Наказание.

Я влюбилась в Рональда Уизли. Но он не обращал на меня внимания — зачем, раз у него была такая «прекрасная» девушка, как Лав-лав (Лаванда). Я понимала, что любить его бесполезно, но что я могу поделать с собой?.. А ещё и Снегг, по которому я когда-то сохла (на 3 курсе), видите ли, наказал меня, потому что я помогла Невиллу, чего делать не должна была. Наказание должно было пройти в 8 вечера, а я, конечно, засиделась в библиотеке, позабыв об этом. Когда я доделала эссе по зельеварению, то поняла, что очень сильно опаздываю. На часах было примерно 20:20, когда я без стука влетела к Снеггу в кабинет. О, я сразу же пожалела, что не постучала! Я заметила Снегга, мастурбирующего на диване (откуда диван в кабинете — не спрашивайте). Я просто опешила, застыв на месте с открытым ртом и не зная, что делать от слова совсем. Теперь уже Снегг заметил меня, но он ничуть не смутился (в отличие от меня). — Мисс Грейнджер, — как всегда надменно и медленно протянул он, изогнув бровь и убирая руку от того самого места. — Рад, что Вы пришли. Я уж боялся, что наказание придётся выполнять мне… Я опешила. Он намекал, или я неправильно поняла?.. — С. сэр?.. — запинаясь спросила я. — Что же Вы там стоите, как одинокий домик в степи? Идите сюда, — он поманил меня рукой, и я сочла это за плохой знак. Ничего не оставалось, поэтому я, сглотнув и собрав всю силу и смелость в кулак, подошла к нему, стараясь держать спину ровно. — Да что же Вы стесняетесь? — снова поднял брови мужчина. — Неужели никогда не видели? — он кивнул на свой член. Я кивнула, и это было правдой. Я видела это только на картинках, причём он всегда был огромный и толстый, а тут… Член Северуса Снегга был не очень большим, но и не очень маленьким, примерно 13 см. Толщиной… Сказать я точно не могу — не разглядела пока. Никаких фиолетовых толстых вен — голубые, тонкие. Не как на картинках. Видимо, это либо какой-то средний член, либо вообще плохой. Пока я размышляла, Северус нарушил молчание. — Что ж, сейчас мы это и исправим. Дотроньтесь до него, — он кивнул на свое достоинство. От моих ушей не ускользнуло и то, что он не выдал больше. Я повиновалась — это же всё-таки наказание… На ощупь он не такой уж и противный — мягкий, мокрый и скользкий. Но не как лягушка и змея, нет. Это не объяснить. Просто приятный. Глянув на профессора, он кивнул и тихо сказал: — Теперь погладь. Господи, как мне тогда было неловко! Несколько секунд я колебалась, прекрасно понимая, что это — мой учитель. И как я ему в глаза смотреть буду! Но потом любопытство взяло верх, и я медленно провела рукой от основания до головки члена. Снегг тихо зарычал — то ли от возбуждения, то ли от нетерпения, то ли от блаженства. Когда я повторила эти действия несколько раз, Северус уже не сдержался и прошипел: — Потри. Я моргнула, стараясь скрыть свои чувства (точнее неловкость и малю-ю-юсенькое возбуждение), а потом обхватила достоинство ладонью. Теперь уже твёрдое. Я чувствовала, как вены пульсируют и немножко надуваются: зрелище не из лучших. Толщиной. примерно чуть меньше, если сомкнуть большой и указательный палец. Когда я выполняла его указание (а точнее тёрла), Снегг резко выдыхал, сдерживаясь от стона. О, Мерлин, помню, как мне было неловко, да и к тому же на тот миг все чувства к нему вернулись… Он всё-таки не удержался от стона. — Возьми в рот, — велел он. Черт возьми! Я не умела, да и вообще… Он мне в отцы годится! Но что-то во мне тогда щёлкнуло — что-то такое, из-за чего мне захотелось это сделать. Я наклонилась и коснулась языком головки члена. Ничего не услышав с его стороны, я языком опустилась к основанию. Какое жалкое зрелище!.. — Смотри на меня, — приказал Северус и чуть потянул меня за волосы так, чтобы моё лицо было наполовину повернуто к нему. Высунув язык, я продолжила «поглаживать» его достоинство. На этом и оборвались мои знания. Конечно, я видела такие видео, но там все были опытные, а у меня опыта не было от слова совсем. Пришлось повиноваться инстинктам, которые я старательно сдерживала. Я обхватила губами его головку. А кстати, не так уж и противно… Стараясь действовать плавно, я её чуть облизала, а потом снова зависла. Вобрав практически весь член в рот, я стала чуть посасывать (очень ужасно и неопытно), но он всё-таки застонал. Может, от горя?.. Так как он был с закрытыми глазами, я не могла различить его эмоций; на всегда безжизненном и надменном лице сейчас было что-то похожее на расслабление. Хорошо быть учителем! Иметь власть над всеми… Выпустив его достоинство изо рта, я попробовала вобрать его полностью. При помощи Снегга у меня получилось: он толкнулся так сильно, что даже немного больно ударил меня о стенку глотки. Я закрыла глаза, мысленно выругавшись. — Смотри на меня, — снова раздался хриплый шёпот Северуса. А что мне оставалось делать? Я уставилась на него. А он продолжал толкаться. Все толкался и толкался… Каждый его толчок нажимал на конец языка, вызывая рвотные порывы, но я старалась их сдерживать (не очень хотелось, чтобы меня тут вырвало посреди его кабинета). Чувствуя, что я не могу ни вздохнуть, ни сглотнуть слюну — поэтому она стала противно стекать по щеке, пока не упала на пол и не оставила мокрый след. Из глаз брызнули слёзы — но не от боли, а от того, что меня вот-вот стошнит, да и вообще я задохнусь. Но, как видите, я тут все это рассказываю, поэтому жива. — Черт, — Снегг толкался и только после этого говорил слова, — ты… так… похожа… на… Лили… Я опешила. Какая нафиг Лили? Мать Гарри? Может, это была девушка Снегга? А потом она ушла к Джеймсу? Я уставилась на него и без того широко распахнутыми глазами. И вот я допустила роковую ошибку: я расслабила горло, и меня вырвало прямо ему на диван. КАК НЕЛОВКО!!! Северус словно и не заметил этого (все он заметил, просто не хотел останавливаться), продолжая толкаться. Вскоре, он взял свой член и начал тереть его. Несколько секунд спустя из него полилась какая-то странная жижа — видимо, это и есть сперма. Он буквально обрызгал ей мое лицо — пусть её было не очень много, но все равно как-то не приятно. Отлично! На моем лице сейчас и слюни, и слёзы, и сперма — а во рту привкус рвоты и члена моего учителя. Надо написать книгу «Один день из жизни Гермионы Грейнджер». То ли мне показалось, то ли я заметила на его лице добрую усмешку. — Умница, — шепнул он мне на ушко, после чего прикусил его. Магией он (СПАСИБО МЕРЛИНУ) очистил мое лицо от жидкостей и свой диван тоже. — Хорошая девочка. Надо тебя наградить. Теперь моя очередь позабавиться. Кривая ухмылка осветила его лицо, и он буквально повалил меня на кровать так, что моя голова больно ударилась о ручку (пусть и мягкую) дивана. Он медленно стянул с меня юбку. Что он задумал, чёрт возьми! О, я понимала. Понимала, что сейчас растворюсь от блаженства. Ещё никто никогда не лизал это место. Да о чем это я — я целоваться даже не умею! С Крамом было что-то типо «Чмок!» И все! А пока я размышляла, он избавил меня и от трусов. Из размышлений меня вытянул только его палец, коснувшийся этого места. — Ты такая влажная, — улыбнулся мужчина. Я порозовела — и без него неловко! Он сунул палец мне во влагалище. Ухты, приятно. Я знала, что это так, но не настолько. Потом Снегг начал массировать мой клитор, пальцем двигаясь во мне. О, чёрт, эти ощущения не описать. Потом… А потом он нагнулся коснулся языком моей промежности и начал посасывать мой клитор, убрав оттуда палец. Я всё-таки, вопреки всему издала еле-еле слышный стон. Северус хмыкнул и чуть отстранился. С губ снова слетел стон, но теперь уже разочарования. — У тебя такая вкусная киска, — сделал мне комплимент Снегг (или это издёвка?..), а потом снова вернулся к делу. Да, видимо, в этом он и правда мастер: все его движения языком и пальцем, который до сих пор был внутри меня и двигался, были мастерские и властные; он часто утыкался носом в мою киску и углублялся ещё сильнее. Я буквально таяла от всех этих чувств: блаженство, нетерпение и возбуждение. Расслабления не было, мне предстояло выполнить новую задачу: не описаться. Что получалось не очень сильно: часто что-то проливалось, и он отстранялся после этого, но потом сразу продолжал. Но потом жидкость буквально вылетела из меня — что мне надо было сделать? Эх, что я за человек такой: сначала меня вырвало в его кабинете, потом ещё и описалась… Снегг отстранился, глянув на меня с подозрением. Я залилась краской: не, ну это ж надо было так! Но, слава тебе, Господи, он, хмыкнув, продолжил дело, и вскоре меня накрыла сильнейшая волна оргазма, из-за чего я даже закричала. Некоторое время Снегг не отстранялся, продолжая вылизывать мою киску, и тереть языком мой чувствительный клитор, но потом всё-таки отодвинулся, улыбнувшись мне. — Ты так эмоционально кончаешь… — с той же добродушной улыбкой сказал он. — Ты девственница? Я заморгала. Что это он задумал?! Разве я не выполнила наказание? — Да… Да, сэр. — Понял, — кивнул Снегг. Его физиономия резко изменилась: теперь на меня смотрели уже привычно холодные глаза. — Обхвати колени руками, — властным голосом велел он. Я, взяв ноги, подняла их к плечам. Северус одобрительно кивнул. Взяв в руки свой член, он потёр его, чтобы тот стал твёрже. По спине пробежала дрожь. Да уж, не так я хотела, чтобы мою невинность того. Украли. А Снегг тем временем приставил свое достоинство к моей промежности. Я вздрогнула. Мужчина, несколько секунд глядя на меня с подозрением, сказал: — Мисс Грейнджер, Вы должны отбывать у меня наказание так, как скажу я, а не так, как хотите Вы. Я сглотнула. — Но профессор… — Без никаких но, — сказал, как отрезал Снегг. — Не волнуйся, — сказал он более мягко — видимо заметил ужас и страх в моих глазах. — Не волнуйся, это не очень больно. Чик! И всё. Ты не пожалеешь, обещаю. Мужчина ввел в меня головку члена. Пока что даже приятно… Потом он углубился. Примерно на 2/3 его достоинства он почувствовал тонкую стенку. — Сейчас будет немно-о-ожко больно, — солгал он, после чего резко толкнулся, лишая меня невинности. Я закричала, но скорее от жалости, потому что я хотела отдать мою девственность Рону, когда у меня будет такая возможность. Было не очень больно: просто я думала о другом. Снегг, словно и не услышал моего крика, начал спокойно, медленно и размеренно двигаться, с каждым толчком наращивая темп. Да уж, интересно, откуда у Нюниуса (над которым издевались Сириус и Джеймс!) такой опыт? Он делал это так, что я чувствовала блаженство: боль уже отступила. Он заставлял меня извиваться, стонать под ним, просить не останавливаться… У него, определенно был опыт в сексе. Его шёпот стал для меня последней каплей. — У тебя такое узкое лоно, Гермиона. Он назвал МЕНЯ по имени! Не каждый день такое услышишь. Что-то невнятно пробормотав (на самом деле я шептала: Се-еверус.), я кончила. Он последовал моему примеру. Свалившись буквально на меня, чуть не придавив, он тяжело дышал. — Это было Ваше наказание, мисс Грейнджер. Надеюсь, Вы теперь не будете помогать Долгопупсу, и будете заходить ко мне в кабинет, стучась. Вы свободны. НИКОМУ НЕ СЛОВА. Хахах, да мне и не надо никому говорить. Главное, это то, что я получила удовольствие, занимаясь сексом со своим профессором, который старше меня на 21 год.