***

Порой ты смеёшься, когда смотришь на виноград. На немые вопросы лишь щуришься, грея улыбкой. Я вспоминаю, насколько ты солнцу рад, и забываю, мечте отдаваясь зыбкой. То, что было, давно нам уже не вернуть. Только в памяти раз за разом всплывают болота, бури… Ты уходишь в сады, под оливой старой вздремнуть, шепчешь тихо про яблоки и редко вечером куришь. Не скрипи, не вой, золотая метель, не зима, не кружись у глаз сиянием пёстрых лент. От Туссента правда кругом идёт голова, от Туссента сбежать бы, хоть сил и нет. Ты скучаешь по яблоням, по кострам, бесконечное лето тебя утомить успело. Я могу предложить тебе только Велен и Белый сад, по весне там цветут деревья, всё засыпая белым. Ты чернильную ветвь от солнца не бережёшь — загорела шея, щека, загорело острое ухо. Ты вино дорогое как чистую воду пьёшь, а водою напиться не можешь утром. Я не знаю, всё так же твой чуток сон? По утрам, когда только рассвет занимался, я тихонько ходил у нижних своих окон и шагами мерил владений своих пространство. Мне дворецкий на просьбу серьёзно кивнул, рассчитал прибыток, выделил много места. Ты тогда под оливой снова вздремнул, я высаживал саженцы яблонь своею рукой белоцветных. Минул год с того времени, яблони подросли. До июня цвели, пчёлы роем вились над цветами. Посмотри же, там скоро созреют плоды, очень уж в этот год хороша для них завязь. Смотри же, как яблони гнутся под весом незрелых плодов! Облака дарят дождь, смехом ты отвечаешь. А потом улыбаешься: летом ты к счастью готов. Урожай этих яблок, как символ, останется нашим.