Громкий дом

Сидя вместе с Дией и Рэйммсом, Амен думал. Весь прошлый вечер они с Верховным Эпистатом играли в гляделки. Девушка была интересна Амену. Ему нравилось то, какую игру она с ним вела. Нравился её хитрый, кошачий, прищур, то, как она вскидывала голову, желая показать своё превосходство, то, как она улыбалась из угла смотря на него. Да и внешностью девушка была недурна: стройная фигура, тёмные пряди шëлка, спадающие по плечам, яркие, как золото сверкающие глаза, пухлые губы, мягкие черты лица, придающие ей некой обманчивой милоты. Амен не обманывался. Прекрасно знал то, насколько жестокой убийцей она была, но всё равно тонул в омутах её глаз. Слишком красива. Слишком грациозна. Неужели, запретный плод и правда сладок? —…эй! — Амен обратил внимание на то, что Дия звала его только через некоторое время. Он настолько ушёл в свои думы, что совсем не вслушивался разговор товарищей. Вообще, он держался рядом с Реммао как с очень могущественным черномагом, но никогда не сближался с другими его подопечными, бестолковыми детьми, которым лишь бы погалдеть. И разговоры их слушал, но участия не принимал. — Ты слышал, что сказал Рэймсс? Он покачал головой и прищурился. Младший брат наставника был напряжëн и это обеспокоило даже Амена, который не привык по пустякам переживать. Да и Рэймсс был такой же. Заботился о положении только, если ситуация стремительно летела в Дуат. — Охотники рейд устроили ночью, — понизил голос Рэймсс, — троих шезму на суд отправили, ещё двоих убили. Амен чуть расширил глаза. Это был… Очень скверный поворот событий. Что ж, Реммао говорил мелким, чтобы те ни в коем случае не брали заказы и правильно. Похоже, своей работой фараоновский отряд решил заняться вплотную. «Что ж, и мне высовываться не стоит, подожду, пока всё утихнет» — подумал Амен. После приёма пищи, они разошлись по делам. Записывал он очень хорошо, поэтому работа писаря обученному грамоте с детства Амену не приносила проблем. Целый день он на автомате делал свою работу, строя из себя хорошего, порядочного «не шезму». Но на деле, Амен думал о вечере. Он ждал его. Чем ближе был момент встречи с соседкой, тем в большем предвкушении был он. Конечно, умом он понимал, что ему бы бежать от этой девушки, но что-то внутри тянуло его. *** Подойдя к хижине, он остановился на пару секунд, чтобы привести мысли в порядок. Он вздохнул и открыл дверь. Очевидно, ламп девушка не любила, потому что всегда, когда она была дома, ни одна не горела. Зато ровное мерцание свечей погружало дом в приятный полумрак. — Уже вернулся? — раздался голос из другой комнаты, откуда тянуло женским парфюмом. Интересно даже было посмотреть на то, как девушка охотилась на шезму с такими сильными духами, но умом парень понимал, что созерцание этой картины будет последним, что он увидит в своей жизни. Аромат ладана врезался в чуткий нюх Амена, но не раздражал. Скорее наоборот, запах ассоциировался с ней — с Эвой, а от того, воспринимался как приятный. — Да… — помедлив, ответил Амен. Девушка вышла из смежной комнаты с тарой масла, но на полпути споткнулась и определенно клюнула бы носом, если бы Амен, вовремя среагировав, не поймал её. Их глаза встретились и ему показалось, что он рисковал утонуть в них. Чистое золото. Эва держалась одной рукой за его предплечье, а вторую прижимала к телу. На её лице было написано выражение удивление и… Смущения? «Эта девушка умеет смущаться?» — подумал Амен, округлив глаза. Потом случилось нечто ещё более невозможное: Эва, Верховный Эпистат, воительница и всегда уверенная в себе девушка, покраснела. Не веря своим глазам, Амен протянупротянул ладонь к её лицу и как завороженный провел по щеке Эвы. Она вздрогнулп и замерла. Казалось, что в свете свечей её глаза засверкали ещё ярче. «Красива…» — подумал Амен. Внезапно, Эва пришла в себя, тряхнула головой и ухмыльнулась. Не успел Амен ничего осознать и понять, в чем дело, как она, не спеша приводить себя в приличное положение, отзеркалила его жест и провела рукой по лицу. Вот только он был медленным, полным ласки и понимания того, что она делает. Её пальцы прошлись от белëсой брови, спустились вниз, по скуле и к подбородку. Дальше она кончиком ноготка провела по шее, от чего Амен рефлекторно вытянул её и томно вздохнула. Она потерлась головой об оголëнную грудь Амена и тот не выдержал. Он перехватил её тело покрепче и перенёс на первую попавшуюся кровать. Это оказалась его кровать, в его же собственной комнате. Поскольку хижина была выделена для Верховного Эпистата, а Амену просто повезло оказаться с ней под одной крышей, кровать была большой даже если смотреть на не малые габариты мужчины, что уж говорить о хрупкой девушке. Поместились оба. Когда спина Эвы коснулась кровати, Амен навис сверху так, что его белоснежные пряди коснулись её довольного лица. Поскольку Эва вернулась домой раньше, на ней уже был легкий ночной калазирис, который Амен снял без особого труда. Когда девушка осталась без одежды, Амен обвëл взглядом её стройную фигуру, каждый изгиб. Она наклонился и обвел рукой её тонкую талию. Эва вздохнула и выгнулась, сжав в ладони простыню. Её грудь из-за движения подалась вверх и Амен, сверкнув своими светло-голубыми глазами, обхватил губами сосок, от чего девушка не смогла сдержать первый стон, который стал для Амена сигналом: прелюдия окончена. *** — Моя? — улыбнулся Амен после бурного полового акта. — Твоя, — с хитрым прищуром ответила Эва и провела ноготком от шеи до мускулистой груди Амена. Амен нагнулся и оставил на шее Эвы ласковый поцелуй. Шезму и охотник, охотник и шезму. Это было… Интересно. Интересная игра на выживание, принадлежащая только им двоим, а то, что Эва догадалась об истинной сущности челока с которым провела ночь, Амен не сомневался.