XII

Элси вышла и резко захлопнула дверь такси. Можно было слышать, как старик-таксист выругался на японском, но Элси намеренно решила его проигнорировать. Будет ещё всякая мелочь путаться под ногами. Будет ещё всякая мелочь путаться под ногами. Зайдя в квартиру, она небрежно скинула с себя туфли и распустила волосы. Из зеркала на неё холодно смотрела озлоблëнная женщина, полный антипод юной хитренькой девочке, что укладывала волосы перед этим же зеркалом всего несколько часов назад. Зайдя в комнату, она сразу же заперлась. Никто ещё не вернулся домой, но они будут с минуты на минуту. И Элси никого не хочет видеть. Куросаки ещё перед концертом сообщила, что отец срочно отозвал всю команду телохранителей обратно в Штаты, и что они улетают сегодня же вечером. Наивная дурочка считала, что это всего на пару дней и что совсем скоро они вернутся. Идиотка. Идиоты - очень опасные люди. И опасность их именно в том, что они могут совершать поступки, а вот ситуацию оценивать не могут. После таких вот идиотов умным людям приходится решать ворох проблем, а идиотам ни за что отвечать не приходится. Если только не заставить. "Что ж, посмотрим, насколько хорошо якудза ведут дела." Сев на кровать, Элси включила телефон и открыла список контактов. Ей был нужен тот, кому она очень редко звонила, но тот, кто, несомненно, поможет. И морально, и материально. "Мамусик👠" Элси приложила телефон к уху и стала ждать. Гудок, второй, третий... Сегодня воскресенье, у мамы нет съёмок по воскресеньям, выходит, она должна быть не занята. Да что ж такое? Элси сбилась со счёта, но гудки словно бы длились уже целую вечность. Элси сбросила и позвонила повторно. Гудок, ещё один, ещё... Четвёртый, пятый, ше... На шестом гудке звонок был сброшен. Элси почувствовала прилив ярости ещё сильнее предыдущего. Ладно эта идиотка София, но с чего вдруг родная мать решила её взять и сбросить? Это чем она таким интересным может быть занята, что важнее звонка любимой дочери? Она совсем рехнулась?! Элси сжала телефон и чуть не бросила его об пол от злости. Ровно в этот момент сверху появилось уведомление. "Хватит трезвонить, не отвечу." В ярости Элси нажала на сообщение, открылся чат, и она начала писать: "Тебе на меня совсем плевать, правиль" Она хотела допечатать "правильно понимаю?", но не успела. "Мамусик👠" отправила ей фотографию, и Элси впервые возненавидела их квартиру за быстрый интернет - фотография прогрузилась мгновенно. Вскрикнув, Элси уронила-таки телефон на пол и отползла к середине кровати. В глазах потемнело, тело пробрали непонятные судороги. Она легла, не в силах больше сидеть. Не хватало кислорода - перевернулась на спину, жадно глотая воздух. Когда было особенно плохо, потолок заливался чёрной краской, когда отпускало - вновь белел. Но вне зависимости от цвета, в глазах отпечатались очертания, и сколько Элси не моргала, они никуда не уходили. На фотографии её мама лежит около кровати в их с отцом спальне. На ней её любимый светло-голубой ночной халат, который очень хорошо шёл к её пепельным волосам и голубым глазам. Однако больше не идёт. Около того, что было когда-то её головой, стояла огромная окровавленная кувалда с кусочками мозга. Вокруг: на полу, на нижней части матраса, на ножке кровати, на её халате - кровь. Больше половины головы отсутствовало, через проломленный череп виднелся мозг и органы лица. Элси лежала, дышала и яростно старалась вытеснить из памяти это зрелище. Но больше всего Элси въелась в память одна деталь: глаз. Его никак не получалось вытеснить. Залитый кровью, он всё равно виднелся ярче всего. И он передавал одно чувство, но настолько полное, насколько мало кто его когда-либо испытывал. Обречённость. Словно бы она знала, что так и будет. Словно бы она думала, что так и должно быть. Элси вжалась в кровать. От ужаса всё тело сделалось будто бы деревянным, и она с трудом могла чем-либо двигать. Ей и не хотелось, потому что в голове не мелькало и мысли о том, что можно было бы чем-то подвигать. Мозг время от времени опускался в помутнение, и возвращался всё реже и всё слабее. В один момент из этого помутнения он попросту не вышел, и Элси уснула неуверенным сном.