Часть 8

Находясь в плену у Первого Ордена, Лея Органа никак не думала, что ей здесь начнут оказывать медицинскую помощь. Но как ни странно, именно это и произошло. В один из дней в её тюремной камере появился меддроид, который произвёл диагностику состояния пленницы, после чего её перевели в медицинский отсек «Непреклонного» и начали лечить. Конечно, одиночная палата, в которую поместили Лею, по-прежнему была для неё тюрьмой, из которой она никуда не могла уйти. Но при этом, как ни странно, медперсонал и охрана обращались с ней на удивление уважительно и деликатно, словно она и не пленница вовсе, а некая высокопоставленная особа. Только вот на её вопросы отвечать отказывались. — Почему я здесь? Почему меня лечат? — бывший лидер Сопротивления спрашивала об этом всех, кого могла, но никто не давал ей ответа. Дни шли за днями, складываясь в недели, а недели — в месяцы. И спустя полгода лечения опытными врачами с использованием самых передовых в Галактике медицинских препаратов и технологий, Лея поняла, что её болезнь отступает. Она стала чувствовать себя гораздо лучше, больше не страдала от приступов боли, и даже могла ходить, почти не пользуясь тростью. Но она по-прежнему не знала, почему же Кайло Рен решил вылечить её, вместо того, чтобы убить или просто позволить умереть от болезни. Неужели дело в том, что он… «Он всё ещё мой сын!.. Он всё ещё мой мальчик!..» Сердце Леи затрепетало от счастья, когда она поняла это. Да, несмотря на то, кем стал Бен, несмотря на всё ужасное зло, которое он совершил, он всё ещё человек, которому дорога его мать. Он всё ещё любит её, и несмотря ни на что, она тоже по-прежнему его любит. Осознав это, Лея начала упорные попытки дотянуться до сына через Силу, чтобы позвать его на откровенный разговор, о котором мечтала так много лет. Чего только она не пробовала, пытаясь мысленно общаться с Беном: взывала к его родственным чувствам, давила ему на совесть, напоминала о счастливых моментах его раннего детства. Не то чтобы их было так уж много, но всё же. «Пожалуйста, Бен! Мне очень нужно поговорить с тобой, приди!» — молила женщина снова и снова. Бен слышал её, она это точно знала. Только вот ответа всё не было и не было. Лишь однажды, после особенно отчаянной мольбы, Лея вдруг получила от сына короткий, раздражённый ответ, состоящий всего из трёх слов: «Я не Бен!» И этим было всё сказано. Эти три коротких слова наконец-то заставили Принцессу Органу понять одну простую истину: пытаться достучаться до сына путём напоминания ему о прошлом, бесполезно. Он окончательно отринул своё прошлое, отказался от него. И если она продолжит упрямо отвергать его настоящее, то никогда не сможет наладить с ним контакт. А это означало, что Лее придётся подавить свою гордость и перестать смотреть на сына с осуждением. Придётся перестать читать ему мораль и наставлять его на «путь истинный». Ведь он уже давно не ребёнок, которого она может воспитывать, нравоучительно глядя на него свысока. Он — взрослый, уверенный в себе мужчина, который выбрал свой путь. И повлиять на него она уже не в силах. Само собой, Лея не могла отказаться от своих убеждений и одобрить выбранный её сыном путь. Но всё же, она понимала, что если будет открыто демонстрировать своё неодобрение, читая ему нотации с позиции своего морального превосходства, то ничего хорошего не добьётся. Да и имеет ли она, старая неудачница, хоть какое-то право на морализаторство?! День за днём размышляя обо всём этом, Принцесса Органа наконец окончательно смирилась с тем, что её сын больше не Бен Соло, и никогда им не будет. Теперь её сына зовут Кайло Рен, и к Свету он уже не вернётся. Так что, теперь перед женщиной встал нелёгкий выбор: принять сына таким, какой он есть, или же отказаться от единственного во всей Галактике родного человека, который её любит, и которого она тоже любит, несмотря ни на что? После долгих душевных терзаний, выбор был сделан. Да, она примет Кайло Рена как своего сына. Возможно, будь Лея моложе и сильнее, её решение было бы другим, но она уже давно перестала быть стойким воином с железной волей. Не в силах больше противостоять гнёту обстоятельств, она, наконец, сдалась. «Кайло!» — впервые мысленно обратилась Лея к сыну по его новому имени. — «Кайло, пожалуйста, мне нужно поговорить с тобой!» И — о чудо! — это принесло плоды. В тот же день, несколько часов спустя, Верховный Лидер Кайло Рен впервые за полгода навестил бывшего лидера Сопротивления в её больничной палате. Он неожиданно и без предупреждения возник на пороге и властным жестом отослал из палаты охрану, чтобы поговорить с матерью наедине. Взволнованная встречей Лея наблюдала за тем, как высокий, статный, облачённый во всё чёрное мужчина с гордой, поистине королевской осанкой, подходит и останавливается перед ней, чтобы, скрестив руки на груди, окинуть уверенным взглядом сидящую на кровати и одетую в больничную робу женщину. Нет, он не Бен. Совершенно точно нет. — Значит, ты окончательно отказался от своего прошлого? — подала голос Лея. — Прошлое должно умереть, — категорично отрезал Кайло Рен. — Я больше ничего не хочу слышать о том, кем я был раньше. Надеюсь, это понятно, Генерал Органа? — Ни к чему нам этот официоз. Прошу, зови меня мамой, — Лея смотрела сыну в глаза, очень надеясь на то, что им всё-таки удастся каким-то образом поладить. Рен несколько секунд изучал женщину внимательным взглядом и прощупывал Силой, пытаясь понять, не задумала ли она какой-то трюк, чтобы перехитрить его. Наконец, поняв, что Принцесса Органа говорит искренне, и действительно принимает своего сына таким, какой он есть, мужчина кивнул. — Что ж, хорошо… мама. Я рад, что ты, наконец, поняла, что звать Бена бесполезно. Полагаю, теперь ты будешь называть меня Кайло? — Прости… — Лея опустила взгляд. — Я не готова называть тебя так вслух. Пока не готова. Однажды я смогу это сделать. Но не сегодня. Рен недовольно нахмурился, и его взгляд снова заледенел. — Зачем ты позвала меня сюда? — резким тоном спросил он. — Если есть что сказать, то говори быстрее. У меня не так много времени на разговоры с тобой. — Скажи мне, ты… действительно убил всех в Сопротивлении? — нерешительно поинтересовалась Лея. — Да. Они все мертвы, кроме тебя, — подтвердил Рен. — Чубакка? По Дэмерон? Кайдел Ко Конникс? — Мертвы. Сердце Леи пронзила боль. Это был ожидаемый ответ, ведь она уже несколько месяцев знала, что Сопротивление уничтожено полностью. Но услышать о гибели самых близких соратников ей всё равно было очень тяжело. — А… Рей? — помедлив, спросила женщина у сына. Во взгляде Рена что-то промелькнуло, и он помолчал пару секунд, прежде чем ответить: — Рей тоже мертва. Я убил её. Задушил своими руками. Это была правда, Лея чувствовала, что Кайло ей не лжёт. Женщину захлестнуло волной ещё более глубокой печали. Она так надеялась, что хотя бы Рей он пощадит! Хотя бы её! — Бедная Рей… Бедная девочка… — скорбно пробормотала Лея, и по её щекам покатились слезы. — Такая юная, такая красивая, такая одарённая… Она не заслужила такой участи… Женщина сгорбилась и закрыла лицо руками, не в силах сдержать рыдания. Сила, какой же это был ужасный и бесславный конец для столь прекрасной и выдающейся девушки! Если бы Рей отдала жизнь не зря, то её гибель было бы проще принять. Но нет, девушка погибла напрасно, как и все остальные. Несмотря на все их старания и жертвы, Первый Орден победил. — Рей участвовала в сражениях и убивала людей, — напомнил матери Рен. — Причём, не имея воинского звания, она делала это не по приказу, а по собственному кровожадному желанию! Но похоже, что для Леи Органы те бойцы Первого Ордена, которых с энтузиазмом убивала Рей, людьми не были. В отличие от самой треклятой мусорщицы, которая продолжала раздражать Кайло даже после своей смерти. — Она была такой хорошей, такой доброй девочкой… С такой чистой, светлой душой… — Лея утопала в своей скорби, оплакивая загубленную жизнь юной девушки, к которой за несколько месяцев успела сильно привязаться. Рен закатил глаза, вспоминая зверский оскал Рей. Сама доброта, ага! — Как бы то ни было, я не мог оставить в живых столь сильного и столь враждебно настроенного ко мне форсюзера, — заметил он. — Не нужно вам было враждовать! Вы могли бы стать такой прекрасной парой! Я так мечтала об этом… О том, как ты и Рей обрели бы счастье вместе… — продолжала причитать Лея, утирая слёзы. — Ты серьёзно, что ли?! — удивился Рен. — … Когда вы вдвоём прилетели на нашу базу, я была так рада! Подумала: вот оно! Хвала Силе, наконец-то мои мечты сбудутся! Если бы только ты… — Если бы я — что?! — раздражённо перебил Кайло. — Если бы я захотел быть вместе с заносчивой стервой, которая бы подавляла меня, верховодила мной и доминировала надо мной?! Значит, вот как ты представляла себе моё счастье, мама?! Спасибо, но такого «счастья» мне точно не нужно! «Он весь в отца!» — подумалось Лее. Она с тоской и ностальгией вспомнила, как Хан принимал в штыки её попытки им командовать. «…Я выполняю приказы только от одного человека — от МЕНЯ!..» И в самом деле, было бы странно, если бы сын двух сильных, обладающих лидерскими качествами личностей, смирился со своим подчинённым положением в паре. А ведь Рей обязательно пыталась бы загнать Бена под каблук. Зная её, в этом можно было не сомневаться. — У Рей был… сложный характер, — признала Лея, беря с прикроватного столика салфетку, чтобы вытереть лицо от слёз. — Вероятно, тебе рядом с ней и правда было бы непросто… Я знаю, каково это, когда в отношениях сложности. У нас с твоим отцом тоже не всё было гладко… — Это ещё мягко сказано! — фыркнул Рен, прекрасно помня, как родители ссорились, когда он был ребёнком. Помня, как забивался в укромное место и сидел там, дрожа от страха и слушая их громкие крики и грохот разбивающихся вещей. — И чего ради вы так долго оставались вместе?! Он до сих пор не мог этого понять. Ведь ясно же, что контрабандист и принцесса совершенно не подходили друг другу как пара. А характеры обоих делали совместную жизнь просто ужасной, как для них самих, так и для их беспомощного маленького сына. Лея вздохнула и подняла взгляд на стоящего перед ней мужчину. Что она может ему сказать, чтобы он понял её и не винил за то, что ему пришлось расти в столь нездоровой обстановке?! — Тебе кажется, что наша семья была… дисфункциональной… — начала она, но Рен её перебил. — Мне не кажется. Я это знаю. — …Но несмотря на мезальянс, разногласия и ссоры, мы с Ханом любили друг друга, и были счастливы вместе, хоть и не всегда. Да, в наших отношениях бывали трудные времена, но ради любви всё можно перетерпеть! Любовь всё преодолеет, и всё простит! И вы с Рей могли бы быть счастливы, если бы только ты впустил любовь в своё сердце! Рена совершенно не тронула эта речь. Он шагнул вперёд и немного наклонился, чтобы приблизить своё лицо к лицу женщины, тем самым подчеркнув важность своих слов. — Я бы никогда не смог полюбить эту наглую мусорщицу, мама, — категорично заявил он. — Потому что я её ненавидел. Ненавидел всей душой за её стервозность, за её высокомерие, за её вечно оскаленные в мой адрес зубы, и за шрам, который она оставила на моём лице. А ещё за то, что эта мерзкая девчонка незаслуженно заняла моё место в сердце моей родной матери! — Твоё место никто никогда не занимал! Я люблю тебя, и всегда любила! — заверила Лея сына. — Ты плохо это показывала, — хмыкнул Рен. — Знаю. И мне жаль… сынок, — женщина виновато опустила голову. Брови Рена поползли вверх. Этого он услышать не ожидал. — Вот как? — У меня было время подумать, пока я находилась здесь, — пробормотала Лея, понимая, что пришло время для самого важного признания. — И теперь я, наконец, готова признать то, что в молодости совершила огромную ошибку. Став матерью, я должна была сделать тебя своим главным приоритетом, но вместо этого я с головой ушла в политику, а тебя задвинула на задний план. Я не должна была так поступать, сынок… Рен молча смотрел на неё, с трудом веря в то, что действительно слышит всё это. Лея подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза полным раскаяния взглядом. — Мне очень жаль, что я была плохой матерью для тебя. Теперь я понимаю, что всё было бы иначе, если бы я уделяла тебе больше внимания и дарила тебе любовь, когда ты в ней нуждался. Пожалуйста, прости меня!.. И прежде, чем Кайло успел отреагировать, Лея вдруг поднялась с кровати, шагнула к нему и крепко обняла. Потрясённый мужчина застыл в ступоре, чувствуя, как она прижимается к нему, а её тело вновь сотрясается от рыданий. Генерал Лея Органа плакала на груди своего врага, истребившего всех её друзей и соратников. Это было невероятно. Медленно и нерешительно, Кайло Рен поднял руки и обнял её в ответ. — Если бы только у меня был шанс всё исправить… — сквозь слёзы бормотала Лея. Теперь ей уже точно было всё равно, что с ней будет дальше. Если её приговорят к казни за военные преступления — так тому и быть. Она сказала сыну то, что должна была сказать, и теперь будь что будет. Неизвестно, сколько времени они простояли так, в объятиях друг друга. Но затем, поняв, что плач Леи утихает, Кайло мягко отстранил её от себя, держа за плечи. — Пойдём со мной, мама. Я тебе кое-что покажу, — предложил он и взял женщину за руку, ведя её к выходу из палаты. — Куда мы пойдём?! — встревожилась Лея, бросая взгляд на свою трость, стоящую возле кровати. — Не волнуйся, идти придётся недалеко, — успокоил её Рен. — Это здесь, в медицинском отсеке. Идти и правда пришлось совсем недалеко. Выйдя из палаты в коридор, они прошли всего-то пару десятков метров, прежде чем Рен открыл одну из множества одинаковых дверей, и завёл Лею в какое-то помещение. Это тоже оказалась больничная палата, наполненная сложным медицинским оборудованием, которое светилось и пищало. Посреди палаты находилась белоснежная капсула, и в ней явно кто-то лежал. Стенки капсулы были полностью непрозрачными, и лишь над лицом пациента располагалось окошко, к которому Рен и подвёл Лею, позволяя ей заглянуть внутрь. Сделав это, Лея ахнула, чувствуя радость, которая захлестнула её, волной прокатившись по всему телу. — Рей! Так ты сохранил ей жизнь?! Да, в капсуле лежала Рей. С закрытыми глазами, явно без сознания, но живая! Об этом красноречиво говорила кардиограмма на присоединённом к капсуле сердечном мониторе. — Я бы так не сказал, — небрежно отозвался Рен. — На самом деле, живо только её тело, а её мозг умер от кислородного голодания, когда я её задушил. Радость тут же сменилась печалью, горечью и разочарованием, когда, обратившись к Силе, Лея потянулась к Рей, но не почувствовала в ней души. Девушка действительно была мертва, хотя её сердце всё ещё билось. Бледная, с заострившимся личиком, она лежала в капсуле, словно могильный мраморный памятник самой себе. — Но… зачем? Зачем ты поддерживаешь жизнь в её теле, если она уже никогда не придёт в себя?! — Лея взглянула на сына с недоумением. Рен не стал отвечать на этот вопрос. Вместо этого он подошёл к пульту управления капсулой и нажал на какие-то кнопки, от чего белые стенки вдруг стали прозрачными, позволяя Лее увидеть Рей целиком. И зрелище потрясло женщину до глубины души. Исхудавшее, обнажённое тело девушки было опутано проводами и трубками. Лея увидела, что обе руки Рей по локоть отрезаны. Но это было не самым шокирующим в представшем взгляду Леи зрелище. Самой шокирующей деталью был облепленный датчиками большой живот Рей. — И всё-таки я нашёл ей отличное применение: выносить моего наследника, — самодовольно заметил Рен, а потрясённая Лея ахнула, прижимая ладонь к лицу. — Она… беременна?! — Да. Моим ребёнком. Я почувствовал это, пока душил её: благодаря мне в ней зародилась новая жизнь. Позволить погибнуть отпрыску двух могущественных форсюзеров было бы ужасным расточительством, поэтому я принял меры. Так что, можешь меня поздравить, мама: у меня будет сын. И очень одарённый. А после того как он появится на свет, тело Рей будет отключено от системы жизнеобеспечения и утилизировано за ненадобностью. — Ты… ты… — с ужасом забормотала шокированная Лея. Несмотря на все ранее совершённые её сыном преступления, ей с трудом верилось, что он мог так поступить. — Ты изнасиловал Рей. А потом убил её и превратил её тело в живой инкубатор… «Что ты за чудовище!..» — эту мысль женщина не озвучила, но тем не менее, Рен через Силу прекрасно услышал её. И не стал возражать. Принцесса Органа долго молчала, стоя перед капсулой и печально глядя на лежащее внутри тело. И понимала, что на самом деле, это уже не Рей. Настоящая, живая, весёлая Рей ушла навсегда. Она больше никогда не откроет свои красивые глаза, никогда не улыбнётся своей чудесной лучезарной улыбкой с милыми ямочками на щеках... Никогда не обнимет собственного ребёнка… Слёзы горя и сострадания вновь покатились из глаз Леи. Сострадания не только к ушедшей из жизни юной девушке, но и к растущему в её животе малышу. — Твой сын однажды спросит тебя, что случилось с его матерью, — пробормотала женщина, не сводя взгляда с неподвижного тела девушки. — И что ты ему ответишь? — Скажу правду, — пожал плечами Рен. — Скажу, что его мать была моим врагом, и пыталась меня убить. И потому я был вынужден убить её. — И ты думаешь, он простит тебя за это? — Простит, никуда не денется. Идём, нам пора, — Кайло вновь сделал стенки капсулы непрозрачными, после чего взял свою мать за руку и настойчиво повёл её к выходу. Они вернулись в палату Леи, где она вновь уселась на кровать, продолжая медленно отходить от только что перенесённого потрясения. Рен же снова встал перед ней, скрестив руки на груди. — Ты напрасно считаешь меня воплощением зла, мама, — заявил он. — Да, я убивал, но и на твоих руках немало крови. Война есть война. Но теперь она закончилась, благодаря мне. — И теперь ты вновь ввергнешь Галактику под гнёт диктатуры, как это было при Империи… — не глядя на сына, пробормотала женщина. — А вот тут ты ошибаешься, — Рен отрицательно покачал головой. — Я не Император Палпатин, и в отличие от него, не стремлюсь к абсолютной власти. Всё, чего я хочу, — это мира и порядка для всех планет в Галактике. И теперь, когда никакие сопротивляющиеся здравому смыслу террористы не мутят воду и не ставят Первому Ордену палки в колёса, у меня есть все шансы этого достичь. Удивлённая Лея подняла голову и всмотрелась в лицо сына. То, что он не собирается становиться диктатором, стало для неё новостью. — Знаешь, я ведь не просто так решил показать тебе Рей, — продолжал Рен. — Я показал её тебе, потому что у меня есть к тебе предложение, мама. Я знаю, что у меня не будет достаточно времени для того, чтобы заниматься сыном. И я предлагаю тебе возможность помочь мне с этим. Ты ведь хотела бы получить второй шанс на то, чтобы подарить любовь и заботу родному тебе ребёнку, верно? Так вот он, твой шанс! Кайло сделал паузу, давая Лее возможность осмыслить его слова. Глядя в её удивлённые глаза, он продолжил официальным тоном: — Если ты согласишься, то я объявлю тебя умершей, но на самом деле ты останешься в живых. Будешь жить в комфорте и растить твоего одарённого внука. Только имей в виду, что в политику ты больше никогда не сунешься, и Сопротивление никогда не возродишь, я тебе этого не позволю. И промывать моему сыну мозги своими либеральными идеями не позволю тоже. Не сказать, чтобы Лею сильно прельщала обрисованная Реном перспектива. Ведь если её официально объявят умершей, то она будет, по сути, никем. Бесправным пустым местом без возможности хоть как-то влиять на свою собственную жизнь. И само собой, такой вариант развития событий совсем не устраивал принцессу Альдераана. — А если я откажусь? — Лея слегка вздёрнула подбородок, глядя сыну в глаза. Тот многозначительно промолчал несколько мгновений, прежде чем точно таким же официальным тоном сообщить: — Если ты откажешься, то, как лидер Сопротивления, будешь казнена за военные преступления. А трансляция твоей казни на всю Галактику ознаменует окончательный триумф Первого Ордена. Итак, решай: ты со мной или нет? Умереть физически или жить официально мёртвой, третьего варианта у Леи не было. Какое же из этих двух зол ей выбрать? На самом деле, угроза физической смерти совсем не страшила Принцессу Органу. Она не боялась умереть, поскольку прекрасно знала, что смерть для обученного форсюзера — это не конец. Знала, что на той стороне она сможет воссоединиться с Люком… Какое-то время назад Лея даже хотела этого, но сейчас вдруг поняла, что ещё не готова уйти. Поняла, что для неё ещё есть место в мире живых. Потому что скоро на свет появится её внук. В воображении Леи мелькнул образ темноволосого и кареглазого малыша, так похожего на её сына в младенчестве. Ребёнка, у которого не будет матери, а будет лишь жестокий, отстранённый и вечно занятый важными политическими делами отец. Чувствительный к Силе мальчик будет расти, окружённый чужими людьми, не способными подарить ему искреннее душевное тепло, в котором он будет отчаянно нуждаться. И лишь она, Лея Органа, сможет дать ему это. Сможет подарить своему внуку ту любовь, которую недодала сыну. И тем самым она сможет хоть как-то реабилитироваться, чтобы не быть такой уж полной неудачницей. Да-да, она ещё сможет сделать так, чтобы её жизнь обрела смысл! Чувствуя воодушевление, Принцесса Органа подняла взгляд на лицо своего сына. Она не знала, сможет ли когда-нибудь простить его за все загубленные им жизни. Хан, Люк, Рей, Чуи — всё они погибли по его вине… Да, Кайло Рен — чудовище, но всё же, Лея чувствовала, что он не лжёт, говоря о том, что не хочет становиться диктатором, как Палпатин. И если он действительно намерен стремиться к всеобщему благу для всех жителей Галактики, то она поможет ему всем, чем сможет. Всем, чем он позволит ей ему помочь. — Я с тобой, сынок.