.

      Я припарковал машину и выключил двигатель, и меня охватило нежелание смотреть, как она отстёгивает ремень безопасности. В этот момент длинная (как казалось, бесконечная) дорога стала слишком коротка...       Мы сидели в тишине внутри машины, окружённой мягким светом уличных фонарей и тихим шорохом проезжающих мимо автомобилей. Всё вокруг казалось размытым, а в голове звучало лишь её дыхание, тихое и ровное, словно самое спокойное в этом мире.       Я вообще не должен быть здесь, вместе с ней. Находясь вечно рядом в школе, мы всё равно остаёмся выходцами из разных миров. Подвезти её до дома мне выпало чисто случайно, когда никто из её драгоценных друзей так и не ответил на звонок с просьбой приехать... Теперь же я по необычайно глупому зову сердца не хочу, чтобы она уходила. Да только убейте сказать такое вслух: она не поймёт. Я и сам не понимаю, почему меня так тянет удержать рядом и заключить в объятия эту девчонку... Ведь Мейсили Доннер – сущее наказание. — Я думаю, эти Игры были особенными...       Я неуверенно (с каких пор?!) заговорил о какой-то ерунде, лишь бы продлить момент, а она медленно пожала плечами с улыбкой, тихо хмыкая. Ну да, конечно, зачем меня удостаивать ответом! Пока Доннер с детства вызывала у меня любопытство, я для неё не больше, чем возможность развлечь себя или получить выгоду. Наверное...       Теперь она просто смотрит на небо через окно и, словно задумавшись, теребит с полдюжины цепочек и ожерелий. Я невольно засмотрелся на её побрякушки: есть из бисера, есть плетёные, есть с подвесками и по крайней мере одна из чистого золота. Взгляд медленно переместился на мягкий изгиб её шеи... В нескольких местах тонкая кожа слегка покраснела от трения со звеньями украшений. Её изнеженность даже в мелочах – это что-то раздражающее и одновременно притягивающее со странным желанием защитить... — Ага, было даже весело, — внезапно ответила она. — Музыка ничего такая.       Я кивнул, не зная, как продолжать мою нелепую попытку поговорить о школьных танцах с глупым названием «Мелодичные Игры». Уж не знаю, кто это придумал: директор Сноу или же секретарь Сикль. Но у последней явно не все дома – было бы в её стиле устроить вычурное шоу. — Видел Луэллу Маккой? — голос Доннер вырвал меня из размышлений. — Она сегодня в платье нарядилась. — О да, она... солнышко, — я не нашёл ничего лучше для комментария внешнего вида младшеклассницы. — Дёшево, — фыркнула Доннер. Конечно, не похвалы же ожидать от этой заносчивой девчонки. И всё же что-то в ней есть...       Я вновь поймал её взгляд на открытое окно. Теперь, небось, искала способ, как его закрыть, но не совсем понимала, куда нажимать своими изнеженными ручками. Её палец кружил в поиске ответа, а мой взгляд следовал за её движением... — Давай я, — спешно отстёгивая свой ремень безопасности, я наклонился к её двери и показал нужную кнопку. Нажал её с двух краёв, демонстрируя, как она опускает и поднимает стекло. Всему её учить, дуру. Привыкла к тачкам на автопилоте, наверное... — О, всё так просто, — хмыкнула Мейсили, нажимая подушечкой своего пальца поверх моего ногтя, словно специально... Как и всегда старается показать своё превосходство? Я как-то сам по себе хмыкнул и посмотрел на неё. Это было роковой ошибкой. — Да... Так просто... — Сердце тревожно забилось в груди, а голос покинул меня, ускользая в тёплый вечерний воздух, оставляя только шёпот.       Я не стал ждать другого подходящего момента, подался вперёд, к её лицу. Лёгкое возбуждение смешалось с волной тревоги, когда мои губы приблизились к её – к чёрту, всё к чёрту! – обезоруженный, в горящих чувствах, я поцеловал Мейсили Доннер. Тепло её губ, мягкое и нежное, словно первый солнечный свет после долгой ночи. Всё во мне замерло, сердце почти вырвалось из груди, и я почувствовал, как каждая клеточка наполняется долгожданным трепетом.       Я ждал молниеносной реакции, готовый к любой – даже к гневной брани, скандалу, подобному взрыву вулкана, или отталкиванию навсегда. Мне казалось, сейчас последует боль, справедливый удар в лицо или хотя бы визг недовольства. Дюжина сценариев уже нарисована в моей голове, но вместо этого... лишь принятие. Слабый ответ на поцелуй, который ударил меня сильнее любой пощёчины.       Я даже опешил. Отстранился, немного раздражённый собственной необузданной смелостью, и взглянул ей в глаза. Мейсили смотрела с неподдельным неприхотливым чувством, зорко сверлила меня взглядом, слабо сдерживая небольшую ухмылку. — И что это было? — спросила она всё так же спокойно, но в её голосе звучала тонкая ирония. Я запнулся, пытаясь найти слова, волнуясь, словно на краю огромного утёса. — Не знаю... — произнёс я после короткой паузы. — Подарок на прощание? Она подняла бровь, улыбнувшись чуть шире. — Ах, «подарок»? — произнесла она насмешливо, слегка поднимая подбородок. Я быстро попытался исправиться, смущённо улыбаясь. — О, нет, я не имел в виду... — Ты лучше так с девушками не говори, — произнесла она, слегка вздёрнув носик. — Подарок – это то, что я не врезала тебе по лицу за наглость.       Её немного игривый тон ласково подчеркнул эту небольшую деталь, и внезапная смелость накрыла меня. Ведь это правда: она не была против. Ей... тоже хотелось? Я бы хотел выкинуть эту мысль из головы, но она уже закрутилась с бешеной скоростью, как белка в колесе. И я за неё ухвачусь. — Ты бы так и сделала, будь у тебя желание, так ведь? — спросил я тихо, чуть с намёком. Да сейчас точно ударит! Её взгляд зажёгся на мгновение подобно искре в темноте. Но словно читая мысли, страхи и надежды по моим глазам, она закатила свои в ответ. — Вечно ты сначала делаешь, а потом думаешь, Хеймитчуха-почесуха...       Я аж поморщился. Мне вспомнилась эта история: в шесть лет меня покусали клещи, когда я решил погладить бродячую кошку. И с лёгкой руки Мейсили ко мне прилипла эта дурацкая кличка. С тех пор она время от времени звучала в моей жизни, как череда маленьких напоминаний о моей дурости. — Ой, да ладно, — отмахнулся я, улыбаясь сквозь небольшое, почти поддельное раздражение. — Вот надо было именно сейчас вспомнить?       Она лишь пожала плечами, достала свою сумку с заднего сиденья, открывая дверь. Ветер, гуляющий по просторной площади, слабым витком подхватил её светлые волосы, а лёгкий вечерний свет всё тех же уличных фонарей мягко опустился на её силуэт, делая её ещё более недосягаемой. Но я всё же не перестану упрямо тянуться за ней. — Ладно. На первый раз прощаю... — произнесла она, чуть наклонив голову. — А за второй и правда врежешь? — Я выдал ей игривую улыбку, но за ней скрывалось чувство волнения, что как по команде вновь назревало внутри. — Проверить не терпится? — Во мне достаточно мазохизма, чтобы встретиться для такого эксперимента, — парировал я, наклоняясь чуть ближе к пассажирскому сиденью, не сводя с неё глаз. — Как насчёт завтра? — Мечтай. У меня подработка у родителей, — Мейсили лишь качала головой, выходя из машины. — Послезавтра? — Идём с Меррили шоппиться... — она гроздьями и без заминки бросалась в меня отказами, мягко держась за ручку двери снаружи. Но когда от неё последовала попытка прикрыть дверь, я тут же остановил её быстрым движением широкой ладони. — Послепослезавтра? — не унимался я, расплываясь в улыбке и склоняя голову в ожидании. Доннер отвернулась вполоборота, цокнув языком, и вздохнула в раздумьях. Но я уверен, она лишь тянула время, чтобы помучить меня. — Опять подработка. Но если ты придёшь к закрытию и купишь наши пончики по акции, то кто знает... Может быть, получится что-то ещё. — Скуплю весь прилавок... — В своей голове я уже представлял, как собираю сладости в корзину. Она заливисто рассмеялась, качая головой. — Хотя бы на пару-тройку наскреби. Пока-пока...       Девушка махнула рукой и направилась в сторону своего дома, гулко постукивая каблуками по тротуару. Я остался сидеть в машине, не поднимая глаз в её сторону и не отвечая ни слова. Только неосознанно перебирал в голове варианты, как скоротать время до заветного вечера в окружении конфет, ароматной сдобы и её сладкой улыбки... — Врежет... — пробормотал я себе под нос, и тихий хмык сорвался от меня в тишину. — Да ты и так уже давно сразила меня. Глупая Доннер...