Часть 22

На следующее утро Стася проснулась с лёгким чувством тяжести на душе, но с решимостью в глазах. Её мысли всё ещё крутились вокруг вчерашней ссоры, но теперь добавилось ещё одно дело — разговор с менеджером Алиной. Стася понимала, что некоторые моменты нужно разбирать не с эмоциями, а с холодной логикой и чёткой позицией. Она быстро собралась: лёгкий макияж, удобная, но строгая одежда — чтобы выглядеть уверенно, но не раздражающе. Волосы собрала в аккуратный высокий хвост, словно формируя себя на новый день, как на сцену. Завершив утренние приготовления, она вышла из квартиры, села в Ламборджини и направилась в офис. По пути сердце колотилось, смесь раздражения и сосредоточенности делала каждый поворот дороги ощущением внутреннего напряжения. Но внутри она знала: сейчас важно не дать эмоциям управлять разговором, а выстроить все факты по полочкам. Приехав на парковку офиса, Стася вышла из машины и сделала глубокий вдох. Её взгляд на стеклянные двери офиса был твёрдым — сегодня она выяснит, почему её менеджер допустила недосмотр в важных вопросах, и как это могло отразиться на её карьере и комфорте. Войдя в офис, она сразу заметила Алину за столом, увлечённую работой. Стася подошла и, чуть наклонив голову, сдержанно произнесла: — Нам нужно поговорить. Сейчас. Алина подняла взгляд, мгновение растянулось в напряжённой тишине, где каждая секунда казалась громче слов. Стася знала: этот разговор определит не только рабочие моменты, но и доверие, которое было между ними. — Стася, привет, — начала Алина, пытаясь сохранять спокойствие. — Ты, наверное, злишься… — Нет, — перебила её Стася, не давая вставить слово. — Злюсь не на эмоциях, а на фактах. Нам нужно обсудить ситуацию с подкастом. Ты знала, кто будет ? — голос был ровным, но в нём чувствовалась стальная уверенность. — И не уточнила. Алина нервно пожала плечами: — Я думала, что всё будет нормально… — Ты «думала», — повторила Стася, чуть наклонив голову, — но факты говорят об обратном. Я стою в гримерке, не знаю, кто придёт, а потом передо мной — Валя. Бывшая моего мужчины. Ты понимаешь, какой это стресс для меня? Это не просто «недосмотр». Это влияет на мою работу, моё настроение, мою концентрацию.  Алина пыталась что-то возразить, но Стася продолжала: — Менеджер должен предугадывать ситуации, не ждать проблем. Я не хочу, чтобы в будущем мы снова оказались в такой ситуации. Я доверяю тебе, Алина, но доверие нужно поддерживать действиями. — Хорошо, я поняла, — тихо сказала Алина. — Я учту это, больше такого не повторится. Стася кивнула, но её глаза не смягчились. — Мне важно, чтобы больше не было «думала», «надеялась», «вроде бы». Каждое мероприятие, каждая репетиция, каждый контакт — всё должно быть под контролем. Ты отвечаешь за это. Алина кивнула ещё раз, уже более серьёзно: — Я буду внимательнее, обещаю. Стася сделала паузу, глубоко вдохнула и, чуть смягчив тон, сказала: — Я ценю твою работу и доверяю тебе, но мне важно видеть, что мы двигаемся в одном направлении. Если такие ситуации повторятся, я буду вынуждена принимать более жёсткие решения. Алина кивнула, почувствовав серьёзность происходящего. Стася сделала шаг назад, чуть расслабилась: — Ладно. Разбор полётов окончен. Теперь мы знаем, как действовать дальше. Она повернулась, оставив Алину за столом, с ощущением, что контроль над ситуацией восстановлен. Внутри Стася чувствовала лёгкое облегчение — напряжение спало, а цель достигнута: правила ясны, границы определены, доверие подкреплено ответственностью. Стася стояла у машины на подземной парковке офиса, сжимая руль, будто удерживая в руках свои мысли. В голове крутилось всё: слова ссоры, крик, обиды и недопонимания. Она набрала короткое сообщение Егору: “Где ты? Можно подъехать?” Через пару минут пришел ответ: “Я на студии. Заезжай.” Сердце немного успокоилось — он не отмахнулся, не проигнорировал. И это уже было важно. Она глубоко вдохнула, вышла из машины, поправила волосы и медленно поднялась к входу. Внутри Егор уже ждал её в комнате для отдыха. Он встал, как только она вошла, и на его лице была смесь напряжения и лёгкой улыбки. Стася вошла в студию, вдыхая знакомый запах инструментов и музыки. Егор был уже там, слушал трек, наушники свисали с плеч, но, заметив её, он сразу отложил всё. В комнате повисло напряжённое, но тихое ожидание. Они сели на диван, чуть развернувшись друг к другу. Сначала шли аккуратные разговоры о вчерашнем дне, о том, кто что имел в виду, какие слова ранили. Они обсуждали, спорили, пытались понять друг друга.И вдруг Стасе стало невыносимо держать всё в себе. Она глубоко вдохнула, посмотрела Егору прямо в глаза и сказала: — Егорь… я хочу тебе признаться. Если так будет продолжаться дальше… если эти ссоры, недопонимания, если твои тараканы в голове не уйдут… — её голос слегка дрогнул, но она продолжала уверенно — я больше не смогу столько терпеть. Я уже многое натерпелась в жизни… Мне хочется нормальных, здоровых отношений. Без игр, без постоянных сомнений, без… вот этого всего. Я хочу отношений, которые могут вести к чему-то настоящему. И если ты не сможешь это дать, если не справишься с собой, нам точно не по пути. Она замолчала на мгновение, глядя на него с открытой, честной искренностью. Её сердце билось быстро, но взгляд был решительным. Егор опустил глаза на её руки, сжал их в своих, потом медленно поднял взгляд: — Стася… я понимаю. И я хочу этого с тобой. Я готов меняться. Я готов работать над собой. Я не хочу терять тебя. Стася глубоко вздохнула, отводя взгляд от Егора. В её глазах мелькнула усталость, смешанная с решимостью. — Егор… — тихо, но твёрдо, — мне хочется немного побыть одной. Мне нужно дать тебе время подумать. Подумать, нужно ли нам всё это… Может, проще просто разойтись и не мучить друг друга? Она сделала паузу, чтобы слова успокоились в воздухе. — Потому что… из-за всех твоих тараканов, всех этих травм, которые у тебя были в прошлых отношениях… мне хочется спокойствия. Мне хочется отношений, где нет постоянного напряжения, где мы можем быть вместе, но при этом спокойно. Её руки сжали подлокотники дивана, и она продолжала: — Я не хочу, чтобы кто-то из нас терпел, страдал или жертвовал собой ради того, чтобы… чтобы что-то работало, если это работает только на половину. Я хочу честности, ясности. И, честно, я не знаю, сможем ли мы это дать друг другу, если всё будет так, как сейчас. Она опустила взгляд, ощущая тяжесть сказанных слов, но и лёгкость от того, что, наконец, высказала всё честно. Егор молчал, но его взгляд не отрывался от неё. В комнате повисла тишина — тяжелая, но честная. Егор медленно выдохнул, будто собирая слова, которые ему трудно было произнести. Его глаза оставались на Стасе, а в них смешались тревога, сожаление и что-то мягкое, почти растаявшее от её честности. — Стась,— начал он тихо, — я понимаю. Я понимаю, почему ты так говоришь. И… я не хочу, чтобы тебе было тяжело со мной. Но… — он сделал паузу, сжимая кулаки на коленях, — я и сам порой теряюсь в своих тараканах, в прошлом, и, честно, я боюсь, что могу тебя снова расстроить. Он наклонился ближе, но не слишком, чтобы не нарушать её пространство. — Ты права… нам обоим нужно быть честными с собой. Я… хочу быть с тобой, я хочу, чтобы мы были вместе, но если для тебя это слишком больно, слишком тяжело… я готов дать тебе время. Егор глубоко вдохнул, и его голос стал мягче: — Но я хочу, чтобы ты знала: каждая моя мысль сейчас о тебе. И даже если мы возьмём паузу, я не отказываюсь от нас. Я хочу понять, как быть лучше для тебя. Стасия почувствовала, как напряжение немного уходит. В её груди появилось тепло — не от полного решения, а от того, что он слушал, понимал и не спорил. — Я не прошу тебя сейчас решить всё, — тихо сказала она, — просто дай себе и мне время. Чтобы понять, чего мы действительно хотим. Чтобы не разрушать друг друга, а найти способ быть вместе… если это возможно. Он кивнул, тихо взял её руку в свою и сжал её легко: — Хорошо. Я подожду. И постараюсь быть тем, с кем ты действительно хочешь быть. Комната наполнилась тихой тишиной, но уже не напряжённой. Там была честность, есть доверие и понимание: это был первый шаг к тому, чтобы их отношения могли стать крепче. Стася и Егор вышли из студии, город утопал в вечерних огнях. Ветер обдувал лицо Стаси, сметая остатки напряжения, которое еще минуту назад сжимало её грудь. Они шли молча к машине, не торопясь, словно хотели растянуть этот момент понимания и облегчения. Егор открыл дверь Ламборджини, Стася села за руль, он пристроился рядом. Машина мягко урчала под ними, и городские огни мелькали через окна. Ни слова — только музыка города и слабое эхо их собственных мыслей. Она почувствовала, как рука Егора легко ложится на её бедро, не требуя, а просто присутствуя. И это присутствие оказалось достаточным. Слов больше не требовалось: молчание стало их разговором, а пространство между ними — безопасным местом, где можно дышать. Они ехали по улицам, куда глаза глядят, без маршрута, без целей. Только ночь, свет фонарей и ощущение, что наконец-то можно позволить себе немного расслабиться. И вдруг Стася тихо произнесла: — Спасибо… что понял. Егор улыбнулся, и в его взгляде больше не было тревоги — только мягкое тепло: — Всегда, Стась. Всегда. Машина скользила по улицам, и эта тишина, наполненная пониманием, стала их маленьким островом спокойствия среди шумного города.