти поверив, прошептал Джордж. — Потому что после Коросты-Петигрю он не мог доверять нормальным фамилиарам! Вдруг опять анимага-шпион подсунут? А феникс... феникс не может быть анимагом! Безопасно! В кухне повисла оглушительная тишина. Даже Перси смотрел на Фреда с открытым ртом, его мозг, вероятно, лихорадочно проверял теорию на соответствие известным фактам. Первым не выдержал Джордж. Он фыркнул. Потом захихикал. Затем его смех перерос в громовой, счастливый хохот, которого, казалось, не было слышно со дня битвы за Хогвартс. К нему присоединился Фред, их смех снова слился воедино, как в старые времена, заполняя кухню жизнью и радостью. Перси, глядя на них, сначала сдержанно улыбнулся, а потом и сам рассмеялся — тихо, но искренне. Он снял очки и протёр глаза. — Знаете, — сказал он, когда смех немного поутих. — С точки зрения формальной логики, теория абсурдна. Но... в ней есть определённое безумное очарование. И, должен признать, чувство юмора у Альбуса действительно было... своеобразным. — Своеобразным? — Фред подмигнул. — Он был Уизли, Перси! Просто он был самым хитрым из нас. Спрятался на самом видном месте. Джордж, всё ещё давясь смехом, поднял свою кружку. — Ну что ж... За Дамблдора. Нашего потерянного брата-путешественника во времени. И за Перси — нашего третьего близнеца, который наконец-то снял маску. Фред чокнулся с ним своей кружкой. — За Уизли! Настоящих, ненастоящих и тех, кто хорошо маскируется! Перси, всё ещё красный, но уже без тени смущения, поднял свой стакан. — За... за семейную солидарность, — сказал он твёрдо. — И за то, чтобы наши безумства были хотя бы правильно оформлены. И в этот момент, в тёплом свете кухни Норы, трое очень разных братьев снова чувствовали себя единым целым. Пусть и слегка треснувшим, перекошенным и абсолютно, безоговорочно безумным. Но своим.