ααα

°°°Иво внезапно, без предупреждения изменил расписание. Скрыл, но Лу отличалась сообразительностью, смелостью — перекрыла проход, жёстко спросив, куда он без охраны. Не удалось сбежать. Рассказал об идее. Эмоции не отображались, можно догадаться: там некоторая благодарность, что ли. Зашли слова о маскировке, тогда Рид постаралась на славу, учтя наставления коллег, друзей да стилистов. Девушку сделать? — Отомстить решила? — только свои могли понять, Мартен улыбается. — Сделай красоткой кабаре... — Подумалось, увлечение шансоном двадцатого века завело далеко, сейчас решит сменить имя на Эдит, Мирей, Патрисия, Милен или Джо. Лу весело хмыкнула. А что? Сойдёт. Сначала сменили цвет волос и глаз. Причёску законопатили под кислотной рыжины каре, вставили болотно-зелёные линзы. Начертили морщинки. Брови сделали толстыми (как у некоторых политиков двадцатого века), но светлыми, нос замазали, визуально расширив, закрасили контуром шею. Руки. Положили на грудь, попу, ноги, предплечья подушки и подкладки. Кривилось всё, добавили скотча, и Лу нравилось щупать везде: не сказать, что он против. Попросила посутулиться. Саму под мужика — слои одежды, скрыли бюст, нарастили мышцы, приклеили кадык из жёванной бумаги, длинные, не всегда чистые седые патлы, кучерявые. Спутанную бороду. Покрыли открытые участки тела следами туши. Чудная парочка вылезла: дородная тётка странного вида, с необъятной грудью и попой, такой непонятный же мужчина, видно прикладывается. Не раз. Захватили пару вокодеров — изобретения, разработки Дани. Прикрыли камеры, вышли. Никто не узнавал: косились, и только. Даже Марк вежливо поздоровался, Лу готова была поклясться: пялился на «бюст»! «Ах, ж ты сучок! — чувствовала духоту, но на пси хватит. —...жены отличный, чего ещё надо?» На «мужчину» тот не смотрел. Спустились. Прошли. Фальшивая уборщица старалась изобразить ругательства, возмущения. Воспитание не деть. Привычка. — Крэп! Замолчи, — шипела Лу прокуренным басом, — выговором, блядь, испортишь... Промолчал — принялся протирать пол, делать вид, что протирать. В конце коридора Ганс новой уборщицей, в самом деле целовался. Хихиканье вперемешку с низким грудным смехом. Сбивало с толку не это, кто ж не знает повадках, а, что никогда не слышали искренний гюлеровский смех: те самые бархатные нотки, плавность, лёгкость и ироничность. Пытались танцевать старинное танго. Иво-уборщица озадачен, покачивая габаритами, Лу засмотрелась, фантазируя: не прочь увидеть такого. В нижнем... О! Вот зачем здесь: Марк зашёл, попеременно озираясь и показывая «окей». Нарсис за ним. Четвёрка обсуждала что-то. Иво-уборщица хотел сказать, но Нарсис решил, как, наверное, думал, отвлечь: —...давно работаете? Маскировщики помотали головами, стараясь не коситься, не уставляться на обжимающуюся парочку и Марка, что-то рассказывающего. Слышно: смеялись. Лу пропустила, но Иво нейтрализовал Уэйна. Однако... «Месье капеллан, чтоб вас!» — некомфортно в долбаном маскараде, сделала выпад, ход, задав максимально тупой вопрос, какими выражается деревенщина. Насмотрелась в детстве. Вокодер подводил и лагал, звук скакал туда-сюда. Коротило. Кто ж знал, разработка тестовая и сделана для фана? Гектор попросил: бормотал вроде, Дани нравятся девушки мол, отлично... Интимная версия. Иво досталась нормальная! Поняли, что плану конец: трое заговорщиков напряглись, уборщица с прищуром глянула, пошла в атаку первой: —...почему не рабочем?! — гаркнула, напоследок нежно чмокнув разомлевшего Гюлера. — Перерыв кончается, вы должны на месте, не шататься коленвалом где ни попадя, если аврал! Фальшивые упорно молчали. — Доложу лично Приору, — на попытки успокоить мол, где они и где Приор, жёстко высказала, — что нельзя? Увидишь доложу, кстати, грузовые лифты починить надо, электрику, некоторые краны... Марк опытной ищейкой перехватил взгляд: фиксация на Екатерине; жёстче взор только Гюлера. Поняли: «Бежать!» — Жонсьера, когда в ударе, не переубедит атомная война. У второго свой интерес. — Стой! — во всю глотку возопила Ека, примешивая смутно знакомый Лу язык. — Стой собака! °°°Иво чуть впереди, бюст трясся, зад вилял. Трудно. Отстреливались помидорами, Лу нашла где-то. Трое за ними. «Если применят?» Применять пси опасно, чуть-чуть можно: Жонсьер смотрится с ведром на голове великолепно, когда не сшибает стены тоже.Нарсис прекрасно танцует с завязанными глазами — точно кабаре!Вообще, что сделали из Приора на красотку похоже мало. Бежали. Бежали. Бежали. На ум музыка из одного старого фильма, что любила Ека: тарарара-рара-рарам. И бегают по церкви! Её силовому... Из-за поворота выскочил Гектор — не нужно многого, поборник правил наступил на грабли. Потом извинятся. Наступал раз двадцать, изображая балет. «Ес!» — про себя возликовала Лу, услышав: «Блять! Сука!» от начальника охраны. «Удивительно, я это сделала, поражена... — от злорадства забыла, как материться, пропустив плевок бумажкой из трубочки. Метко. — Фу, Марк, у тебя пародонтоз, что ли? Чё так воняет?», в жёсткого дознавателя полетела швабра. Летела в лоб, однако каким-то образом извернулся и ручка, аккурат, между ягодиц попала. Марк схватился, пытаясь вытащить, закружился на месте: не помогло. На выручку пришёл Нарсис, наперекосяк, и снёс кучерявый каратель капеллана шваброй из задницы. Уэйн дёрнул со злости — Марк (по инерции) кульбитнулся назад, теперь болтался на люстре, потрясая кулаками. Псевдоуборщики убежали. Дани выпрыгнула из ниоткуда: в неверном свете, со смазанным мейком и перекошенная, от былой красоты ни следа! «Прости, Дани, — подумалось, на счастье бежали мимо прачечной, — привидение отличное!» Та закружилась, путаясь в простыне: косметика окончательно превратилась в кашу, волосы растрепались, глаза безумные. Кей, наверное, долго не забудет. Э? А что тут делает Йонас? Хилер и эмпатик, завидев чудище в белой хламиде, оравшее: «А-а-а-а-а! Где мои колготки!», запрыгнули на какой-то казённый шкаф. Стоун лишь моргал глазами. — Что за трава такая, — простонал Йонас, — и не употребляю... «Всех накрыло!» — хихикала про себя Лу, надо возвращаться: какими угодно путями. Набегались, узнали чего хотели... Но... Опять Марка принесло: волосы стоят, форма порвана, из глаз слёзы, руками машет. На голове летучие мыши (где только нашёл), за ним крадутся кошки, одна вцепилась в штанину, другая в бочину, третья. О, бедный! Ох! — Уберите этих тварей! Убе... — но пинать кошек не стал. Иво совершенно устал, выдохся, лежал под какой-то не то батареей, не то бойлером. Ого, куда занесло! И смеялся, глядя на Жонсьера... — Пойдём, — шепнул, — пока на него отвлеклись. И Приор Инквизиции и телохранительница удалились. °°°Иво сидел в своём кабинете, выслушивал стенания Марка. Со всеми поговорил. Обсудил. Марк остался. —...лучшие штаны порвали! — жаловался Жонсьер, делая несчастное лицо. — Я в них... Я в ни... Лет... Потом ищейка, в лице дознавателя, прищурился, различив в бормотании «возместим» или «возмещу». Вскочил, уставившись как на анаконду. Глаза были огромные. — Так это был ты! — палец, оторвавшись от привычного домика, обвиняюще указал Мартену в грудь. Иво не стал опровергать, но и подтверждать тоже. Лишь тонко-тонко ухмылялся, потягивая сок с высокого стакана. Жонсьер заходил из стороны в сторону. — Ну, откуда те «уборщики» взялись? На том этаже, раз. Откуда разработки Дани, два. Откуда хорошо знают Инквизицию три и... Вздрогнул, когда на плечи сзади легли ладони: — Откуда женщина без образования знает о Второй Мировой, словно знакома с участниками, — ответил Иво, сжал, сводя чужие лопатки, — простая уборщица, заметь. Марк потускнел, тут раздался звонок из приёмной. Екатерина хочет поговорить. °°°