На расстоянии

Облачные глубины. Давно он здесь не был. Кажется, с тех самых пор как их с шиди отправили учиться сюда. Вэй Усянь на удивление хорошо помнил каждую улицу, каждый дом, словно прожил здесь не меньше десятка лет. Но сейчас резиденция выглядела совершенно по другому. Заклинатели ордена Лань пытались воссоздать прежний вид домов и улиц до сожжения Облачных глубин, но огонь столь разрушителен, что стёр прошлый облик ордена навсегда — мало что удалось спасти в том пожаре. Интересно, насколько же изменилась Пристань Лотоса? Скорее всего он никогда этого не узнает. А если и доведётся узнать, то его наверняка в это время будут вести в темницу. От этих мыслей Вэй Усянь грустно вздохнул. Когда вино было выпито, сидеть и скучать в комнате мужчине не хотелось, а потому он решил выбраться и погулять по резиденции. Ни один из адептов, приставленных к нему для наблюдения, даже не заметил его исчезновения, гораздо сложнее было не попадаться никому на глаза. Всё же заклинатели ордена Лань явно не одобряют его присутствие здесь. Их лица напряжённо замирали, стоило им столкнуться взглядами, что становилось понятно — они опасаются его. И не беспричинно. Он слышал, в последнее время появилось много людей, решивших получить быструю силу, затратив при этом минимум усилий и практически ничем не жертвуя. Поначалу так и есть, но потом ставки повышаются, а повернуть назад ты уже не можешь. Из-за этого у заклинателей прибавилось головной боли разгребать следующие за этим последствия. Тёмный путь порицался многими, но Вэй Усянь считал, что ему по зубам обуздать этот сгусток злобы и отчаяния. Однажды у него это получилось — получится и сейчас, он сможет контролировать эту силу, используя её во благо, и не повторит ошибок из своей первой жизни. Только вот Вэй Усянь забывал, что в новом теле вместо пустоты теперь золотое ядро, пусть и не слишком сильное. Он так привык к холоду и едва слышным завываниям тьмы, что окружала его, будто множество голосов хотят ему что-то донести, но слов не разобрать. Гуляя по резиденции и предаваясь воспоминаниям о своей юности, Вэй Усянь в удивлении остановился, когда услышал мелодию флейты. В Гусу Лань адепты умели играть на разных музыкальных инструментах, но мало кто отдавал предпочтение флейте. Звук доносился с того места, где он раньше часто дурачился с Цзян Чэном и Не Хуайсаном. Любопытство взяло вверх и мужчина решил нарушить покой этого заклинателя. Какого было его удивление, когда он встретился с ледяным взглядом девушки с недавней ночной охоты. Подождите, она только что спрятала колокольчик Юньмэн Цзян? Эта девушка вызывала всё больше интереса, но судя по всему он ей не нравился. Было ли дело в том, что прошлый хозяин тела как-то обидел её или же в чём-то другом — Вэй Усянь не знал, но когда это его останавливало? — Ваша игра на флейте завораживает, только что это была мелодия очищения? — похвалил мужчина, подходя ближе. — Благодарю, да, это была она, — не поведясь на похвалу, скупо поблагодарила Лань Мин, явно подражая Лань Ванцзи. Найдя это подражание забавным, Вэй Усянь решил действовать по той же тактике, что и много лет назад с самим Ханьгуан-цзюнем. — Я бы не отказался что-то ещё послушать от вас, — обезоруживающе улыбнулся Вэй Усянь. В первой жизни ему так и не удалось поговорить ни с одной из представительниц ордена Гусу Лань, потому он пристально следил за реакцией девушки. Смутится или разозлится? — Боюсь, мои навыки игры на флейте не так хороши как ваши, чтобы ими хвастать, — не изменившись в лице, с явным намёком проговорила Лань Мин, от чего озорная улыбка Вэй Усяня на мгновение сникла. — Не понимаю о чём вы, госпожа Лань, — попытался прикинуться дурачком Вэй Усянь, снова натянув улыбку. — Если вы намеревались затеряться среди нас, то выбрали крайне неудачный способ, — Лань Мин не сводила с него спокойного, оценивающего взгляда, от которого мужчине вдруг стало неуютно. Последние слова она проговорила тише, словно размышляя вслух, но каждое слово достигало цели. — Слишком многое вас выдаёт. Я не понимаю только одного… зачем вы вернулись? — Обижаете, — Вэй Усянь картинно сложил руки на груди, стараясь сохранить игру и не позволить ей выбить себя из колеи. — Это уже звучит как обвинение. — Возможно, — безразлично согласилась она, и её лицо осталось непроницаемым, смотря прямо в глаза без капли раскаяния за свои слова. — И вы, значит, тоже считаете меня когда-то почившим Старейшиной Илин? — всё ещё не желая раскрывать свою личность, Вэй Усянь старался отвести от себя подозрения, впрочем, он и сам уже понимал, что безуспешно. Вопреки его мыслям Лань Мин сказала совершенно другое. — Нет, — стоило мужчине хоть немного расслабиться после этих слов и выдохнуть, как последовал ответ, который бил сильнее предыдущего. — Я считаю вас кем-то иным. Тем, кто не является ни Вэй Усянем, ни главой ордена Су. Она не просто строила догадки. С того самого дня, как Лань Мин впервые столкнулась с тёмными заклинателями, она старалась как можно больше узнать на что они способны, собирая информацию из совершенно разных источников, потому что книг об этом было ничтожно мало. А те, что находились, там и вовсе лишь вскользь упоминалось о возможности воскрешений и ритуалах, связанных с душой усопшего. Благо, она умела соединять разрозненные детали в единую картину. — Вы не боитесь говорить мне подобное? — голос Вэй Усяня дрогнул, в нём проскользнула холодная сталь. Лань Мин лишь чуть склонила голову набок, словно раздумывая, стоит ли на это отвечать. — Моя работа отучает многого боятся, господин Вэй, — она произнесла его фамилию с лёгким нажимом, отчего он вздрогнул. — Или кем бы вы ни были. Что произошло за эти тринадцать лет в Гусу Лань? — мелькнула у Вэй Усяня невольная мысль. Все внезапно стали Лань Чжанями? — Хорошо, допустим, я всё же Вэй Усянь, — пошёл на попятную мужчина, хлопнув ладонями по ногам. Неужели его маскировка и вправду так плоха, что вот уже четверо человек считают его Вэй Усянем? Но если он ещё мог понять на счёт его прошлых знакомых, то откуда это могла знать Лань Мин? Дело в главе Лань или… всё же в Цзян Чэне? — И что вы будете делать с этой информацией? Расскажете всем? Уговорите главу Лань отдать меня на растерзание Цзян Чэну? При упоминании этого имени Лань Мин резко дёрнулась, что не укрылось от взгляда Вэй Усяня. — Прошу господина Вэй проявлять больше уважения к главе одного из Великих орденов и называть его хотя бы Цзян Ваньинь, — холодно поправила она. Её всё больше раздражало то, как легко этот человек мог говорить первое имя её любимого, даже когда уже не имел на это права. Не он ли решил обрубить все связи ещё при жизни? И что хуже, Ваньинь всё ещё хотел вернуть такого человека в свой орден, даже спустя столько лет. — Если госпожа Лань Мин не знает, то раньше я был правой рукой Цзян Чэна ещё в начале его становления главой, — самодовольно хмыкнул Вэй Усянь, словно соревнуясь кто сможет сильнее задеть другого. Вот только в словесном поединке он был обречен на поражение. — И тем не менее сейчас, вы, как и многие, что придерживаются тёмного пути, считаете его вашим палачом и бежите от него, — эти слова поразили точно в цель, от чего даже дышать становилось затруднительней. — Несмотря на всё, что вас связывало ранее, вы доверились слухам, хотя за вашей спиной годы, прожитые бок о бок. — Я не мог знать каким он стал сейчас, — попытался оправдаться Вэй Усянь, но и тут был пойман. — Или вовсе и не желали знать, доверившись злым языкам, — жёстко отрезала девушка и вдруг оценочным взглядом оглядела его фигуру. — Может, мне тоже следует поверить в те слухи, что ходили лично о вас? Что вы предатель, который примкнул к своим врагам? Что вы вознамерились захватить власть среди заклинателей? Что других привлекали к тёмному пути, потому и написали все эти рукописи, чтобы другие продолжили ваше дело? Ну, ответьте же, это всё правда? — Лань Мин видела, как её слова ранят его, но не собиралась отступать. Если он действительно был тем, кого Цзян Ваньинь когда-то называл братом, то как мог так легко поверить в чужую ложь — и ни разу не усомниться? — Что? Я бы никогда!.. — громко воскликнул мужчина и тут же смолк. — Эти знания должны были уйти вместе со мной, — сильно сжав ладонь в кулак, от чего ногти впились в кожу, с чем-то вроде сожаления проговорил Вэй Усянь. Вот только это не ей нужно было всё высказывать, потому что для неё он был никем. И ей всё равно о чём он тогда думал и почему так поступал. Но она знала людей, которые всё ещё несут на себе бремя его ошибок... и наверняка скучали по нему. — И тем не менее ваши трактаты очень успешно распространяются среди обычных заклинателей. А количество жертв становится всё больше по мере развития этого пути. — Лань Мин, довольно, — знакомый голос послышался справа от них. Она почему-то не сомневалась, что Ханьгуан-цзюнь появится, чтобы защитить того на кого она несправедливо набросилась. Ведь, в конце-концов, этот мужчина и есть тот, кого он так долго ждал и кем по настоящему дорожил… в отличие от неё. — Если вы думаете, что сможете идти по тёмному пути и дальше без последствий, то с такой беспечностью вы однажды и не заметите как повредитесь рассудком, а руки будут в крови ваших родных и знакомых, — Лань Мин знала о чём говорила, даже те, кто сначала не хотел вредить по итогу сходил с ума, не осознавая своих действий. — А сейчас прошу простить, мне необходимо приступать к своим обязанностям. — В тебе говорит голос Цзян Ваньиня, — нахмурился Лань Ванцзи, перегородив дорогу. Судьба довольно иронична, не так ли? Несколько месяцев назад эта широкая спина прикрывала её от тех, кто хоть как-то желал ей навредить. — Ханьгуан-цзюнь, — она сделала паузу, и в уголках её губ дрогнула едва заметная, горькая усмешка: — Сейчас перед вами стою я и слова тоже мои. Если вас они как-то задели — отвечаю за это тоже я. Хватит искать в моём отражении чужое лицо, — не сумев скрыть обиды, Лань Мин напоследок взглянула в светлые глаза и обошла мужчину, уходя всё дальше от этих двоих. Лань Ванцзи не нашёл что сказать и замер на пару минут, от чего Вэй Усяню было не по себе. Не только Цзян Ваньинь, но и Лань Ванцзи изменился за те тринадцать лет, что он был мёртв. У всех них появились новые привязанности и проблемы, а Вэй Усянь вдруг ощутил себя случайным гостем, заглянувшим в родной-чужой дом, где давно сделали перестановку в его отсутствие. Спустя несколько дней после этого разговора, во всей поднебесной было объявлено о помолвке некой Лань Мин с главой ордена Цзян. В заклинательских трактирах перешёптывались, в клановых резиденциях удивлённо округляли глаза, а по дорогам вместе с торговцами и странниками летели всё новые слухи, обрастая невероятными подробностями. «Слыхали? Глава ордена Юньмэн Цзян берёт в жёны какую-то адептку из Гусу Лань!» «Какую-то? Да это та самая Лань Мин, что якобы околдовала Ханьгуан-цзюня, а теперь переключилась на Саньду Шэншоу!» «Бедная девушка, наверняка её заставили. Кто добровольно согласится на союз с таким... с таким?» «А говорят, она сама его выбрала. Представляешь? Сама!» «Не может быть. Девушка из Гусу Лань — и добровольно главу Цзян? Да она, видно, не в своём уме!» «Вот девка даёт, охомутала аж главу чужого ордена». «Какая-то невзрачная зануда не могла приглянуться самому главе ордена». Но если за пределами Облачных глубин новость воспринималась как занятная сплетня, то внутри ордена она стала настоящим землетрясением. Первым отреагировал, как ни странно — Вэй Усянь, что ворвался на женскую половину с первыми лучами солнца, когда утренний туман ещё только оседал на крышах цзинши. Адептки, спешившие на завтрак, шарахались от него в стороны, провожая негодующими взглядами — никто не смел нарушать покой женского крыла столь дерзко и бесцеремонно. Но Вэй Усянь словно не замечал их возмущения. Он шёл к одной-единственной цели, отбрасывая в сторону все приличия, которые ему когда-либо пытались привить. Он должен был узнать, правда ли это. Лань Мин, уже полностью одетая, встретила его у порога своей комнаты, вовремя прикрыв за собой дверь, чтобы не пускать внутрь. — Почему вас это так волнует? — спросила она с ледяной вежливостью, но в голосе её сквозило раздражение. — Мне казалось, глава ордена Цзян для вас — лишь тень из прошлого. Вы же так усердно его избегаете. Хорошо, что соседка уже ушла на завтрак — лишних глаз и ушей ей сейчас совсем не нужно. За те несколько дней, что Вэй Усянь находился в Гусу Лань, мужчина успел ей надоесть, с учётом того что она проживала на женской половине ордена, куда почти всем мужчинам вход был запрещён. Вэй Усяня это не останавливало, от чего седины в причёске Лань Цижэня изрядно прибавилось. — Я просто пока не готов с ним встретиться, не нужно быть такой злой, — беспечно отозвался Вэй Усянь, никак не показывая что эти слова его немного задевают. Эта девушка знала как и куда нужно бить, но пока он не мог оставить её в покое. — Я добрая, — парировала она с откровенной насмешкой. — Именно поэтому я не захлопнула сёдзи перед вашим носом, едва увидев вас на пороге. Лань Мин всегда уважительно относилась к старшим и тем более главам орденов, но этот самозванец вёл себя так, словно плевал на все правила приличия с высокой горы и девушка, немного поразмыслив, позволила себе при отсутствии посторонних вести себя соответствующе. Даже если это шло против всех правил, что настойчиво вбивались в голову всё это время. Ей казалось так он лучше поймёт, что ему тут не рады и перестанет так настойчиво лезть в её жизнь. Очевидно, что он боялся Цзян Ваньиня и при этом не оставлял попыток узнать как сложилась его жизнь через неё. Даже в тайне от Ханьгуан-цзюня, что постоянно ходил за ним невидимой тенью. — Пожалуйста, позаботься о нём, — извиняющимся тоном звучит эта просьба, но Лань Мин улавливает её скрытую суть. Он не просил заботы. Он просил, чтобы она заняла его место. Стала тем, кем он когда-то был. Но она не собиралась быть чьей-то заменой. И она точно знала: Цзян Чэну это тоже не нужно. — Можете не просить меня о таком, — холодно ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Я сделаю это и без ваших просьб. Уверена, он тоже. Она обогнула его, не оборачиваясь. Ей не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, что он остался стоять на месте, провожая её взглядом, в котором смешались облегчение и горечь. Стоило ей ступить за порог, как она почувствовала на себе десятки взглядов — любопытных, осуждающих, восхищённых. Весь этот день заклинательский мир будто сходил с ума и каждый хотел прикоснуться к её истории. Кто-то — чтобы поздравить, кто-то — чтобы задеть. Подобно лотосу, что пробивается сквозь толщу воды и грязи, чтобы распуститься на поверхности, она шла сквозь людское любопытство и сплетни с гордо поднятой головой. Письмо от Цзян Чэна, полученное утром, грело душу, и она машинально касалась пальцами серебряного колокольчика на поясе, который Лань Мин повязала себе на пояс, помогал упорядочить мысли. Двое друзей поджидали её у входа на женскую половину, чтобы вместе пойти на завтрак. Лань Цзинъи, который старался выглядеть невозмутимым, но выдавал себя нервным подёргиванием брови, и Лань Сычжуй, который обычно был спокойным, но сейчас выглядел слегка взволнованно. — Мин-цзе! — Цзинъи первым бросился к ней, едва завидев её, подлетая так стремительно, словно боялся, что она исчезнет. — Это правда? То, что говорят по всему ордену? Ты действительно... Он не успел договорить, но Лань Мин сразу поняла. — Да, — сказала она без малейших колебаний. — Правда. Цзинъи замер, раскрыв рот и не зная, что сказать. С одной стороны, он хотел возмутиться, а с другой мог ли он решать, как ей жить? Даже если агрессивный мужчина в жизни подруги довольно сильно его беспокоил. Неосознанно его взгляд упал на колокольчик — символ, который говорил громче любых слов. Цзинъи знал этот колокольчик. Все знали. Это был знак принадлежности к ордену Юньмэн Цзян, подарок, который вручали самым близким и сразу понял: её решение уже принято. Сычжуй, более сдержанный и рассудительный, шагнул вперёд и мягко положил руку ей на плечо. Его голос, всегда ровный и спокойный, на этот раз дрогнул: — Если Мин-цзе видит в главе ордена Цзян своего спутника, несмотря на все слухи, ходившие о нём, то может, всё не так плохо? — в его словах звучала попытка успокоить и Цзинъи, и самого себя. Ему и самому было непросто принять эту новость — слишком внезапной она казалась, но Лань Мин была не из тех, кто совершает необдуманные поступки. И всё же, едва уловимая нота печали проскользнула в его голосе, словно струна гуциня, задетая неверным движением. Он понимал: их маленький мир, замкнутый на троих, меняется и как раньше больше не будет. Это знание отдавалось глухой болью где-то в груди, но он не позволял себе показывать её. Не сейчас. — Но если он тебя обидит, я… — Цзинъи сжал кулак и решительно погрозил им в сторону воображаемого противника. — Я ему устрою! Лань Мин невольно улыбнулась — такой знакомой была эта его порывистость. Она знала, что за этой напускной бравадой скрывается искреннее беспокойство. — Что ты там ему устроишь? — спросила она, и в её голосе проскользнула тёплая усмешка. Цзинъи замялся, явно не продумав план мести дальше этого решительного жеста. Он переглянулся с Сычжуем, который лишь тихо вздохнул и развёл руками, не подкидывая ему идей. — Я… я пока не решил! — выпалил Цзинъи, расправляя плечи, чтобы придать своим словам вес. — Но Сычжуй мне поможет! Лань Сычжуй, услышав такое заявление, сначала замер, а потом медленно перевёл взгляд на своего друга и шумно выдохнул. — Ты снова втягиваешь меня в свои безумные планы, — мягко упрекнул он, но лёгкая улыбка закралась в уголках его губ. — И я в деле. Все трое переглянулись тут же засмеялись, с трудом представляя себе подобную ситуацию, где Цзинъи, размахивает кулаками перед самым грозным главой ордена в Поднебесной, с искажённым от праведного гнева лицом, рядом Сычжуй, который пытается утихомирить друга, хватая его за рукав и бормоча что-то успокаивающее, мысленно перебирая способы загладить вину. А Лань Мин, стоит между ними и пытается объяснить Цзян Чэну, что всё это — просто недоразумение, и что её друзья, в общем-то, просто очень переживали. — Мы точно не выживем, — выдохнул Сычжуй, вытирая выступившие от смеха слёзы. — У Лань Мин шансов побольше будет, — усмехнулся Цзинъи, и постепенно успокаиваясь он подмигнул девушке. Смех стихал постепенно, оставляя после себя лёгкость, которой Лань Мин сейчас так не хватало. Последние дни были слишком напряжённые. Она переводила взгляд с одного лица на другое, запоминая их лица, словно видела в последний раз. Это было не совсем так, но совсем скоро она уйдёт, а эти двое останутся здесь. И этот смех, и эти улыбки, и эта готовность ринуться в бой за неё — всё это останется в Облачных глубинах, как память, которую она будет носить в себе, где бы ни оказалась. — Мне пора, — сказала она, и в голосе её прозвучала едва заметная грусть. — Наставница Фа, наверное, уже ждёт меня. Мы не виделись несколько дней. Цзинъи хотел было возразить, но Сычжуй положил руку ему на плечо и слегка сжал, безмолвно призывая к терпению. Он понимал: Лань Мин нужна та, кто был с ней с самого начала, кто видел её первые шаги в этом ордене и кто, возможно, лучше всех знал, через что ей сейчас приходится проходить. — Мы будем здесь, — ласково улыбнулся Сычжуй, давая понять что они никуда не денутся. Лань Мин благодарно кивнула и, развернувшись, направилась к цзинши своей наставницы, чувствуя на спине их провожающие взгляды. Каждый шаг приближал её к человеку, который стал для неё больше, чем просто учителем. Она вошла в знакомую комнату, и запах сухих трав, который всегда витал здесь, мгновенно окутал её, успокаивая и возвращая в прошлые времена. Лань Фа стояла у окна, спиной к двери, но, услышав шаги, медленно обернулась. В глазах наставницы промелькнуло что-то тёплое, почти материнское — смесь удивления и понимания, которая появляется, когда видишь, как твоя ученица, твой почти приёмный ребёнок, вдруг вырастает и начинает строить свою собственную жизнь. И она представляла, какой сейчас стресс испытывает её воспитанница, которая всегда старалась быть сильной, не показывая слабости, и не давая повода усомниться в её стойкости. Лань Фа шагнула к ней и, на мгновение замешкавшись, притянула девушку в свои объятия, что у Лань Мин перехватило дыхание. Она чувствовала, как руки наставницы гладят её по спине и смогла ненадолго отпустить контроль. — Посмотри на меня, — мягко сказала Лань Фа, чуть отстраняясь и заглядывая в лицо девушки. — Я знаю, что сейчас каждый второй хочет заглянуть тебе в глаза, оценить, взвесить, осудить или позавидовать. Я знаю, как это тяжело — быть на виду, когда твоя жизнь перестаёт принадлежать только тебе. — Я справлюсь, — упрямо ответила Лань Мин. — Я знаю, что справишься, — Лань Фа сжала её плечи, глядя прямо в глаза. — Ты всегда была сильной. Но ты не обязана быть сильной всё время. Мои двери для тебя всегда открыты, А-Мин. Здесь ты всегда найдёшь покой, что бы ни случилось. Лань Мин кивнула, сильнее сомкнув руки на худой талии женщины. Из всех взрослых, что её окружали, только Лань Фа позволяла ей быть собой, и только ей Лань Мин могла полностью довериться. И словно в насмешку ей вспомнилось письмо от родителей, что самыми первыми поздравили Лань Мин с помолвкой, ещё до того, как она была объявлена среди остальных. Покинув цзинши наставницы, Лань Мин едва успела сделать несколько шагов по тенистой аллее, как её окружили. Приглашённые ученицы, которых явно стало меньше с их последней встречи, тоже желали поздравить её. И даже девушки из Лань более оживлённо стали себя вести. Похоже, общение с адептами из других орденов пошло им на пользу. Главные сплетницы долгое время не хотели отпускать Лань Мин, расспрашивая о её похождениях, которые были слишком личными и слишком сокровенными. Им не обязательно знать сколько она, поддавшись своим чувствам, нарушила правил, нечего плодить ещё больше слухов, чем уже было. На горизонте у входа на женскую половину ожидал очередной гость, в этот раз в лице Лань Ванцзи. Он не подходил ближе, лишь издалека смотрел на девушку, а Лань Мин решила что не будет внимать его невербальным посылам. Игнорировать получалось довольно долго, пока самому Ванцзи не надоело ждать и он не решил наконец подойти. Девушки неожиданно понятливо отступили, давая этим двоим поговорить без лишних ушей, хотя с таким любопытством это было под сомнением. — Это правда? — с непонятной интонацией в голосе — не то злился, не то волновался — спросил Лань Ванцзи. — А похоже на шутку? — невесело усмехается Лань Мин. Сколько раз она уже слышала подобный вопрос за сегодня? — Почему из всех он? — А разве для любви нужны причины? Моё сердце выбрало его, вот и всё, — не желая оправдываться за свой выбор, вздохнула Лань Мин. — Он может сделать тебе больно. Лань Мин злобно про себя усмехнулась — это все могут. Что в таком случае? Прожить в одиночестве, никого не зная? Вообще странно, что это его беспокоило, ей казалось он ясно дал понять, что его не интересует её жизнь. Что изменилось с тех пор? Разве что об этом с ним поговорил Вэй Усянь. Глава Лань правильно беспокоился о брате, у самозванца удивительно большое влияние было на Ханьгуан-цзюня, что даже пугало. Вдруг этот самозванец решит совершить что-то ужасное и тот, кто должен охранять это место, наоборот поможет ему? — Это все могут, Ханьгуан-цзюнь, — она смотрела на него в упор с горьким осознанием того, что человек, которому она доверяла, всё это время видел в ней лишь чужую тень. — И вы в том числе. Вам не о чем волноваться, я смогу это пережить, не в первый раз со мной такое случается, — пытается отмахнуться девушка. — Я не хочу этого, — неожиданно упрямо заявляет Лань Ванцзи, от чего Лань Мин ненадолго зависает, пытаясь понять происходящее. Не хочет, как же. Предпочитает делать больно сам? — Вы не имеете права решать, кто может сделать мне больно, а кто нет. Потому что вы не лучше, — её голос дрогнул, но она взяла себя в руки, не позволяя слабости просочиться наружу. Лань Ванцзи молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах что-то дрогнуло. Что-то, что он так долго прятал за своей невозмутимостью. Лань Мин выдохнула, чувствуя, как напряжение, копившееся внутри неё долгие месяцы, наконец начинает отпускать. Она устала. Устала злиться, устала ждать, он ведь ей ничего не должен, а она в наглую пользовалась чужой добротой и что-то смеет ещё предъявлять. — В таком случае пожелайте мне счастья, — в словах явно слышен вызов и Лань Ванцзи какое-то время молчит, словно внутренне борясь с самим собой. — Если вы действительно хотите для меня добра — просто пожелайте мне счастья. — Ты правда этого хочешь? — когда молчание затягивалось, решился напоследок спросить Лань Ванцзи. — Да, именно этого я и хочу, — уверенно говорит Лань Мин. — Тогда я желаю счастья, — послушно пожелал мужчина, на что Лань Мин усмехнулась уже веселей. Кто бы мог подумать, что спустя столько времени ей всё ещё будут приятны его слова. — Спасибо, — со всей искренностью, на которую только была способна, ответила Лань Мин. Был ещё один человек, который очень хотел поговорить с ней о неожиданной помолвке, раз прислал своего помощника. Она предполагала, что эта новость не слишком обрадует главу ордена, но Лань Мин знала что Лань Сичень примет её выбор и не станет осуждать, а потому с лёгким сердцем сейчас направлялась в сторону его кабинета. К её удивлению глава был не один, а вместе с главой ордена Цзинь. — Приветствую будущую госпожу Цзян, рад увидеться с вами лично и поздравляю с помолвкой, — дружелюбно произнёс Цзинь Гуанъяо, мягко улыбаясь. Впервые Лань Мин могла рассмотреть его так близко. Его внешность была утончённой и очаровывала не мало заклинателей, а мягкий и покладистый с виду характер внушал доверие. Но какого же его истинное лицо? Будучи тесно знакомой с главами орденов Цзян и Лань она знала, что не стоит доверять первому впечатлению, каким бы ужасным или прекрасным оно ни было. — Благодарю главу ордена Цзинь, — находясь в неком замешательстве, отстранённо поблагодарила девушка и поклонилась. Зачем он приехал? — Глава ордена Цзян нашёл действительно достойную себе партию, — мужчина смотрел прямо на неё, но почему такое чувство, будто эти слова предназначены не ей? Ещё какое-то время обменявшись любезностями, глава Цзинь откланялся, оставляя Лань Мин с главой Лань наедине. — Глава Лань, неужели глава ордена Цзинь проделал такой большой путь, только чтобы поздравить меня? — усмехнувшись, Лань Мин дала понять, что ждёт подробностей. Лицо главы было задумчивым, будто решал в голове сложную дилемму. — Хотел бы я, чтобы так и было, — не скрыв тяжкого вздоха, Лань Сичень осторожно продолжил. — Кажется, в последнее время ты сблизилась с главой ордена Су? — Я не сближалась с ним. Он просто по какой-то причине преследует меня, — возмутилась Лань Мин, не спеша рассказывать свои догадки относительно личности самозванца. — Не по той ли причине, что из всех присутсвующих здесь ты больше остальных связана с главой ордена Цзян? — но похоже её догадки были ему и не нужны, он сам смог заметить странности в чужом поведении. — А теперь вот, уже и помолвлена с ним. — Могу ли я надеяться на одобрение нашего союза с вашей стороны? — припоминая какой-то небольшой конфликт между главами орденов, спросила Лань Мин. — Я никогда не выступал против, лишь беспокоился о твоём благополучии. Глава Цзян временами импульсивен, но думаю он хорошо о тебе позаботиться, я доверяю твоему выбору, — наблюдая, как светлеет лицо девушки после этих слов, Лань Сичень сдержался, чтобы не погладить её по голове. — Но я хотел поговорить о другом. — О причине приезда в орден главы Цзинь лично, верно? Он уже в который раз удивился тому, как быстро Лань Мин умела считывать ситуацию. С их первой встречи она так выросла. И дело было не только в росте — хотя он не сразу осознал в какой момент Лань Мин стала доходить ему до шеи — она старалась быть самостоятельной и анализировать свои неудачи, дабы больше не повторять ошибок. С интересом наблюдала за другими людьми: как они себя ведут, что говорят и как они вообще живут. Потому и сильнее всех так жаждала перемен. Возможно, стоило бы задуматься над тем, каким опасным заклинателем она может стать уже сейчас, зная слабости многих сильных заклинателей и пожелай она выдать их врагу, но Лань Сичень не сомневался в верности Лань Мин, если хоть не самому ордену, то ему лично. — Верно. Всё активней распространяются слухи о том, что мы приютили у себя в ордене тёмного заклинателя, — сложив пальцы домиком, глава Лань приблизил их к своему лбу. — Брат Яо очень беспокоился и приехал помочь разобраться с данным недоразумением. — Так и есть, глава ордена Су идёт тёмным путём и свободно разгуливает по ордену, словно находится в гостях, а не под надзором адептов, — пожав плечами, подтвердила слухи Лань Мин. — Я велю сменить надзор, раз они не могут с ним управиться, — обречённо выдохнул Лань Сичень. — Не сочтите за грубость, глава Лань, я не хочу говорить плохо о Ляньфан-цзуне, но похоже у него есть свой интерес помогать в этом деле, — осторожно начала Лань Мин, зная как тот относится к главе Цзинь. — Что ты имеешь ввиду? — нахмурился Лань Сичень. Брат по оружию был ещё одним человеком, которому он доверял, несмотря на клевету в его сторону. — До этого сам Ляньфан-цзун объявил о том, что главу Су растерзала нечисть, но тело, что нашли спустя время — оказалось не его, если верить ответу из ордена Су, — чтобы успокоить адептов ордена Су и заодно разобраться в ситуации, Лань Мин пришлось поработать с Вэй Усянем и практически заставить его написать письмо в орден, дабы выяснить что происходило за то время, пока Су Шэ отсутствовал. — Возможно с главой ордена Су и вправду случилось что-то такое, из-за чего он стал неудобен главе Цзинь? — Если знаешь что-то — говори, а если нет, то прекращай клеветать на Верховного заклинателя поднебесной, — жёстко отрезал Лань Сичень. Может у Цзинь Гуанъяо и имелись какие-то грехи, но он больше всех старался для своего ордена и заслуживал благодарность за свои труды, а не бесконечные обвинения в чём-либо. — Я не могу сказать точно, но глава ордена Су определённо изменился, — почти никак не показав своего удивления, принялась объяснять девушка. — Да, я обратил на это внимание, когда говорил с ним, — чуть расслабившись, Лань Сичень откинулся на спинку стула. — Думаешь, это правда, что в его теле душа Вэй Усяня? — Я плохо знала главу ордена Су и ещё хуже Вэй Усяня, но то, что он мне рассказывал, как он реагировал и многое другое указывает на то, что новый глава Су имеет некоторые воспоминания Вэй Усяня, только вот многие вещи он помнит смутно. Но у главы Су есть воспоминания и от самого Су Миншаня — он довольно много знает о нашем ордене. У него будто всё перемешалось в голове. Это если он меня не дурил. — Вот как. Я обдумаю твои слова, благодарю за твою работу. С братом Яо я поговорю и вежливо откажусь от его помощи, сейчас это дела нашего ордена. Мы обязаны не разводить панику и решить проблему самостоятельно. — Да, глава, надеюсь на вас! — воодушевлённо воскликнула Лань Мин собираясь уходить. — Лань Мин, — позвал мужчина, желая ненадолго задержать. — Да? — Надеюсь, ты хорошо всё обдумала, прежде чем согласиться, — небольшое беспокойство чувствовалось в этих словах, что не могло не веселить. — Более чем, глава, более чем, — довольно улыбнувшись, Лань Мин на прощание откланялась. Как не согласиться, когда инициатором была именно она. К полудню глава Цзинь покинул Облачные глубины, а через ещё пару часов неожиданно пропали и Лань Ванцзи с Су Миншанем. Никто не видел куда они ушли, но поговаривали, что видели трёх молодых мужчин у таверны, находящейся неподалёку от вымершей деревни. Один выглядел даже слишком бледным для человека. Лань Мин не была удивлена такому повороту событий. Таким людям, как господин Вэй, вечно на месте не сиделось, а Ханьгуан-цзюнь всегда поддерживал его идеи. Девушка даже самую малость переживала за орден Су, который за год так и не назначил нового главу, желая убедиться в подлинной смерти Су Миншаня и потратив много времени на его поиски. И лишь поэтому сейчас на посту главы всё также сидел его заместитель. Всё ли будет хорошо, если Вэй Усянь вернётся к обязанностям главы ордена Су, и захочет ли он к ним вообще возвращаться, несмотря на то, как долго его ждали? Господин Вэй был харизматичным человеком, этого отрицать нельзя, но он совершенно не производил впечатление надёжного человека. Такие люди зачастую любили помогать другим и вместе с этим забывали о тех, о ком должны были заботиться в первую очередь, полагая что справятся и без него. Что это было: слепая вера в своих людей или же желание помочь наиболее страдающим? Лань Мин не знала и не желала знать. В окно её комнаты внезапно залетает белоснежная бумажная бабочка, заставляя отвлечься от своих дум. Это чьё-то послание? Неужели Цзинь Лин решил написать ей? Подставив указательный палец для бабочки, Лань Мин подождала пока та на него приземлится и через секунду услышала знакомый голос, будто находится с этим человеком в одном помещении. Потихоньку стало приходить осознание от кого эта бабочка была послана. Глаза расширились в удивлении. Янь Цзы?