Часть 4

Тренировка в «Качалке» в тот вечер была особенно интенсивной. Дима выжимал рекордный для себя вес, а Влад, обычно сосредоточенный на технике, выполнял подходы с таким яростным упорством, что казалось, будто он пытается убежать от собственных мыслей. Воздух между ними снова наэлектризовался, но на этот раз это было другое напряжение — густое, тяжёлое, животное. Дима закончил свой подход, его руки дрожали от напряжения. Он выпрямился и встретился взглядом с Владом. Тот стоял у тренажёра для жима ногами, его грудь тяжело вздымалась, а взгляд был тёмным и пристальным. Он медленно, не отрывая глаз от Димы, положил гантель на пол и кивком головы показал в сторону туалета в дальнем углу зала. Сердце Димы пропустило удар. Он кивнул, почти незаметно. Они пошли к туалету с интервалом в минуту, будто случайно. Дима зашёл первым. Маленькое помещение было пустым, пахло хлоркой и сыростью. Он прислонился к холодной кафельной стене, пытаясь унять дрожь в ногах. Через несколько секунд дверь открылась, и внутрь втиснулся Влад. Щёлкнул замок. Они стояли, тяжело дыша, глядя друг на друга в тусклом свете люминесцентной лампы. — Я не могу больше терпеть, — хрипло выдохнул Влад. — Я думаю о тебе постоянно. В ответ Дима просто шагнул вперёд и захватил его губы в яростном поцелуе. Это было не нежно. Это было голодно, отчаянно. Влад ответил с той же силой, вдавив Диму в стену, его руки схватили Диму за бёдра, прижимая их тела друг к другу так, чтобы оба чувствовали твёрдую выпуклость в спортивных штанах. — Повернись, — прошептал Влад ему в ухо, его голос был низким и властным, не оставляющим пространства для возражений. Дима, всё ещё цепенея от поцелуя, повиновался. Он повернулся лицом к стене, чувствуя, как по его спине пробегает холодок, смешанный с жаром. Его собственное возбуждение было таким сильным, что пульсировало в висках. Руки Влада легли на его талию, затем одна рука опустилась ниже, нажимая на него через ткань штанов. — Влад... — попытался протестовать Дима, но его голос сорвался на стон, когда пальцы Влада нашли и сжали его через тонкий материал. — Тише, — Влад прижался к его спине, его губы коснулись шеи Димы. Его другая рука расстегнула штаны Димы и стянула их вместе с трусами до середины бёдер. Холодный воздух ударил по горячей коже. — Я тебя предупредил, что будет тяжело. Дима зажмурился, когда палец Влада, смоченный слюной, грубо и без предупреждения вошёл в него. Боль была острой, неожиданной, но его тело, уже взведённое до предела возбуждением, ответило на это новым, извращённым толчком желания. Он услышал, как Влад одной рукой расстёгивает свою собственную ширинку. — Расслабься, — прошептал Влад, но в его голосе не было мягкости, только нетерпение. Он добавил второй палец, растягивая, готовя его, движения были быстрыми, почти резкими. Потом он вошёл. Медленно, но с неумолимым давлением. Дима вскрикнул, впиваясь пальцами в кафель, его тело пыталось сопротивляться, сжимаясь вокруг вторжения. Боль прожигала его насквозь. Влад замер на мгновение, давая ему привыкнуть, его дыхание было горячим и прерывистым на шее Димы. — Боже... ты такой тугой... — он прошептал, и его голос дрожал от сдерживаемого напряжения. Затем он начал двигаться. Сначала медленно, но вскоре его толчки стали быстрее, глубже, увереннее. Каждый вход заставлял Диму вздрагивать, боль постепенно притуплялась, уступая место странному, всепоглощающему ощущению наполненности. Он чувствовал каждый дюйм Влада внутри себя, чувствовал, как его собственное тело приспосабливается, принимает. Влад держал его за бёдра, его движения становились всё более неистовыми. Он наклонился вперёд, его грусть прижалась к спине Димы. — Ты... ты не представляешь... как я этого хотел... — он выдыхал слова между толчками. Дима не отвечал. Он откинул голову назад, его собственный член твёрдо бился о холодную стену в такт их движениям. Мир сузился до этого туалета, до боли и удовольствия, смешавшихся в один клубок, до властных рук Влада на его теле. Он кончил внезапно, с тихим стоном, его сперма брызнула на кафель, а его внутренние мышцы судорожно сжались вокруг Влада. Это стало последней каплей. Влад с громким, сдавленным рыком достиг пика, его тело напряглось, и он излился внутрь Димы, его толчки стали резкими, а затем прекратились. Они замерли, тяжело дыша, облитые потом. Влад медленно вышел из него, и Дима почувствовал, как по его внутренней стороне бедра что-то тёплое и липкое стекает на штаны. Он прислонился лбом к прохладной стене, пытаясь перевести дух, его ноги подкашивались. Влад застегнул штаны. Он повернул Диму к себе. Его лицо было серьёзным, глаза всё ещё тёмными от страсти. — Всё в порядке? — его голос снова стал обычным, но в нём слышались отголоски чего-то дикого. Дима кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он чувствовал себя опустошённым, разбитым, но и... освобождённым. Влад наклонился и коротко поцеловал его в губы — уже мягко, почти нежно. — Убирайся отсюда первым, — приказал он тихо. — Я выйду через пять минут. Дима, всё ещё дрожа, подтянул штаны и, не глядя на себя в зеркало, вышел из туалета, оставив Влада одного в маленькой комнате, пахнущей теперь не только хлоркой, но и ими. Их тайна стала грязнее, опаснее и в тысячу раз реальнее.

***

Дима вышел из туалета, и душный воздух «Качалки» показался ему ледяным после жара той маленькой комнаты. Ноги были ватными, каждое движение отзывалось глухой, странной болью внизу живота. Он прошёл к своему шкафчику, делая вид, что ищет что-то в рюкзаке, но на самом деле просто пытался прийти в себя. Его руки всё ещё дрожали. Через пять минут, как и было сказано, из туалета вышел Влад. Он выглядел абсолютно спокойным, даже невозмутимым. Только чуть более взъерошенные волосы и тень в глазах выдавали то, что произошло. Он направился к своему месту, собрал вещи и, проходя мимо Димы, коротко кивнул. — Завтра в школе, — бросил он обычным толом, как будто они только что закончили обычную тренировку, и вышел. Дима остался один в пустом зале. Тишина давила на уши. Он медленно опустился на скамейку, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя пустоту и странную, щемящую тяжесть. Он сделал это. Они сделали это. В грязном туалете, грубо, быстро, почти жестоко. И теперь всё было иначе. Он вспомнил властные руки Влада, его низкий голос, боль, которая смешалась с таким острым наслаждением, что у него до сих пор кружилась голова. Он чувствовал его внутри себя, и это воспоминание заставляло его сжиматься. Это было не то, о чём он мечтал в тишине, глядя на его спину в классе. Это было грубее, реальнее и в тысячу раз страшнее. Он переоделся и вышел на улицу. Ночь была прохладной, но ему было жарко. Он шёл домой, и каждый шаг напоминал ему о том, что случилось. Он не знал, что будет дальше. Не знал, что это значит для них. Было ли это просто вспышкой желания? Или началом чего-то? И что важнее — хотел ли он, чтобы это повторилось? Ответ, который пришёл сам собой, был одновременно пугающим и неизбежным: да. Несмотря на боль, несмотря на грубость, несмотря на страх. Он хотел этого снова. Потому что в тот момент, когда Влад был внутри него, он чувствовал себя не одиноким. Чувствовал себя нужным. И это ощущение стоило любой боли.

***

Понедельник в школе стал для Димы испытанием на прочность. Он сидел на своём месте, прямо за Владом, и его взгляд прилип к его спине с новой, мучительной интенсивностью. Теперь он знал, какая кожа под этой футболкой, как напрягаются мышцы на его плечах, какой звук он издаёт, когда теряет контроль. Влад вёл себя как обычно — отвечал на вопросы учителя, перешёптывался с соседом, иногда оборачивался, чтобы что-то спросить. Но теперь, встречаясь с Диминым взглядом, он задерживал его на секунду дольше. И в этих секундах читалось всё — воспоминание, обещание, вопрос. На большой перемене Влад подошёл к его шкафчику. — Всё в порядке? — спросил он тихо, пока вокруг них кипела жизнь. Дима кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его горло пересохло. — Хорошо, — Влад улыбнулся своей обычной, лёгкой улыбкой, но его глаза были серьёзными. — Тогда... до пятницы? — До пятницы, — хрипло ответил Дима. Влад кивнул и ушёл. Дима прислонился лбом к холодному металлу шкафчика. «До пятницы». Эти слова звучали как приговор и как самое сладкое обещание, которое он когда-либо слышал. Он боялся этого дня. И ждал его с нетерпением, которое сводило с ума.

***

В пятницу они снова были в «Качалке». Тренировка была напряжённой, но на этот раз напряжение было другого рода — ожидание, предвкушение. Они обменивались взглядами, которые говорили громче слов. Когда зал опустел, Влад снова кивнул в сторону туалета. На этот раз всё было иначе. Медленнее. Влад был внимательнее, осторожнее. Он не просто взял его у стены. Он развернул Диму лицом к себе и поцеловал, прежде чем что-либо сделать. Его руки скользили по Диминой спине, снимая футболку. — В прошлый раз... я был слишком груб, — прошептал он, его губы скользнули по Диминой шее к ключице. — Всё в порядке, — выдохнул Дима, его руки впились в Владовы плечи. — Нет, не в порядке, — Влад посмотрел ему в глаза. — Я не хочу причинять тебе боль. Он опустился на колени прямо на холодный кафель. Его губы обхватили Димин член, и мир для Димы перевернулся. Это было так неожиданно, так интимно, что у него перехватило дыхание. Он смотрел вниз на тёмную голову Влада между своих ног, на его плечи, и не верил, что это происходит наяву. Позже, когда Влад снова вошёл в него, стоя на этот раз, это было медленно, почти нежно. Боль была, но она была другой — острой, но желанной. Влад держал его за бедра, его движения были глубокими, выверенными, его взгляд не отрывался от Диминого лица. — Скажи, если будет больно, — прошептал он. Но Дима качал головой. Ему не было больно. Вернее, боль была, но она была частью чего-то большего — близости, доверия, этого хрупкого моста, который они построили между своими одинокими мирами. На этот раз, когда они закончили, они стояли, обнявшись, в тесном туалете, их дыхание постепенно выравнивалось. — Что мы делаем, Влад? — тихо спросил Дима, его лицо было прижато к его плечу. — Не знаю, — честно ответил Влад, гладя его по спине. — Но я не хочу прекращать. И Дима понял, что он тоже. Что бы это ни было — тайна, грех, спасение — он был готов принять это. Потому что впервые в жизни он чувствовал, что его видят. По-настоящему. И это стоило любого риска.