***

Ты уходишь в кошмарах в сумрак осенних ночей, в хвойный лес, где одна только ель забирает всё солнце. Ты боишься, порою, неверного света свечей, он напомнит тебе о костре и от ветра пригнётся. Ты в кошмарах уходишь к высоким соснам, безуспешно пытаясь найти вход в июль и лето. У тебя под ногой брусника в холодных росах, ягоды очень и очень давно созрели. Не впервой, атаман, тебе просыпаться с криком, но стыдишься этого, замерзаешь потом до дрожи. Я никак не могу к этой боли совсем привыкнуть, и помочь, к сожалению, тебе я не в силах тоже. Я во сне наблюдаю сосновый бор, средь ветвей разлапистых на землю падает солнце. Там поляны полны черники — бери, коли сам унесёшь, поделись с другим и забрось себе в рот по горстке. Ты молчишь, атаман, изумрудный твой взгляд потух. Я почти ненавижу себя за твои кошмары. Ты под утро ведь мечешься, будто в тяжёлом бреду, я напротив — засну и проснусь без жара. Вспоминаю, когда-то ты мне говорил, гладя светлую лапу лиственницы где-то за гранью мира, будто от снов тяжёлых избавит легко… Девясил? Нет, он больше от боли другой, помню, милый. О полыни! О ней мне тогда ты сказал. От кошмаров собрать её летом надо. Чтобы в третью четверть давно уж луна вошла, резать так, чтобы не было тени, после заката. Мы встречаемся в этот же день на лугу. У тебя под глазом синеет тень от бессонья. Ты смеёшься, а я объяснить не могу, почему ты решил, будто я злюсь спросонья. Мы тогда вдыхаем медовый цветов аромат, ты бросаешь работу и быстро плетёшь венки. Знаешь, такому, пожалуй, я рад. И ищу полынь, для того, чтобы больше не мучили сны. Не всегда лекарство должно горчить. Это я уяснил уже, после прошлых своих приключений. Ты смеёшься, кивая на стену и на мечи, на картины и на меня, как того, кто уже не боится видений. Ты легонько гладишь рукою вокруг траву, приминаешь стебли, щекочешь листья неслышно. Оставайся счастливым, но я ведь всегда пойму, когда нужно идти за новым мешочком полыни. Клевер и лиственница, миром небо полно давно. Звёзды блещут с ночной высоты далёкой. Нам кошмары не снятся, и это уже хорошо. Мы храним венки и уходим поспать спокойно.