Часть 1

***       В Валмаре всего всегда было слишком. Слишком светло, до багровых пятен перед глазами. Слишком тепло, даже спину обжигало сквозь любимую тёмную рубаху. Слишком звонко от хрустального гула многозвонных колоколов. Слишком красиво. Белое с золотом било в глаза отраженным светом.       Белое с золотом было везде. Белые дома и портики, золотые фонтаны, узоры, статуи, наличники. Кругом насквозь скользило лучами неизбывное счастье, в котором нет и не может быть места печали.       Фэанаро казалось — они с отцом настолько неуместны, что все взгляды должны быть направлены на них. И правда, смотрели. Улыбались приветливо, будто говорили, что всё будет так хорошо, как только можно.       …уже не будет…и не было для него никогда…       У дворца верховного короля аманэльдар их встретил сам Ингвэ. Вожди нолдор и ваниар церемонно, но с теплотой приветствовали друг друга. У Фэанаро ныли виски и он едва кивнул, стараясь держать лицо. В голове стучало. …решения нет, нет, нет…       Что могут сказать Валар? Что любить двоих — искажение? А как же отец… Ещё одно горе? А иначе?       — Фэанаро!       — Что такое, отец?       Кажется, он отвлекся и теперь на него смотрели. Встревоженно. Даже король Ингвэ тоже. Как это неуместно, бессмысленно — нести тревогу туда, где нет ей места.       — Принц Фэанаро, позвольте принять вас в нашем доме, пока ваш отец испрашивает совета Владык.       — Благодарю, ваньяран.       После обеда отец уехал. Он не любил ожидание и не собирался задерживаться. Попрощался только и крепко стиснул одной рукой плечи сына, заставив ткнуться лбом в ключицу. Фэанаро остался ждать.       Тянущиеся еле-еле часы едва складывались в дни. Фэанаро не знал, куда себя деть. Дома он давно бы ушел в мастерскую, в свой мир. А здесь только злость наползала, неясная и мутная.       …ненавижу колокола, золото, белизну…       Зачем же ты ушла, мама? Говорят, ты отдала мне свое пламя и потому мне дано больше, чем прочим эльдар. Мама! Пусть бы я был не лучшим, пусть бы кем угодно, лишь бы ты была рядом. Почему ты не захотела вернуться, когда мы тебя так ждали?       …теперь поздно, поздно, поздно…       Отец вернулся через три дня. Он был счастлив и печален одновременно.       — Сын, счастье мое, Валар сказали слово. Если Мириэль решит остаться в чертогах Безвременья, мне позволено будет взять в жены принцессу Индис.       У Фэанаро будто сердце свернулось в жгут.       — И мама… — прошептал он.       — Она сказала, что навек выбирает тень Мандоса.       Всё. Слова сказаны.       — Поймёшь ли ты меня, сынок? Веришь ли ты, что я никогда не забуду Мириэли, что они мне обе дороги? …навек…навеки…навсегда…никогда…       — Отец, мы всё обсудили ещё в Тирионе, втроём. Я приму королеву Индис.       Обратно он уехал один. ***       — Фэанаро, что происходит? Нэрданэль говорит, что уже не знает, точно ли на ней ты женился.       Фэанаро недоуменно поднимает голову.       — Прости, я увлекся. А на ком ещё?       — На наковальне! От смешения до смешения все время с ней проводишь… Уже седьмицу, между прочим.       — Да ну тебя, Сурэ, совсем вдохновение сбил.       Друг довольно потягивается, как кот под светом Лаурэлин.       — Цель, значит, достигнута.       — Послушай, сам-то жениться не намерен? Чем мои семейные дела решать…       Айкасурэ задумчиво чешет нос.       — Нет, пока не найду вторую Нэрданэллэ. Вечно ты лучшее отхапываешь. А если о семейных делах… Твои, знаешь ли, интереснее. Кстати, ты скоро имеешь шансы стать дедушкой.       О пол кузницы грохают выпущенные из рук клещи.       — Ч-ч-что? Кто? Когда?       — Влюбился. Курво. Не знаю.       Мастер облегчённо выдыхает.       — А-а, это. Ну, я помолвочные кольца им уже сковал, вроде. Точно, сковал, помню. Слушай, Сурэ, у меня мысль появилась, интересная такая…       Черноволосый нолдо возмущённо машет руками.       — Нет, нет, нет, Курьо, никаких мыслей! Я хотел тебя позвать к Маханаксару, сегодня Валар будут решать судьбу Мелькора, Чёрного Всадника. Говорят, что если он раскаялся, его отпустят из Мандоса.       Фэанаро застывает на месте, будто в землю врытый.       …Усталость и уход Мириэли — вина Искажения, вынесенного в Арду нашим собратом Мелькором. Быть может, во времена Великого Похода, его сила задела её более других…       — Раскаялся? — в голосе холод, пугающий его самого, — Выпустят?! — в голосе пламя, пылающее в душе, — Даже если его простят все Валар, я не прощу ему смерть моей матери. Сурэ, я не пойду в Круг Судьбы. ***       — Фэанаро, что тебя тревожит? — Нэрданэль легко коснулась его плеча, — Ты же сумел достичь желаемого, все эльдар в восторге и даже Валар удивились способностям нолдор. Неужели ты не рад?       — Пойдем со мной? — Фэанаро сжал руку жены.       — В мастерскую? Ну, раз ты хочешь…       Нэрданэль умела не задавать лишних вопросов. Будто чувствовала, когда это не нужно, когда он и сам всё скажет.       В мастерской было непривычно светло. Рукотворные камни пылали в лежащем на столе венце одновременно серебром и золотом.       На полу лежали осколки тиглей и хрупкая серебристая крошка, похожая на стеклянную.       — У тебя не удалась силима? — в голосе жены звучало изумление, — Все же должно было получиться! Как в прошлый раз. Мы ведь до запятой выверили ход удачного эксперимента. Даже музыка была та же. Майтимо записывал на свой онданламмэ каждую импровизацию Лаурэ на тему твоих формул, включая удачную.       Фэанаро недовольно скривился.       — Вот именно! Но это уже вторая неудачная попытка. Я ничего не понимаю. Но это не главное.       — А что же? — его Рыжая смотрела теперь на камни, впитывая их радостный чистый свет.       Как только спала эйфория успеха, Фэанаро внезапно почувствовал, что ощущает свои творения иначе, чем обычно. Он сам не понимал откуда, но точно знал — Сильмариллы счастливы. Это чувство безусловного знания казалось знакомым и привычным.       — Понимаешь, я, кажется, сделал что-то не то. Я эти камни ощущаю живыми. И, что самое странное, счастливыми.       Нэрданэль свела брови, вслушиваясь в осанвэ. Видимо, искала тот отклик, о котором он говорил. Минута прошла, другая.       — Знаешь, — она посмотрела ему прямо в глаза, — Я их чувствую, как очень маленьких тебя. Они и правда счастливы, так незамутнённо, как могут только новорождённые. Вспомни мальчиков.       Фэанаро замер. Нужная мысль царапнула подсознание. Воспоминания заставили прислушаться к каждой из знакомых семи нитей, навеки вшитых в сердце.       Близняшки спят. Охотник с Морьо оба будто нахохлились от обиды: Третий еле сдерживает гнев и не замечает отцовского присутствия, а Самый Средний закрыл аванирэ и не пропускает никого. Атаринкэ сосредоточен и увлечен, наверняка очередной книгой. В таком состоянии можно было хоть пир устраивать за его спиной — не заметит. Старшие вместе с Финдэкано играют в сайва-рингэ в совместном осанвэ, то и дело захлёбываясь смехом при взглядах на спроецированные сознаниями картинки. Рыжий насмешливо улыбается, Финдэ и Лаурэ растеряны, но не смущены. Певец замечает его первым.       «Отец?»       Хихиканье замирает, и красочные порождения юных разумов мутнеют за сероватой завесой.       «Играйте, играйте, — успокаивает их Фэанаро, — Я проверить решил, заодно и про обед напомнить. Майтимо, Лаурэ, приходите скорее.»       — Фэанаро? — тихонько окликает жена.       Игровое поле схлопывается, оставляя сыновей и племянника втроем. Мельком внутри мелькают три лишних нити.       — Нэрданэль, я слышу Сильмариллы, как сыновей.       Некоторое время они стояли, размышляя, посреди озарённой смешанным светом Лаурэлин и Тэльпериона мастерской. Внутри у Фэанаро поднималась какая-то странная тошнотворная тревога. Он почувствовал связь между своей фэа и камнями. Она была прочна, как канат, и ему казалось, что её обрыв разорвет его душу.       — Фэанаро, ты не хочешь спросить совета у Валар? ***       Аулэ, серьёзно выслушав его, замолчал надолго. Потом, тихим и несколько печальным голосом поведал собственную историю.       — Илуватар сумел дать истинное бытие моим живым творениям. Мои дети уже пробудились и живут в горах, разделяющих Темные Земли пополам. Ты слишком многое вложил в воплощение своей мечты о постижении законов света, — ты вложил в Сильмариллы часть своего пламени, что столь ярко горит в твоей фэа. А пламя в душах эльдар хранит отблеск огня Илуватара. Теперь твои Сильмариллы подобны моим творениям до их признания Всеотцом.       — Я понял тебя, Аулэ. Они условно живы, но неспособны к развитию. Я хотел создать вечные вместилища для света, но внутри камней есть теперь ненастоящая жизнь, похожая на жизнь только что рождённой души, которая никогда не сможет измениться.       — Ты в общем прав, Фэанаро, — вала-кузнец кивнул, сочувственно глядя на ученика и друга.       В душе нолдо поднялась улёгшаяся было буря чувств. Чужое понимание не могло успокоить, внутри кипела ярость бессилия.       — Аулэ, я, сам того не желая, дал существование тому, что жить не может. Не сможет никогда. И я ничего не могу сделать.       В мастерских валы было жарковато от пламени горна. На обитом кожей столе лежало несколько плоских хиастолитов, отшлифованных в форме восьмигранников с чуть скруглёнными углами. При неровном свете пламени в них вспыхивал то косой крест, то концентрические круги.       — Они разрезаны поперёк главной световой оси? — Фэанаро кивнул на камни, — Интересное решение.       — Да, эти камни при такой обработке дают довольно любопытную игру на свет. Что ты думаешь делать, сын Финвэ?       — Я должен понять, как они ощущают мир. И как я смог это сделать.       — Ты будешь изучать их? Фэанаро кивнул.       — По мере возможности. И я хочу, чтобы это осталось тайной. Здесь нечем гордиться.       — Ты их скроешь теперь? — в голосе валы звучит сомнение, — От всех?       Фэанаро запоздало понимает, как будет воспринято это решение.       — Пусть думают, что хотят. Никто не знает сейчас истинной сути Сильмариллов кроме моей жены, отца и старших сыновей. И тебя, владыка Аулэ. Сохранишь ли ты эту тайну?       — Сохраню, Фэанаро. ***       — Отец, ты устал?       Сын смотрит тревожно, касаясь плеча.       — Нет, Морьо, я просто хочу понять. Почему я не могу повторить уже единожды сделанное? Какое условие я не вижу и не учитываю? Я готов поверить, что мне не по силам вновь создать силиму, но я должен хотя бы выяснить, отчего всё именно так. Только в неё можно заключить светоносную росу.       Самый средний глядит понимающе.       — Но, отец, мы многое узнали с тех пор. Каким бы способом ты ни создал Сильмариллы, в их силах многое. И мы знаем, как и почему.       Совсем уже взрослый сын улыбается чуть смущённо. В этом деле и его немалая заслуга.       — Артефакты подобного рода могли бы пригодится в Темных землях, где остался по словам отца народ Эльвэ. Оромэ навещает Эндорэ, но не берёт с собой никого, кроме своих гончих. А я хочу увидеть родину эльдар. И однажды, когда вы вырастете, я все же отправлюсь туда, ведь мы вольны покидать Аман.       В глазах сына блестит изумление пополам с воодушевлением.       — Навсегда?       — Нет, конечно. Мой дом здесь. Корабли могут ведь плыть в обе стороны.       — Отец, в Тирионе ходят слухи, что Валар держат эльдар в Амане и никого не отпустят отсюда. Мелькор поведал о Пришедших Следом детях Илуватара, которым мы должны уступить место.       — Какие глупости! Что за Пришедшие Следом? Что ещё говорит Мелькор? Сын смущённо отводит глаза.       — Он говорит, что они смертны, и после смерти у них начинается другой путь. Они уходят за пределы Арды. Кто-то думает даже, что Валар специально забрали нас в Аман, чтобы потом начать править Вторыми, которых будет легче подчинить.       Фэанаро хмурится. — Карнистиро, что значит «подчинить», «забрали»? У эльдар свободная воля, они выбрали прийти сюда и вольны уйти. Зачем Валар вообще позволили бывшему Черному Всаднику расхаживать по Аману?       — Отец, что ты, он же весь такой благостный, как мёд с сахаром. Какие могут быть подозрения? — понимающе-иронично кивает сын, — О прошлом забудем.       Фэанаро рассеянно кивает. Произносит вслух:       — Но откуда тогда такие речи странные? Должны же быть причины? Надо выяснить. А что до Вторых… Интересно, как можно выйти за пределы Арды?       Сын смеётся.       — О нет, отец! Только не новая идея! Пойдём лучше. Мама говорит, что ты скоро корнями в наковальню прорастёшь. Расскажи ей, что хочешь уплыть.       — Чтобы меня снова искупали в фонтане? Нет, пожалуй, сынок.       В голове роем витают мысли.       …другие дети Илуватара… Валар не сказали о Вторых…почему…нельзя покинуть Аман…надо проверить..