Ритуал

С самого утра Гермиону мутило. Она до сих пор не до конца верила, что согласилась выйти замуж за Люциуса Малфоя, не до конца верила, что она ему небезразлична. Но выбор сделан, а отступать гриффиндорка не привыкла. Открыв один из подарков Полумны, девушка надела белое платье без бретелек, которое спереди было полностью на замочке. Оно было коротким и облегающим, но единственным белым в её гардеробе. Гермиона не красилась и не закалывала волосы. Она не собиралась изменять себя только из-за того, что станет леди Малфой. Когда она спустилась вниз, Люциус уже ждал её в белом одеянии. Мужчина приятно удивился, и на каблуках она доставала ему до шеи, но ему нравилось, что Гермиона была миниатюрной. — Доброе утро! Потрясающе выглядишь. — Спасибо, ты как всегда великолепен, — это была чистая правда, и Гермиона не желала врать. Люциус выглядел безупречно даже во время войны. Люциус ухмыльнулся, а затем с нескрываемым восторгом оценил её ножки. — Это дизайнерское платье? — Да. Подарок Полумны на Рождество. С тех пор как от меня отвернулись друзья, она на каждый праздник присылает мне белую одежду, считая, что это притянет ко мне любовь. На день рождения прислала белый костюм из Германии, а на Хэллоуин боди из Турции. — Боди? Я бы с удовольствием его с тебя снял, — прошептал Малфой, пошло ухмыльнувшись. Гермиона покраснела, а мужчина нежно провёл ладонью по её щеке. Встретившись взглядом с пепельными глазами, девушка задышала чаще. Маг не сводил с неё взгляд, пока не вспыхнул огонь в камине. Явились Невилл и Ханна с белыми тюльпанами в руках. — Доброе утро! Поздравляем! — пропела Ханна, обнимая подругу. — Спасибо, — ответила Гермиона, робко улыбнувшись, будто её застали за чтением пошлой книги. — Мне льстит, что ты выбрала меня свидетелем, — Невилл обнял подругу, а от Люциуса не утаился цвет тюльпанов, да и сам выбор растений. — Поздравляю, мистер Малфой. — Мистер Лонгботтом, — он кивнул в поклоне. — Занимательный выбор цветов. — Это любимые цветы Гермионы, — заявил Невилл. — Так почему те белые тюльпаны, что тебе подарил я, ты оставила хозяйке квартиры? — сквозь зубы спросил Люциус. — Твои цветы — начало моей новой жизни, и я оставила их, чтобы старая жизнь завидовала. Не обижайся, — он слышал искренность в голосе и снисходительно улыбнулся. — Я не могу на тебя обижаться. Кики, забери цветы! Эльф забрал из рук девушки цветы, и пламя вспыхнуло снова. — Мистер Фадж? — удивился Невилл. — Доброе утро, мои дорогие! Люциус, друг, прекрасный выбор. Мисс Грейнджер, Вы ослепительны, — мужчина поцеловал руку ведьмы. — А Вы лжец. После Турнира Трёх Волшебников воскрес Волдеморт — Вы знали? — Гермиона буквально требовала ответ, прожигая янтарным взглядом на бывшем Министре Магии дыру. — Нет, дорогая, я не знал, — каялся Корнелиус. — Люциус заверил меня, что это неправда. Опережаю ответ на Ваш вопрос: да, я знал, что он был Пожирателем. Сначала я был зол, что Люциус умолчал, но сейчас благодарен: я всё ещё жив. Гермиона задумалась, взглянув на хитрого Малфоя, но её медовые глаза смотрели с нежностью, а не упрёком. Камин вспыхнул вновь. — Доброе утро! — заявил оптимистично Маркус Флинт. — Готовы подписать свидетельство о браке? — А церемония будет? — удивилась Гермиона. — Будет всё! — заявил Флинт. После того как они подписали свидетельство, Маркус переплёл их руки, они произнесли клятвы, и подписи на пергаменте засияли, когда новоявленные супруги поцеловались. Поцелуй был коротким: Гермиона не привыкла выставлять свои отношения напоказ. Выпив по бокалу шампанского, все разошлись. Девушка посмотрела на портрет Арманда Малфоя, основателя Рода, и задумалась. — Люциус, Маркус продаст информацию о нашем браке Рите Скитер немедленно, и вечерний выпуск «Ежедневного Пророка» будет ажиотажным. Они сидели на одном диване, и Гермиону трясло. Люциус взял её за руку и нежно поцеловал пальчики. — Ты хочешь консумировать брак сейчас? — Да. — Ты уверена? До полуночи у нас есть время. — Вообще-то, нет. Гарри и Кингсли сюда явятся до ночи. Министр может аннулировать наш брак и запретить жениться. Ты знаешь? — Знаю, но не хочу на тебя давить. — Это основатель твоего рода. Он знает все секреты вашей крови? — Да. — Наши дети будут полукровками, — печально шептала ведьма. — Я знаю, — с гордостью отвечал волшебник. — Есть ли ритуал, который может заставить мою кровь не осквернять твою в жилах детей? — Люциус внимательно рассматривал жену около минуты, пытаясь понять, к чему она ведёт. — Есть, но, Гермиона, ты почувствуешь адскую боль перед оргазмом. У Арманда была дочь, которая влюбилась в маггла. Когда девушка заявила, что уйдёт из дома, Арманд пошёл на уступки и провёл ритуал. Когда парень достиг оргазма, он кричал не своим голосом. Мы предполагаем: боль похожа на Круциатус. — Я уже проходила Круциатус и выжила. Люциус, мне страшно, но посмотри на меня: несмотря на статус Героини войны, меня не считают за человека. Я не знаю, что будет через двадцать лет, но статус крови всегда будет считаться. — Я дам благословение! — заявил шестидесятилетний Арманд с портрета. — Но ты должна быть невинной для первого ритуала. — Я девственница, — открыла секрет Гермиона. — Хорошо, — мужчина ухмыльнулся. — Этот ритуал можно проводить только в трёх датах. Первая дата — консумирование брака, вторая дата, когда вы уже супруги, — Самайн, и третья дата — день рождения чистокровного. — Я согласна. Что нужно делать? — голос даже не дрогнул — она готова была падать в неизвестность. Люциус обдумывал её слова. Ему хотелось, чтобы чистота крови сохранилась, но он совсем не хотел причинять боль любимой. — Я против, но, если ты этого желаешь — хорошо. — Я желаю этого, — уверенность в её голосе передалась и ему. — После тело будет болеть, и нельзя пить зелья. Ты должна пережить эту суточную боль сама. Фадж хочет перевести тебя к себе уже завтра, — девушка улыбнулась, — ты вытерпишь? — Я прошла войну, Люциус. Хуже не будет. — Я говорил, что восхищаюсь тобой? — Да, — улыбалась обворожительно ведьма, заставляя улыбаться и Люциуса. — Идём. Люциус взял её за руку и повёл в свою спальню. Гермиона удивилась, что спальня была в белых тонах, а не серых или зелёных. Мужчина взмахом палочки закрыл шторы, и комната погрузилась во мрак. На каждом углу кровати в воздухе появилась горящая свеча. — Это четыре стороны света, четыре стихии, четыре времени года. Они дадут силу. Позволь раздеть тебя? Гермиона кивнула в знак согласия, и Люциус, ухватившись за замочек на груди, потянул его вниз. Под платьем ничего не было, что привело мужчину в восторг. Гермиона смутилась, когда он начал разглядывать её, и покраснела, когда муж опустился на колени и разул её. Голова мужчины находилась напротив её половых губ, которые Люциус лизнул языком, заставляя тело жены реагировать, и резко встал. Быстро разделся и сам. Никакой магии. — Садись на кровать. Гермиона послушно выполнила просьбу и опустилась на покрывало. Обнажённый мужчина с прекрасным подтянутым телом и аппетитными ягодицами расхаживал по комнате. Взяв в руки древний золотой кубок с рубинами и такой же клинок, присел возле девушки. Гермиону на мгновение отвлёк уже вставший член мага, и ведьма подумала, что такой агрегат явно вызовет боль. Мужчина что-то начал громко говорить на латыни, а девушка ни слова не понимала, пока руки призрака Арманда Малфоя не коснулись ножа и кубка. — Благословляю. Помни, ты не можешь предать своего мужа, иначе дети станут полукровками. Ты не можешь развестись с ним, иначе дети станут полукровками. Согласна ли ты на такую жертву? — Согласна. — Пусть будет так. Призрак исчез, а Люциус порезал ладонь, и кровь начала капать в кубок. Малфой даже не поморщился от боли, а Гермиона всё ещё думала, сможет ли выпить эту кровь. — Пей! Ведьма взяла кубок, закрыла глаза и выпила содержимое, от вкуса которого её чуть не стошнило. Пока она приходила в себя, Люциус отправил на тумбочку нож и кубок, не слезая с кровати. Взял бинт и обмотал руку, ведь рана заживёт тогда, когда жена переживёт суточную боль. Гермиона не открывала глаз, а Люциус легонько надавил на её шею, и она легла на спину. Нависая над ней, мужчина нежно целовал шею, и Гермиона вздохнула, не подозревая, что это её уязвимое место. Покусывая подбородок, перешёл к губам, которые послушно открылись для него. Люциус жадно припал к ним, и волшебница издала стон, зарываясь руками в шелковистые волосы мужа. — Сладкая… Посмотри на меня, — она открыла глаза и увидела, что мужчина расположился между её ног. — Наслаждайся. Когда его губы обхватили клитор, ведьма вскрикнула. Пальцы и рядом не стояли с языком Люциуса. Он буквально вылизывал её, а затем поочерёдно припал губами к каждому из сосков девушки. Гермиона снова вскрикнула, сжимая простынь пальцами. — Люциус… — невнятно прошептала девушка. Малфой, не отрываясь от сосков ведьмы, резко вошёл. Гермиона сцепила зубы, понимая, что эта боль — ничто в сравнении с будущей. Люциус двигался сначала медленно, а когда услышал первый стон, начал ускоряться. Гермиона стонала всё громче, и мужчина понимал, что сейчас услышит ток крик, который многие месяцы преследовал его в кошмарах после пыток Беллатрисы. Гермиона закричала не своим голосом, когда её накрыл оргазм, и мужчина тут же кончил. Свечи резко потухли, говоря о завершении ритуала, а ведьма потеряла сознание. Люциус вышел из неё и нащупал пульс. Выдохнув с облегчением, укрыв её и нежно поцеловав в волосы, пошёл за ответами к Арманду. — Она потеряла сознание. Ты всегда говорил, что боль, как от Круциатуса. Я видел, как её пытали почти два часа этим заклинанием, и даже тогда она была в сознании! — Я соврал. Ты и так не хотел соглашаться. — Этот ребёнок будет единственным. Я не позволю ей пережить эту боль вновь! — Решать ей, Люциус. Она сильная ведьма, пусть и гряз… магглорождённая. Ты потерял свою силу и уверенность, она тебе их вернёт. Прими душ, успокойся и жди её пробуждения. Твоя ведьма храбрее льва — истинная Гриффиндорка. Люциус не ответил. Войдя в спальню, прилёг возле девушки, которая морщилась во сне от боли, и нежно поцеловал в губы.

***

Гермиону разбудили крики внизу. Всё её тело ныло от боли, а голова раскалывалась, но она была довольна результатом. Крики вновь повторились, и девушка узнала голос Гарри Поттера. Ухватив белый махровый халат Люциуса, волшебница побежала вниз. Да, каждый шаг был как игла, но она должна обезоружить гостей. Отдышавшись и натянув улыбку, гриффиндорка открыла дверь в комнату. — Я требую отпустить Гермоину! Ты Империус наложил на неё, да? — кричал Кингсли. — Добрый вечер! — произнесла ведьма с ухмылкой на губах, подходя к мужу. Люциус знал, что ей больно, и восхищался её игрой. Он приобнял жену за талию. По виду было понятно, что Гермиона только проснулась, а засосы на шее говорили о бурной постельной сцене. — Что случилось? — спросила чародейка мужа. — Вечерняя газета вышла. — Гермиона, как ты могла выйти за Малфоя замуж? — Легко, как и ты, — Малфой ухмыльнулся. — А в чём проблема? Не можете в Азкабан его забрать? — в упор нагло спрашивала ведьма. — Так и не заберёте, моего слова будет достаточно. — Значит, ты выбрала сторону! — шипел Герой. — Их придумали вы, а не я, Гарри. — Драко понравится, когда я расскажу, что у него появилась новая мать, а у отца будет ребёнок-полукровка. — Угу, — усмехнувшись, прошептала ведьма, сильнее прижимаясь к мужу. Люциус понял, что боль усиливается и ей нужна передышка. — Я не верю, что это брак по любви! — шипел Шеклболт. — Ты прав, он по расчёту, — ответил Люциус, не желая оправдываться. — Брак не расторгнуть, меня не отправить в Азкабан — вон из моего дома! Гарри и Кингсли ненавистно посмотрели на супругов и ушли. — Кики, закрыть ворота от всех гостей, кроме Драко! Гермиона застонала, начиная падать. Люциус подхватил её на руки и усадил в кресло. — Ты голодна? — Нет. — Может, вина? Оно притупит боль. — Не откажусь, — Люциус наполнил её бокал вином, и Гермиона отпила. — У нас получилось? — Да, на гобелене появился росток, — Гермиона выдохнула. — Я хочу двоих детей. — Нет. — Люциус, я прошу тебя не отказываться от этой идеи. — Ты потеряла сознание, Гермиона! Тема закрыта — у нас будет один ребёнок. — Два, — упрямилась девушка, надув губки. — Ведьма, ты нормальная? — он и злился, и улыбался. — Говорят, что чокнутая. Когда мы сможем узнать пол ребёнка? — Перед балом. Больше вопросов она не задавала. Гермиона надеялась, что боль пройдёт до двух часов следующего дня. — Мне… было приятно, — смутившись, прошептала гриффиндорка. — Как и мне. Я всему тебя научу, но сейчас я прошу тебя полежать. Ты можешь идти? — Думаю, да. — Думаешь? — Люциус выдохнул. — Гриффиндорская гордость тебя когда-то погубит. Гермиона не успела осмыслить слова мужа, как была поднята на руки. Он нёс её как пушинку, и Гермиона невольно прижалась к нему. Уложив её на перестеленную кровать, Люциус начал раздеваться догола и залез под одеяло к жене. Он развязал на ведьме свой халат, сбросил его, прижал девушку к себе и обнял со спины так, что рука с меткой оказалось в поле её зрения. — Скажи, ты часто спал с девушками младше тебя на двадцать пять лет? — она сама не поняла, почему задала этот вопрос. — Ты самая юная в моей жизни. И последняя. — Если ты изменял Нарциссе, почему не будешь изменять мне? — рассуждала ведьма. — Начнём с того, что мы никогда не жили в одной спальне. Ни разу не спали в одной кровати. Драко был зачат на одном из старых и давно выброшенных диванов. А в брачную ночь мы переспали в саду за домом. — Кошмар какой-то… — У нас не было выбора. Самым обидным стало то, что мы не могли развестись. Когда умер мой отец, Драко было три месяца, а её родители прожили ещё дольше. После разводиться не было смысла. Я хотел, чтобы Драко рос в полноценной семье. — Ты ужасно его воспитал, — она повернулась к Люциусу и заглянула в серые глаза. — Мерлин, какие у тебя прекрасные глаза. Ты вообще очень красивый мужчина, Люциус. Я помню, что почувствовала, когда увидела тебя впервые во «Флориш и Блотс». Моя первая мысль была: «Какой красивый мужчина. Бог». А затем ты начал говорить с кем-то. Сразу догадалась, что ты аристократ и пижон, — Люциус улыбнулся. — Но, когда я поняла, что ты отец Драко, я возненавидела тебя. Ты высмеял мою семью, а в первую неделю в школе Драко обозвал меня грязнокровкой. — Прости меня, — виновато шептал волшебник. — Я уже не сержусь, но тебя ненавидеть было очень легко. В этот же год ты потребовал отставки Дамблдора и, по словам Гарри, оказался повинен в воскрешении Василиска. — Я не знал, что собой представляет дневник. Хотел проверить, но ты права — это был поступок сволочи. — Да. Затем ты потребовал казни Клювокрыла, позже оказался Пожирателем, а то, с какой мерзостью говорил в Отделе Тайн, заставило меня ликовать, что ты в Азкабане, что твоя семья пострадала. Ты был ужасным отцом и человеком. Ты заслужил Азкабан и небольшое перевоспитание. — Но сейчас ты спасла меня от Азкабана, — напомнил мужчина, которому было горько слушать правду. — Я всё ещё считаю тебя чертовски шикарным, — Люциус ухмыльнулся. — Я знаю, что некрасивая, но мне льстит, что я тебе капельку нравлюсь. Понимаю, что нужен мой статус, но… — Постой, — Люциус понял, что Гермиону потянуло не в ту сторону. — Ты забрела не в тот лес, милая. Во-первых, ты невероятно красивая. Каждая твоя веснушечка, каждый кудрявый локон приводят меня в восторг, а глаза цвета карамели заставляют желать твоей сладкой кожи, — он нежно провёл пальцем по соску ведьмы, который сразу же затвердел. — Во-вторых, я от тебя без ума. Ты заслужила этот статус Героини войны и заслужила Орден Мерлина. Я совру, что не смотрел на твой статус, когда признавался тебе в чувствах, но пойми, не будь этого статуса — я молчал бы. Если бы мы поженились, и меня отправили в Азкабан, я не пережил того, что ты осталась бы одна горевать. Ты себя недооцениваешь, жёнушка, и как только твоё тело перестанет болеть, я тебе это докажу. Сразу после работы на столе в моём кабинете. — Ммм, ловлю на слове, — подыграла ведьма, не желая признаваться, что намокла только от одних слов, сказанных его шикарнейшим баритоном. — Спи, мой маленький львёнок. Ты заслужила отдых. Гермиона прижалась к его груди и вдохнула аромат его тела. Он пьянил её с детства и не переставал пьянить сейчас. Пора признаться, что Люциус Малфой не выходил из головы все семь лет с момента встречи.