Всё, да наоборот

— Тизиан! — мужчина взглянул на спешащую к нему девушку и тут же остановился. Он спокойно наблюдал, как совсем молодая темнокожая египтянка с желтоватыми, словно у кошки, глазами, споткнулась и клюнула бы носом, если бы он, предвидя это, вовремя не подхватил её. Ловко, перехватив девушку, за талию, он бережно помог вернуть ей равновесие. Два совсем молодых охотника, которые были вместе с ней, подошли и неловко взглянули на него. Похоже не знали, что и думать. Что ж, привыкнут, им придётся. Девушка тем временем рассмеялась и грациозно поведя локтем, заправила за ухо прядь тёмных, шелковистых волос: — Ох, спасибо, дорогой. Ты спас меня. Тизиан, сложил руки на груди, закатил глаза и краем губ улыбнулся. Ему не надо было ничего говорить, наоборот. Этой девушке нужно было выпустить и вывалить на кого-то всё, что скопилось у неё в душе: эмоции, слова, мысли, чувства. Он очень долго не хотел занимать эту высокую должность, так как не был уверен, что сможет выдержать извечную болтовню этой девушки, что звала себя его начальницей, но порой вела себя хуже ребёнка, но получилось так, что он был единственным, кто мог выносить её сутками на пролёт и не уставать. — Эвтида, — подчеркнуто официально обратился он к ней, намекая на новеньких охотников за её спиной, — что-то произошло? У вас есть поручение? Девушка выгнула бровь, а потом будто что-то вспомнила и резко обернулась да так, что двое новичков вздрогнули. Тизиан их понимал. Эва могла не двигаться большое количество времени, а потом взять и сделать резкое движение, или сорваться куда-то, окрылëнная неожиданной мыслью. Она была резкой, взбалмошной и очень… Очень непредсказуемой. Её боялись не сколько из-за её славы, сколько потому что сложно было предугадать, что придет на ум этой девушке следующую секунду. Но она была очень симпатична фараону и то, как будучи на своей должности, она выполняла обязанности. — А, да. Вы двое, — она оглядела юных охотников спокойно, без высокомерия, но требовательно. Юнцы глядели на них откровенно затравленно. Эва показала указательным пальцем на место у пальмы и приказным тоном проговорила, — ждите там. Под крылом Тизиана за несколько минут со мной точно ничего не произойдёт. Двое юнцов стояли и растерянно хлопали глазами. Это продолжалось, пока Тизиан, заметив, что Эва нахмурилась и, успев уже повернуться спиной, вновь обернулась к новичкам, уже открыла рот, чтобы начать разбор полётов, не вмешался и спокойно, на пониженном тоне не сказал: — Делайте то, что велит Госпожа Эпистат. Те сделали то, что было сказано и неловко потупились. Эва на носочках резко повернулась обратно к Тизиану, глаза её сверкали праведным гневом: — Я сама бы могла поставить их на место! Ты, — она ткнула утончённым пальчиком в оголенную мужскую грудь, — поставил себя выше меня! Подорвал мой авторитет. Тизиан тяжело вздохнул. Как ребёнок, ей-богу! Он принялся тут же ей обьяснять: — Эва, я твой помощник и правая рука. Доносить свои приказы — твоё дело, моё же — следить, чтобы твоя воля выполнялась и наказывать нерадивых новичков. Тебе не по статусу с таким возиться. Ты можешь, но я же видел, что ты вспылила. Я просто решил всë миром. Я нисколько не собирался подрывать ваш авторитет, Госпожа. Тизиан не оправдывался, он всего лишь пытался донести до несколько избалованной неферут, которая умудрилась (стоило признаться, не просто за красивые глазки) получить высокую должность, простые истины. Эва задумчиво обвела его взглядом, а после, пожав плечами, улыбнулась. Стоило признать, очень редко, но порой и Тизиана утомляли столь резкие скачки настроения военноначальницы. Разница в шесть лет была довольно ощутимой, но больше, конечно, роль играла разница в темпераментах. У Эвы он был прям взрывной, но сама она была хитра как кошка. Порой она действительно меняла настроение за секунду, а иногда специально строила из себя легкомысленную дурочку, в стороне ото всех щуря глаза и внимательно следя за реакциями и тем, кто что говорит, делает и как ведёт себя. Тизиана очень смешило потом смотреть на то, как Эва обвиняла кого-то с целым списком аргументов и доказательств. Ещё веселее было смотреть на то, как фараон отдавал приказ казнить очередного не чистого на руку чиновника, связанного с шезму. Страх и непонимание на их лицах, ужас при виде кровожадной улыбки на миловидном личике юной неферут и торжествующий блеск в желтоватых глазах кошки — хитро-грациозной и смертельно красивой… Тизиана это привлекало. Он никогда не смотрел на неё в романтическом плане, но отношения их были близки. За время совместной службы они стали не просто соратниками и напарниками. Они были лучшими друзьями, которые во всём друг другу помогали и могли выслушать. Эва очень долго успокаивала его, когда девушка, что была не безразлична погибла, а Тизиан всегда защищал её. От сплетен, от недругов и глупых поступков, совершенных на эмоциях — от всего! — Эва, у тебя было ко мне какое-то дело, — сдерживая смешок напомнил Тизиан. — А! Да! Я хотела отдать тебе это, — она протянула помощнику папирус с записанными на нём подозрениями и приказами для отрядов, оставшихся в Мемфисе. Обычно они распоряжения получают лично, а тут всё резко изменилось. Да и поскольку это — столица, Эва предпочитала перестраховываться и отправлять больше папирусов. Может быть она и слишком переживала, но зато за время отсутствия всё проходило гладко. Люди жили, шезму ловились, казнились, фараон был доволен. Красота! — Отправлю, — кивнул он и, заметив внимательный взгляд, уточнил, — ещё что-то? — Да-а… — протянула Эва, задумчиво накручивая тёмный локон на палец, — куда поселили тех писарей, которых мы прихватили из Гермополя? Тизиан удивленно посмотрел на неё, а после достал один из папирусов и стал внимательно смотреть: — Ну, Реммао, их наставник, и брат его младший — Рэйммс, поселились вместе с Гладиусом и Аменемхетом, Дия, единственная девушка в отряде, живёт с ткачихой Нейт, а тот, старший, паренёк, Амен… — Тизиан нахмурился так, что меж бровей пролегла складка. — Аа… — протянула девушка, — тот необычный… И что с ним? Она заинтересовано подалась к Тизиану, который молчал и заглянула в его свиток. Напротив его имени стоял знак вопроса. Она нахмурилась: — Так что же, он бездомный? А если бы я не поинтересовалась он бы так же и остался на улице ночевать? Прекрасно Келадон со своими обязанностями справляется! Поняв, что Эва вновь начала распаляться, Тизиан вздохнул, положил руку ей на плечо и примирительно сказал: — Да ладно, всё хорошо. Уверен, они уже как-то решают эту проблему. Парень не из робкого десятка, на улице явно не останется. — Нет, — твердо отрезала Эва. Она вспомнила светловолосого и светлокожего тридцатичетырëхлетнего парня. Он сразу заинтересовал Эву, с первого взгляда и она поспешила всё о нём узнать. Уроженец Абидоса, отец был служителем храма, низшим жрецом, мать — ткачихой была. Их семья развалилась после смерти младшего ребенка в семье. Четырёхлетняя сестра Амена пошла к берегу Нила, чтобы поиграть вместе с подружками и там нашла свою смерть в пасти крокодила, когда тому было пятнадцать. Отца сердце подвело, мать от горя умерла через год. Амен продал дом, имущество и на вырученные деньги переехал в Гермополь и стал жить в храме, став писарем. Им сразу показалось подозрительным то, что Амен считает учителем человека всего на три года старше его. Впрочем, Реммао вроде как был из богатой семьи и возможно, уровень его грамотности и обученности был куда выше, чем у сына низшего жреца и ткачихи. Когда Эва ловила на себе взгляд его холодных светло-голубых глаз, она против воли млела. Ей казалось, что смотрится в зеркало, в котором легко можно было утонуть. В его чистоте. В его холоде. — В смысле «нет»? — удивился Тизиан, увидев, что она канула в свои мысли. — Никуда не размещайте его, — невидящим взглядом смотря куда-то вперёд, ниже уровня колен, тихо сказала Эва. Ей в голову пришла гениальная мысль. Тизиан точно знал это, смотря на то, как Эва медленно поднимала голову и на лице её расплывался довольный оскал. Хитрый прищур ясно дал понять Тизиану, что или он сейчас будет в шоке, или он сейчас будет в шоке, — он будет жить в одном доме со мной. Тизиан был в шоке. Эва сказала это очень тихо и вкрадчиво, склонив голову набок и он сначала подумал, что ослышался: — Повтори… — робко попросил он. Это было не в его характере, да и сумасбродства Эвы он терпеть привык, но это… Уже выходило за любые рамки. Учитывая то, что они подозревали, что шайка учеников Реммао во главе с учителем — все поголовно шезму, а Эва, как Верховный Эпистат, являлась их главным врагом… Это было не то, что глупо, это было безумно опасно! — Я сказала, — повысила Эва голос, — что Амен будет жить со мной! — Эва, нет! — рявкнул Тизиан, не сдерживаясь — ты вообще думала о последствиях?! — А я сказала, да! Кто тут главный! — так же повысила голос Эва. Как бы она не ценила Тизиана, она не позволит ему так говорить с собой. Впрочем, он был единственным, для кого подобный тон не был сопряжен с последствиями. — Как скажете, Госпожа Верховный Эпистат, — убитым тоном сказал Тизиан, голос его еле-заметно подрагивал. Он развернулся и без всяческих церемоний и прощания удалился. Эва так и осталась стоять и смотреть ему вслед. Она знала, как бы сильно Тизиан не обиделся на неё, он всё сделает быстро и в лучшем виде. Душу кольнуло чувство вины, он ведь безумно за неё переживал, но Эва поспешила забросить его в самые дальние уголки души. Её ждала… Интересная встреча.