***

      Тома глубоко задумался, облокотившись о перила резиденции Камисато. Слабая морщинка легла меж его бровей, и он глубоко вздохнул, покачав головой своим мыслям. В воздухе чувствовалось напряжение от его размышлений, но вопрос так и оставался нерешённым — что подарить главе клана Камисато на его день рождения?       Тома практически сломал себе мозг, пытаясь придумать что-нибудь, но в голову упорно ничего не приходило. У Аято было всё, чего он только мог себе пожелать, и Тома боялся, что его подарок будет слишком… простым и бесполезным.       — Госпожа Аяка, вы уже придумали подарок для вашего брата? — как-то без обиняков спросил Тома, желая почерпнуть себе идей.       — Я думаю об этом ещё с прошлого его дня рождения, — задумчиво начала Аяка, но её ответ лишь ещё сильнее расстроил Тому и вогнал его в пучину размышлений, — но так и не придумала. Наверное, приглашу актёров, чтобы те поставили на территории резиденции любимую пьесу брата.       На это Тома лишь кивнул и согласился помочь с организацией, но его личную проблему это не решило. С момента разговора прошёл не месяц, и даже уже не два, но у всегда находчивого Томы до сих пор не было идей. Он спустился с террасы и сел на ступеньки, ногой пиная маленький камушек, что был основой галечной дорожки. Взгляд Томы совершенно случайно упал на растущее дерево сакуры, которое он видел каждый день по несколько сотен раз за сутки, но отчего-то сейчас его осенило. Изгиб ствола и длинные тонкие ветви, словно аккуратные руки, тянулись к небу, а на них вечнорозовые, присущие только Инадзуме, маленькие цветы. Тома резко вскочил с места и сорвался в город, игнорируя вопросы со стороны.       Тому держала лишь одна идея, и руки будто бы чесались, желая осуществить её. Он метался от одной торговой лавки к другой в поисках того, что зацепилось за его сознание, пока наконец не вернулся в резиденцию со всем необходимым. Глубокая ночь опустилась на Инадзуму, скрыв под тёмным покрывалом Тому. Ночь была идеальным временем для создания подарка, и Тома ни секунды не смыкал глаз, воплощая задуманное.       Икебана. Вот что цепляло его сознание до самого рассвета, когда Тома смог выдохнуть, любуясь своим творением. Аккуратная композиция с крупными цветками японской камелии источала строгость и элегантность, и Тома невольно задержал дыхание. Длинные, тонкие, чёрные ветви резко контрастировали с яркими алыми цветами, и Тома задумался об Аято. Он медленно размял затёкшие от работы пальцы, но на губах играла довольная улыбка. Пусть он и не спал всю ночь, воплощая задуманное, но гордость от собственного творения переполняла его, вымещая прежнюю неуверенность.       Это был идеальный подарок.