The cobbler should stick to his last

— И запомните: всё, что я вам сейчас рассказал, пригодится на экзамене! Не смейте это пропустить! — Твёрдо сказал учитель, выбивая каждое слово мелом по доске. Учитель был в классическом пиджаке, да и вообще в классическом костюме. На его лице были усы, а короткие волосы уже изрядно полысели. Его глаза выглядывали из орбит, вися на маленьких хоботках, что позволяло им гулять в воздухе, смотреть в разные стороны и, возможно, даже за свою спину. Я кое-как поднял голову с парты, чтобы кивнуть, и не торопясь потянулся к сумке, так как скоро должен был прозвенеть звонок. Этот учитель был самым занудным в школе, настолько, что я даже не запомнил его имени. Он вёл японский, которым я занимаюсь с репетиторами, нанятыми отцом, поэтому мне в принципе неважно. Прозвенел звонок, и, закинув сумку на плечо, я стал постепенно убирать вещи, которые использовал для симулирования бурной учебной деятельности, как вдруг широкая ладонь упала мне на парту. Я поднял глаза, чтобы увидеть того, кто ко мне ворвался. На нём была синяя школьная форма, его волосы отливали красным. Лицо с высокими скулами и широким носом, уши со шрамами от разрывов, да и сам он был довольно накачан. На глазах — квадратные очки. «Хулиган?» — спросите вы. «Ни хрена», — отвечу я. Это мой друг и по совместительству президент школьного ученического совета, Кен Ломань. Он был родом из Китая, отсюда и фамилия. — ? — Я вопросительно склонил голову набок. — Приходи в кабинет школьного совета после уроков, мне нужно с тобой поговорить, — низким голосом сказал Ломань. — Ладно. — Ответил я. Он отошёл от моей парты и, взяв свою сумку, вышел из класса. Я схватил свою сумку и, встав, тоже направился к выходу. В коридоре я повернул в сторону кабинета нашего классного руководителя. Последний урок — классный час. Зайдя в класс, я сел на своё место, второе у окна. После минуты залипания в телефон я обратил внимание, что весь класс уже собрался и кто-то просто сидел, как я, кто-то общался, кто-то ещё что-то делал. Наш классный руководитель, Сатако Юмири, зашла ближе к звонку; она с кем-то разговаривала. У Сатако были очень утончённые манеры и такое же лицо, будто аристократки. Она носила юбку, пиджак с рубашкой и галстук и туфли на каблуках — всё серого цвета. У неё была стрижка каре, волосы серого цвета, глаза, как ни странно, тоже, а ещё её нос был серым, да и вообще вся её кожа была серой. Такая уж у неё причуда монохромности. Говорят, её сын будет поступать в герои, что очевидно с его причудой «Циклов», что бы это ни значило на самом деле. — Так, все сядьте по местам. — Сказала Сатако, после чего добавила: — К нам в класс перевелась новая ученица. Думаю, все знаете о том, что произошло в школе «Куриан», да? Я напряг мозг, чтобы вспомнить, о каком случае говорит учитель. А, та самая школа, в которую зашёл чувак с причудой самовзрыва. Жаль, конечно, тех, кто пострадал; они проведут своё время в больнице с «бомбезным» настроением. — Заходи. — Сказала учительница. Дверь в класс открылась. Вошла девушка, на вид моя ровесница. Она была одета в женскую школьную форму школы «Акацки»: красная юбка, красный пиджак и белая рубашка, как по классике. Её лицо было слегка круглым и от этого милым, её лазурные глаза, словно сияющее небо, оглядывали класс, осматривая людей. Рыжие волосы девушки доставали до плеч, лишь слегка их касаясь. Интересно, а если я распущу волосы, они чего коснутся? — Меня зовут Юдзи Фрейд. Пожалуйста, заботьтесь обо мне. — Сказала девушка, поклонившись классу. — Садись на свободное место. А на повестке дня у нас... — Учительница быстро отмахнулась от новенькой и начала классный час. Я посмотрел на новенькую, которая села на второй парте у стены. К ней сразу обратилась одна из девчонок, чтобы познакомиться. Я отвёл взгляд, уткнувшись в телефон в поисках чего-нибудь интересного. Когда прозвенел звонок, я не торопясь вышел из кабинета и пошёл к лестнице наверх. — Архей! — Окликнул меня голос позади. Обернувшись, я увидел парня в синей школьной форме: белая рубашка с синим галстуком, синий пиджак с такими же брюками, чёрные ботинки. На его руках были чёрные латексные перчатки, на его лицо я не смотрел, наблюдая скорее за руками. Он сказал: — Ты не будешь знакомиться с новенькой? Вообще, многие в нашем классе не захотели с ней знакомиться — обычно это слишком занятые или асоциальные люди, как я. Я ответил: — Нет, меня председ позвал. — «Председ» — это кличка президента студсовета, Кена Ломаня, из-за его спортивного телосложения. Помню, как он участвовал в спортивном фестивале — таких результатов не показывали даже физ-мутанты, а они могут иногда по сотке одной рукой поднимать. Не подумайте, что он занял место президента силой; нет, даже наоборот — он стал таким огромным уже после того, как стал президентом, что-то про пример для других. К этому моменту уже зашёл в кабинет студсовета. Кен сидел за своим столом и читал бумаги; когда я зашёл, он спокойно их отложил. Его очки блеснули от света из окна, находившегося позади него, создавая эффект святости, какой использовали раньше священники. — И зачем ты меня позвал? — Спросил я, положив сумку на стол. — Ты помнишь Кая? — Спросил Кен сдавленным голосом. Я кивнул, на что Кен выдохнул и сказал: — Так вот, мне нужно, чтобы ты применил к нему свою причуду. Я тяжело посмотрел на Кена и, вздохнув со стоном, сказал: — Ты же помнишь, что это уже шестой раз за месяц? — Знаю, но я не мог заняться этим сам. Его дядя — учитель Юэй или какой-то там чёрт с горы. Короче, я попаду под удар, если займусь этим сам. — Сказал Кен массируя свои виски. Его «заняться этим» обычно значит избить какого-нибудь хулигана, который смеет действовать как, ну, хулиган. Кай Монтегеро тоже является хулиганом, но в отличие от других он... ну, во-первых, он жестокий ублюдок. Взять хотя бы то видео с девушкой, в которую засунули аппарат для подачи мячей, которое он же и заснял. Но так как это было по согласию, его не арестовали. А во-вторых, он, как и сказал Кен, как-то связан с важной шишкой. Кен посмотрел на меня и спросил: — Так ты не согласен? Я твёрдо посмотрел на него: — Кто сказал, что я не согласен? — Я повернул голову набок, задавая вопрос, после чего сказал: — Я всегда готов указать ублюдку где он неправ. — Отлично. Тогда вот. — Кен достал из своей сумки небольшой конверт. — Оплата. Я схватил конверт и, взяв сумку, вышел в коридор. Я примерно знал, в каком классе учится Кай, поэтому, придя туда, стал выжидать. У Кая были красные волосы, зачёсанные назад. Он носил школьную форму, в отличие от своих дружков, и даже очень опрятно. Его руки были длинными, из-за чего он мог дотянуться до своего колена. Его причуда заключалась в перенаправлении кинетической энергии через свои руки. Он вышел со своими друзьями из класса; их ржач было слышно чуть ли не на улице. Я аккуратно оттолкнулся от стены, к которой бессознательно прислонился, и последовал за Каем. Кай и компания спустились вниз, подождали, пока Кай переоденет ботинки, и вышли из школы. Я не заметил, как они успели скрыться из виду, но быстро их нашёл. Они стояли рядом с каким-то парнем и что-то ему говорили. Я подошёл к ним, прислушиваясь. — Да ты, наверное, за братом донашиваешь, да? — Сказал голос одного из друзей Кая. Дальше я уже не слушал. Я оставил сумку и подошёл. Я аккуратно прикоснулся к плечу Кая. Тот обернулся на меня и спросил: — Чего тебе? — Я попрошу вас отстать от этого парня. — Сказал я нарочито вежливым тоном. Моя причуда создала проекцию кого-то очень назойливого и раздражающего для Кая. Кай замахнулся и с размаху зарядил мне по голове. Я коснулся чёрного кристалла, обозначающего Кая. Я изменял нити, которые ведут к его кристаллу и от него к другим кристаллам. Нитей — сотни. Тысячи. Миллионы. Миллиарды. Они закручивались по моей воле, разрывались и соединялись становясь другими. Но к моменту, когда я закончил, прошла всего одна секунда. Я упал на асфальт; щека, чуть выше челюсти, сильно болела. — Отъебись, если не хочешь стать как этот придурок, — сказал Кай, кивнув головой в сторону парня. — Чувак, это уже перебор, — сказал один из его друзей. У него был один рог, а сам он был огромным. — И то, что ты сделал с Юмико, тоже перебор. — Гамба, с каких это пор ты так заговорил? — Спросил Кай, оценивающе взглянув на «Гамбу». — Нет, это реально перебор. — Сказал другой, его пальцы были похожи на лапшу. Кай плюнул на землю и замахнулся кулаком на «Лапшу». В этот момент его руку дёрнул Гамба и, уронив его на землю, начал пинать. Остальные его друзья тоже присоединились. Когда всё закончилось, Гамба прорычал, обращаясь к Каю: — Меня зовут не «Гамба», ублюдок. И они ушли. Я встал, потирая место, куда пришёлся удар Кая, и подошёл к парню, который стоял рядом. Он был темноволосым, с веснушками на лице. Ростом он был почти как я, но было видно, что младше. — Ты в порядке? — Спросил я парня, который ошарашено смотрел вслед Каю. Он повернул голову ко мне и сказал: — Д-да, я в порядке. Я коснулся его плеча, задев шею через свободный воротник, так как его пиджак был ему велик. Прикоснувшись к его кристаллу, я изменил одну-единственную нить. Она закрутилась, на секунду приняв форму сердечка. — Как тебя зовут? — Спросил я. — Хисаши Мидория. — Ответил парень, странно на меня глядя. — Тогда удачи тебе, Мидория. — Я ещё раз похлопал его по плечу и ушёл. Схватив сумку, я прошёл почти половину пути, оказавшись один. Вдруг из стены вылезло сочетание паука и человека: восемь глаз на лице, грудь как у женщины, прикрытая паутиной, вместо ног у неё лапы паука, всего у неё было восемь рук, в одной из которых был свёрток. Она бросила его мне и пропала в стене. Я развернул свёрток принесённый посланником; там был список продуктов и подпись: «...сегодня приготовлю утёнка, так что приходи домой пораньше. С любовью, мама.» — Утёнок, значит... — С предвкушением сказал я.