Глава II — Искусство смеха под дождем —

****

       1        Крошечные брызги туманных капель покрыли поверхность стеклянных дверей — множество прозрачных пятнышек плавно стекалось в неясную композицию. Они казались безобразными мазками кисти двинутого художника, что вместо красок решил использовать собственные слезы. Точно они единственные были способны передать чувства всей его жизни.        Жизни такой странной и словно неправильной. Словно что-то в ней не сходилось, одно противоречило другому.        Словно одно только его существование — ошибка.        И он — лишняя деталька собранного пазла.       |

|

|

       |

|

|

|

       Если небо художник, заберите, пожалуйста, кисть.        2        — Мм, божество снизошло на землю в виде маленьких капель дождя!        Внезапно сбоку промелькнула пшеничная молния и в одно мгновение устроилась совсем близко... даже слишком близко! Волнистые ушки коснулись белой шерсти.        — О чем задумалась?        Лили растерянно опустила мордочку и помотала головой.        Попытки укрыться в одиночестве, осмыслить и принять происходящее были безнадежней даже уровня ее физической подготовки. Однако именно эта безнадежность приносила странное облегчение.        — Веришь в бога? — внезапно бросила Скай.        Если бы существовал конкурс «Лучший генератор бестактные вопросов», то спаниелька бы без сомнения урвала золото, серебро и случайно съела бронзу.        Оно неудивительно. Скай обладала поразительной способностью очаровывать людей (и не только людей).        Окажись среди незнакомцев, она буквально за считанные минуты завела бы парочку новых друзей — с одним они уже договорились встретиться на следующих выходных и сыграть в волейбол, со вторым увлеченно вспомнила бы лучшие гонки Формулы-1, а третьего вовлекла бы в авантюрный план похищения президента Геликовской Федерации (поверьте, такая обязательно существует!)        А вот саму ее похищать бессмысленно — заболтает преступников как пить дать и не шелохнется. Или в наше время кто-то действительно боится пистолетов? Напугали! Вот повышение цены на венские вафельки, это понимаю, страшно!...        Да. Наверняка она бы так и подумала.        Скай мимолетно подняла лапку и коснулась подушечкой холодного стекла. Обычно створки автоматической двери распахнулись бы, но в непогоду датчик движения отключали. Рабочей оставалась только главная дверь.        А после розовые глаза устремились на Лили. Прожигающие. У олицетворения откровенности даже взгляд красноречивый.        Похоже, ответа избежать не удастся.        Шпиц неловко отвела взгляд. Но, несмотря на долгие раздумья, смогла лишь выдавить:        — А... ты? Бог... Кто он для тебя?        — Зна-а-аешь, — протянула Скай, расплывшись в ностальгической улыбке. Она просто обожала что-то рассказывать. — У меня было несколько старших братьев. Так вот, один из них почему-то верил, будто бог — это наш покойный дедушка. Словно сидит он и наблюдает за своими внучками с небес. А вообще мы выросли в довольно странной семье. Наши родители были верующими, но нас религии никогда не учили. А вот помню, как-то спросила другого братика — он сущий дьяволенок, хоть Сатане продавай, только он не купит, этот чертенок его за полдня до белого каления доведет. Так вот, спросила я, что он про бога думает, как его представляет, — Скай сделала предвкушающую паузу.        — И... как? — собачка неловко переложила белоснежную лапку на другую.        — Сорокалетний мужичок с черной бородой, добрый, как Иисус, по отношению к людям и животным. Вот так.        — А ты? — Лили невольно улыбнулась. Похоже, представления братика Скай значительно отличались от ее собственных.        — Я... — спаниелька задумчиво подняла глаза на потолок. Словно там находился листочек с подсказкой. Но ничего. Лили сама в этом убедилась, задрав голову. Ничего, только неизвестно как оказавшаяся там приклеенная бумажная звездочка. — Я... Как там оно называется? Точно! Пантеист.        — Панда? — растерянно проронила Лили, вспоминая недавние сравнения Маршалла с этим мишкой.        Скай, впрочем, они не понравились. Вот и теперь она испустила тяжелый вздох:        — И ты туда же! Признавайся, тебя Маршалл научил? — брови спаниельки нахмурились. А вот олицетворением доброты она никак не была. Даже наоборот. Суровая.        — Он мне только фотографии показал... — пролепетала Лили, содрогнувшись под пристальным взглядом подруги. Разозлившаяся Скай подобна грозе — безжалостна, молниеносна и прямолинейна.        — Пантеист — совсем другое, —вздохнула спаниелька. — Многие думают, словно Бог сидит на облачке и управляет миром. А пантеисты совсем наоборот. Они верят, что Бог — это сам мир. Предметы там, пространство, живые существа. Скажем так, у всего в мире есть душа. Значит, и у самого мира она есть. Должна быть. И вот она — и есть боженька. По крайней мере, это то, во что я верю... Ой, что-то меня затянуло. Сейчас перегреюсь!        Скай растянулась на коврике и провела лапкой по поверхности стекла. Точно пыталась поймать капельку, но какой прок — она на другой стороне.        О стольком сейчас захотелось спросить:        А катастрофы тогда происходят по велению твоего бога или это его безвольное проявление?        И какой смысл такого бога, если он не может ничего сделать? Или может? Почему тогда не остановит ужасные события в мире?        Но Лили не решилась спросить. Ведь это было бы почти равносильно вернуться к прошлому. Чего она делать не собиралась.        — А остальные?        — Ну, скажем так, большинство из нас агностики без приверженности к какой-либо религии. Это развлечение людей, — Скай тихонько хихикнула. — А вот Зума атеист. Маршалл... Он никогда не рассказывал. Если подумать, он вообще мало что о себе рассказывает... А вот ты так и не ответила.        — Бог — это... — Лили странно улыбнулась. Будто ей доводилось беседовать с божественным, и теперь ее попросили поделиться впечатлениями. — Наверно, тот, кто может помочь тебе, но явно не из доброты душевной.        — А из-за чего тогда? — розовые глазки заискрились от любопытства.        — Наверное... Ему просто скучно... Скучно вот так сотни, тысячи лет наблюдать за нами. А если он и предложит помощь, то взамен будет какое-то суровое условие. Наверное...        — Ммм, — протянула спаниелька. — Звучит интересно! Так и запишем: верующий пессимист.        3        А множество перетекающих капелек продолжало образовывать расплывчатый узор. Он казался произведением искусства чьего-то больного рассудка, посчитавшего сотни одинаковых пятнышек-паутинок чем-то прекрасным.        Прекрасно... Должно быть, такое чувство должно возникать при рассматривании осеннего чуда.        Только Лили не испытывала подобного... Она проводила убежавшую Скай взглядом, полным нескрываемой тоски, и вновь повернулась к стеклу. Количество капелек значительно увеличилось. Они сливались, и пятнышками теперь стали просветы воздуха, напоминая... Лили все это напоминало мокрый, прожженный пеплом и знатно испорченный асфальт.        Место, откуда хотелось сбежать... Даже теперь, оказавшись так далеко от него.        4        — Что... будешь рисовать? — спросила Лили, пытаясь скрыть удивление. Впрочем, безрезультатно. Голос предательски дрогнул.        Удалившаяся мгновение назад спаниелька вернулась с листочком и карандашами. Она растянулась на прежнем месте, и инструменты художника расположились перед ее лапками.        Впрочем, спрашивать не имело смысла. Лили знала ответ. Небесная спасительница всегда рисовала одно.        Розовые глаза задумчиво устремились сквозь дождевую дымку, но вот загорелись вдохновленным огнем.        — Астромерию Пелегрину. Знаешь... когда ее дарят, на языке цветов это означает, будто хочешь сказать: «Ты такой милый!». Она словно напоминание о том, насколько важно искренне выражать свои чувства.        5        Свет. Так можно было описать глаза спаниельки. Они — словно ощущение теплого весеннего ветерка, ласково приобнявшего клетчатый нежно-коричневый с бежевым плед на белой скаймейке маленького цветущего зеленым сада.        А если проще — свет.        Нет, скорее ощущение света.        В глазах Скай сверкало столько не просто теплого, сколько пылающе жаркого, такого жизнерадостного и светлого, что приходилось отводить взгляд. Иначе существовал риск ослепнуть. Хотя это — совсем небольшая цена за возможность находиться рядом с чем-то настолько лучезарно теплым.        Скай всегда была их светом. Путеводным огоньком среди океана пустоты, насколько бы преувеличено оно не звучало.        6        Спаниелька подняла карандаш и принялась выводить воздушные линии.        Коснулась бумаги первая разметочная черточка. Мгновение — к ней присоединилось несколько других: какие-то побольше, другие поменьше. Вскоре в уголке образовалась фигура, напоминающая неровный обрывистый лепесток.        — Так, похоже... — мелодично прошептала под нос маленькая художница. Но вскоре недовольно покачала головой. — Нет, не похоже.        Тогда она ловко перевернула карандаш и стерла некоторые черточки. После принялась заново старательно выводить, местами возвращаясь к ластику и перерисовывая.        Ритмично поддрагивал кончик карандаша с металлическим ободочком, то опускаясь, то поднимаясь. Фигура стала напоминать бабочку с шестью объемными крылышками.        — Теперь... Немного вот это сделать... — вдохновленно нашептывала спаниелька.        Местами еще получалось разобрать слова, но в большинстве своем звучало совсем невнятно, словно птичье щебетание.        — Так, посмотрим...        Опущенные глаза сосредоточено оценивали получающийся результат. Когда светлые бровушки хмурились, спаниелька принималась стирать некоторые места и смахивать резиновые катышки лапкой. Когда же испускался вздох облегчения, продолжала терзать заточенный грифель. И тогда глаза горели вдохновленным светом, показывался кончик языка и, казалось, даже утиный апокалипсис не смог бы отвлечь ее.        — Теперь фиолетовый. Так... Блин, маркер слишком светлый. Ладно, карандашами как-то смешаю.        Контуры остались позади. Теперь маленькая художница подбирала цвета.        — Может, вот этот карандашик? Если смешать этот с фиолетовым, типа... Будет похоже. Так, зелененький. Хотя салатовый я бы сказала. Еще нужен оранжевенький. Возьму маркер, будет больше подходить... А может, смешать коричневый с красным?        Она поддвинула к себе отдельный листочек, провела полосочку одного карандаша и поверх него полосочку другого.        — Мда, не подходит.        И снова принялась смешивать и подбирать.        Наконец очередь дошла до раскрашивания. Хотя нет, раскрашивают только дети маленькие. Художники же словно маленькие волшебники — колдуют над цветом — простым заполнением контуров это не назовешь.        Легкое касание первого карандаша — и посередине цветка родилось желтенькое пятнышко. Второго — рядышком устроился кружочек более темного солнечного оттенка. И так постепенно черточки наполнялись жизнью, цветок-бабочка расцветал с неуловимой воздушность, совсем как живой, настоящий.

— Разрисуем красками

       — не отрываясь от листочка, пропела спаниелька. Голос ее напоминал лепестки белоснежной лилии — такой же нежный и воздушный.

Белыми красками Нарисуем красками Нарисуем мы.

       Лили не могла отвести взгляда. Один только факт того, что Скай умеет рисовать, вводил в благоговение. Но то, как она это делала, вызывало особое восхищение.        Прежде Лили не встречала никого талантливей. Только если саму Скай.        — Вот, очередная мазня, — спаниелька наградила полученный результат самокритичным взглядом и протянула лист.        Астромерия Пелегрина обладала полупрозрачными розовыми лепестками с тонкими прожилками, россыпью черноватых пятнышек и желтоватыми тычинками — если присмотреться, совсем как бабочка. Совсем как настоящая. Как... прикосновение ангела. И километрового описания не хватит, чтобы передать всю красоту изображенного Скай цветка. Иногда слова бессильны. Иногда можно почувствовать, лишь взглянув самому. И иногда это происходит слишком часто...        Но, говорят, зачастую художники недооценивают всю прелесть своего творения. Это нормальная реакция творца, который видит все недочеты, недоступные взгляду стороннего зрителя. Но казалось... Совсем немного, но казалось, что у Скай имелась другая причина.        — Хочешь ее кому-то подарить?        — Естественно! — спаниелька размашисто кивнула. — Я же не щеночек маленький, чтобы самой себе рисовать. В конечном счете цветы нужно дарить, верно?        Она выглядела такой счастливой, когда речь заходила о творчестве. Если приглядеться, бо́льшая часть стен увешана ее рисунками — самыми разными цветами. Из всего имеющегося Лили знала разве что одуванчик, незабудку и... лилии. Правда, ту же незабудку путала с васильком. Но это не изменяло того факта, что Скай полностью отдавала себя своему искусству, точно считала его своеобразным долгом.        — Я все хотела спросить... Почему ты так много рисуешь? И почему именно цветы? — Лили не поднимала мордочки. Словно эти вопросы заходили далеко за рамки допустимого.        — Потому что это обещание, — просто ответила Скай, не придавая тому значения.        — Какое...?        7        — Пришли результаты конкурса! — внезапно послышался стук распахнувшихся створок лифта.        Мгновение — воздух так и заискрился радостным волнением. Спасатели почти одновременно подскочили. Маршалл запутался в одеяле, Крепыш перевернул корзинку с игрушками. Но не прошло и пары секунд, как все они оказались перед Райдером.        Естественно, спасатели ожидали этого полмесяца. Но почему это должно было произойти именно сейчас? Как не вовремя!        Лили неохотно поднялась и присоединилась к остальным. В конкурсе она не участвовала, лишь наблюдала за его проведением со стороны. Но впечатления от того остались не менее яркие.        8        Шелест осенних листьев, далекие выкрики ведущего, наполняющие открытое пространство горной полянки новой порцией какофонии. Это все оттуда. Из середины сентября.        — Да ладно тебе, расслабься! Победа вообще не главное, — слышится над головой.        — Смотри, вон там номер восемь споткнулся! Кажется, они сейчас проиграют...        — Команда «Фиолетовые босоножки», вперед!        — «Феечки Винкс», не отставайте!        — Навались! Тянем, тянем, тянем!        Восторженные крики, аплодисменты.        — Слушай, а ты заметила, как номер четырнадцать смотрит на пятнадцать? Там явно что-то есть! После игр по-любому начнут встречаться...        — Блин, я же говорил, надо было поставить ту песню. Ну, давай подпевай! Опа гамнам стайл!        — ... ,_,        — Уверена, что сегодня выиграет наша команда, они каждый день тренировались!        — Не понимаю, зачем им вообще это нужно? Только время теряют...        — Хорошо хоть не дождь, а то прошлый раз все развезло. Я все переживала, что тучи соберутся.        — О, смотри, там Джейсон из параллельного класса. Какой у него вид сосредоточенный! Как будто на войне!        Как сейчас вспомнилась поляна, заполненная людьми, и слова, раздающиеся отовсюду. Как она устроилась на краешке скамейки, ежесекундно щурясь от солнца, и наблюдала за взволнованными мордочками спасателей, перепачканными и уставшими, но одновременно такими счастливыми.        Они просто не могли упустить такое событие. Награда, впрочем, их несильно интересовала. Как и занятое место. Им просто хотелось поучаствовать.        9        — Ита-ак, — протянул Райдер. Теперь, когда пришли результаты, спасатели застыли в предвкушающей тишине. Кого не интересуют плоды собственных усилий? — Поздравляю, ребята! Мы заняли первое место!        Мгновение — и башня разразилась оглушительным штормом восторженных криков. Воздух так и завибрировал от ликования. Щенки оборачивались друг к другу с широко распахнутыми глазами, с выражением безоговорочной радости: да, мы сделали это!        — Лилия, мы выиграли! Представляешь! — спаниелька подскочила к подруге. Розовые глазки трепетали восторженным светом ярче прежнего.        Но новенькая лишь растерянно опустила взгляд. Должно быть, это довольно неловко — стать частью всеобщей радости, когда не привнесла в нее своих усилий?        — Это еще не все! — Райдер незаметно достал спрятанный за спиной конверт. — Наш приз — семь билетов на лайнер по Европе!        От нового взрыва ликующих голосов стены башни содрогнулись — или это лишь померещилось в ослепительном вихре эмоций?        — Вот только... нас восемь, — заметил Гончик, стоило новой волне радости слегка поутихнуть.        Нужно немного успокоиться. Вдруг башня действительно не выдержит восторженного шквала — не хватало еще остаться без крыши над головой. Хотя... какая теперь разница? Они отправляются в путешествие! Путешествие! Путешествие, черт возьми!        (Ладно, любые попытки сейчас успокоиться бессмысленны)        — Я останусь и присмотрю за Бухтой Приключений. Кому-то ведь нужно охранять город? А вы много работали и заслужили отдых. Только будьте осторожны, хорошо? — щенки как по команде удивленно повернули мордочки в сторону лидера.        Слова Райдера звучали до простого логичными, естественными, но... сама мысль отправиться куда-то одним показалась немного... впрочем, а что в этом такого особенного?        — Молодцы, вы хорошо постарались. Я и не ожидал других результатов, — Райдер расслабленно улыбнулся. Казалось, он изначально планировал отдать свой билет новенькой.        — Но ведь... Наверняка же там были команды, которые, типа, справились лучше нас, — однако бормотания Зумы потерялись среди обсуждений предстоящей поездки.        Лили, находящаяся рядом, оказалась единственной, кто услышал его сомнения.        Нежелание омрачать радость друзей или какая другая причина, но рационалист решил не произносить этого громче шепота. Знала ли эту самую причину Лили? По печально-серым глазам, уставленным на передние лапки, ничего не прочитаешь.        Новенькая качнула головой и направилась к своему местечку около двери.        — Ли? — Рокки первым заметил исчезновение подруги. Он сделал несколько нерешительных шагов в ее сторону.        — Что-то я устала... — шпиц прикрыла глаза и отвернулась. — Я посплю, хорошо?        Рокки осталось лишь неловко кивнуть:        — Конечно, отдыхай...        — Что случилось? — спаниелька внезапно обернулась и проницательно посмотрела вперед.        — Нет, ничего, — покачал головой Рокки.        — Хм-м, значит, показалось, — как ни в чем не бывало пожала плечами Скай.        Возможно, это просто отражение стекла? На секунду ей почудилось, словно глаза Лили наполнились мраком. Но нет, ничего необычного. Вот она устроилась на прежнем месте, вот положила мордочку на передние лапки, прикрыв носик пушистым хвостом.        И только легкое бормотание новенькой коснулось ушек, точно колыбельная:        — Танцует тень под лунным светом... Танцует тень под лунным светом... Танцует тень. Под лунным светом...        «Как тяжело приходится социофобам, — после секундных размышлений решила Скай. — Наверно, она переживает, что там будет много людей».        10

**** «Ваше Безопасное Путешествие: Отдыхайте с Уверенностью!»

       «Добро пожаловать на борт, уважаемые путешественники! Мы рады приветствовать вас на нашем трансатлантическом лайнере «Кассандра Элизиум»!        Наша главная цель — обеспечить вашу безопасность и комфорт во время всего круиза. Сейчас мы покажем короткий фильм, который поможет вам насладиться каждой минутой вашего путешествия!»        (Кадры огромного белоснежного лайнера с улыбающимися пассажирами, после которого высвечивается надпись...)

«Правила поведения на борту»

       (...и ведущий продолжает)        «На борту нашего лайнера действуют простые правила, соблюдение которых обеспечит безопасность и комфорт всех пассажиров. Пожалуйста, ознакомьтесь с планом эвакуации, расположенном в вашей каюте. В случае объявления тревоги, следуйте указаниям экипажа и направляйтесь к ближайшему спасательному пункту».        (Схема лайнера, демонстрация спасательной шлюпки, анимация эвакуации — стандартный набор кадров для заполнения пустого экрана)        «Помните, бдительность — ваш лучший союзник. Не оставляйте свои вещи без присмотра, не доверяйте незнакомцам и не сообщайте посторонним личную информацию».

«Меры предосторожности в портах»

       «Во время стоянок в портах будьте особенно внимательны. Не посещайте опасные районы, не употребляйте напитки и еду, предложенные незнакомцами.        В случае возникновения конфликтной ситуации, постарайтесь избегать прямого столкновения. Но если избежать этого невозможно, используйте все доступные вам средства для самозащиты. Помните, ваша жизнь — ваша главная ценность!»

«Непредвиденные обстоятельства»

       «В жизни случаются разные ситуации, и мы должны быть готовы к любым неожиданностям. Если вы заметили что-то подозрительное, немедленно сообщите об этом сотрудникам службы безопасности.        И еще одно: будьте уверены, что за вами не следят. Если вы заметили «хвост», постарайтесь оторваться от него, используя все доступные средства. Главное — не привлекать внимания. Если же оторваться не удалось — сообщите об этом в службу безопасности, назвав кодовое слово — «Лебедь».        Спасибо за ваше внимание! Мы надеемся, что эта небольшая лекция поможет вам насладиться вашим путешествием. Помните, ваша безопасность — наша главная цель! Желаем вам приятного отдыха!»

****

       11        — Давайте теперь посмотрим «Суперщена»! — радостно предложил Крепыш.        Он мало вслушивался в содержание правил безопасности, одной лапой в дрему проваливался. Как, впрочем, и остальные. Заряженные предвкушением будущей поездки, они едва ли замечали фильм. Это как читать пользовательское соглашение перед новой игрой. Стоп... этим серьезно кто-то занимается?        — Знаете, какая-то странная лекция... — Зума внимательно всматривался в титры, будто анализируя каждую строчку в поисках логической ошибки.        Нечто в словах ведущего показалось ему неправильным, точно завуалированным. Он оглянулся — остальные, похоже, ничего не заметили. Неужели он единственный смотрел этот фильм?        — Ну, типа... сама лекция вроде обычная, — попытался объясниться Зума, но только все больше запутывался в словах, — но правила, блин, вообще какие-то дурацкие, что ли...        — Кря! — тревоги Зумы заглушил внезапно раздавшийся смех Маршалла. Лабрадор раздраженно нахмурился и повернул к нему голову. — Кря, кря! Вы видели? — далматинец обвел друзей взглядом. — Там была така-а-ая большая чайка! Размером с меня!        — Чайка, говоришь? — выдохнул лабрадор. Он не припоминал никого пернатого среди кадров фильма.        А уже успел обрадоваться, что оказался не единственным безумцем, «читающим пользовательские соглашения».        — Именно! — кивком подтвердил Маршалл. — Она сидела на лайнере. И как закричит! — далматинец высоко поднял голову и резко опустил, точно птица. — Кря!        Волна парализующего негодования накрыла тело лаборадора, точно зудящая боль. Нелогичность поведения Маршалла, легкомысленные слова на грани глупости — все это отразилось в Зуме безумным раздражением.        Типа неужели нельзя хоть иногда быть серьезней?        Но отреагировать он не успел — его опередили. Рокки опередил.        — Чайки не говорят «кря», — умиротворенно улыбнулся он. Интересно, существовало ли что-то, способное вызвать его раздражение? Поразительное спокойствие. И чертовски заразительное.        Зума и не заметил, как выровнялось его собственное дыхание. А боль сменилась легким, точно электрическим, колыванием.        12        — Ребят, — отозвался Крепыш. — А куда пульт спрятался?        — Около настольных часов. Посмотри немного правее, — подсказал Рокки, даже не взглянув на указываемое место.        Казалось, он мог ориентироваться по комнате с закрытыми глазами — настолько хорошо знал расстановку. Только сейчас это не помогло.        — Ничего...        — Как странно.        — Может, Райдер забрал? — предположил Гончик. Перед его лапами находился рисунок астромерии — подарок спаниельки.        — Но зачем?... — уныло протянул Крепыш.        — Ну, если подумать... — огляделся Зума. — Короче, там типа батарейки почти сели. Если так, звучит вполне логично.        Крепыш испустил вздох полного разочарования:        «Святые печенюшки, за что мне такое наказание?»        — Тогда! — подскочила спаниелька. — Давайте собирать вещи!        Она еще не подозревала, что брошенные ею слова станут активаторами разгоревшегося на первом этаже башни апокалипсиса.        13        Вперед — назад. Вправо — влево. Носились спасатели, отыскивая, по их мнению, все самое необходимое. Пляжные полотенца с динозаврами, спальные мешки, серебряный половник, похищенный у енотов, три тома энциклопедии «Все о европейской архитектуре», плащ-невидимку самого Гарри Поттера (для незаметного проникновения на капитанский мостик!), игрушечную лицензию Хантера, копию древнего драконьего свитка, трехлитровую банку соленых огурчиков (без них отпуск — не отпуск!), детектор лжи (для проверки правдивости гидов!) и даже... теплые валенки, хотя до последнего сомневались, понадобятся ли они.        Опыта больших путешествий им недоставало. Вот спасатели и решили компенсировать его отсутствие всеми возможными вещами — авось понадобится!        Башня погрузилась в неописуемый хаос. Бедняжка Маршалл всюду спотыкался и запутывался в сложенных вещах, пока его не остановила роковая... хотелось бы сказать ошибка, но то оказался ковер.        Далматинец оступился, и коварная ткань закатала его колбаской.        — «Памагити»! — попытки выбраться самому оказались безуспешными. Щенок шутливо задергал выглядывающими задними лапами. — Не хочу, чтобы пришел великан и сделал из меня бутерброд!        Перед ним остановился щенок. Вот оно — спасение!        — Знаешь, лучше посиди там немного, типа, пока мы все собираем. Ты все равно ничего не делаешь, типа того. И ничего не собираешь.        Game over! Вообще без вариантов. Его спасителем оказался Зума.        — Да мне ничего не нужно, — как же сейчас захотелось пожать плечами! — Разве что я сам.        — Как знаешь, — лабрадор оставил далматинскую колбаску и вернулся к остальным.        Но совсем скоро глаза Маршалла повторно блеснули — впереди показался его новый спаситель.        — Лиана! — Как только не коверкалось имя новенькой. — Спасай меня!        — Побудь немного шаурмой, — ангельская улыбка засверкала на белой мордашке, но потемневшие глаза говорили сами за себя — прозвище она не оценила.        Даже несправедливо как-то. Вот на Рокки и Скай это не распространяется.        Новенькая устроилась рядом с импровизированной колбаской тире лучшим блюдом русской кухни и принялась вслух читать книжку про оказание первой помощи. Так намного спокойнее, чем быть частью поднявшейся суматохи.        А она явно не собиралась стихать. Ближайшие часа два так точно.        Крепыш запихивал рюкзак вкусняшками — казалось, еще немного, и тот лопнет. Впрочем, не казалось — так оно и оказалось. Швы разошлись, и гора упаковок посыпалась на пол. Вместе с ними выкатился черный взъерошенный котейка.        Гончик задумчиво осматривал расставленные перед ним предметы гардероба: все никак не решался, взять гавайскую щенячью рубашку или классическую?        Скай перепрыгнула через рассыпанные вкусняшки и подбежала к Рокки, проверяющему целостность своего набора механика.        — Не помнишь, куда я положила фотоаппарат?        — На книжной полочке. Он над учебником «История становления Великой Картошки (Беларуси) для чашечек», — хорошая память имела единственный минус — его постоянно просили найти потерянные вещи.        — А солнечные очки?        — В прошлый раз ты завернула их вместе с полотенцем.        — А...        — Тапочки? Посмотри около корзины с мячиками.        — Точно! Прямо мысли читаешь!        — Лиана? — новенькую внезапно окликнули. — Что там дальше?        Лили растерянно помотала головой. Случайно засмотрелась на спасателей и не заметила, как перестала читать.        — Ты остановилась на оказании первой помощи пострадавшим, упавшим с большой высоты, — Маршалл наполовину выпутался из своего кокона и внимательно посмотрел на нее. — Хочешь, расскажу одну историю?        Глаза далматинца зажглись голубым пламенем. Они напоминали отражение неба в зеркальной поверхности бездонного озера — одновременно такие лучезарные, но... ведь не угадаешь, что находится там, на глубине? Ее просто не видно. До нее невозможно дотянуться, ее невозможно дотронуться. Впрочем, убедиться, существует ли она вообще, тоже невозможно.        Тогда, возможно, голубое сияние этих глаз — лишь отражение света о поверхность крошечной лужи?        — И... какую же? — Лили почувствовала, как опустила взгляд. Не по привычке. Просто внезапно сделалось так... неуютно.        — Однажды! — воодушевленно начал Маршалл, но вдруг остановился. — Скажи, ты когда-нибудь задумывалась, почему Скай так сильно боится орлов? — ответа он не ждал и продолжил сразу же. — Однажды случился один несчастный случай... Инцидент в горах. Ничего не предвещало беды. Как внезапно налетели орлы. Мы тогда помогали в маленьком кемпинге, штормом туда занесло много мусора, да и посносило вещи туристов. Время подходило к обеду. Крепыш предложил перекусить, и мы согласились. Тогда с нами поделились чертовски вкусным джемом. Грех было отказаться. И вот сидим мы, значит, отдыхаем, лакомимся джемом. И вдруг! Орлы! Как закружили над палатками! Как схватили наш джем и потащили в небо! Мы даже моргнуть не успели!        — А Скай?...        — Она тогда до чертиков перепугалась. «До чертиков» потому что забормотала что-то невнятное, вообще нечеловеческое и случайно призвала дьявола. Мы попросили его вернуть джем. Так что? Вернул. Только попросил больше не звать по пустякам. Вот если бы варенье похитили — это понимаю, дело.        — Ты придумываешь! — воскликнула Лили.        Подозрения затесались в душу новенькой еще после слов об украденном джеме, но... Осознать весь бред истории она смогла только теперь.        Маршалл же разразился оглушительным смехом:        — Ха-ха-ха, неужели ты правда поверила? — но разгневанный взгляд новенькой быстро заставил его успокоиться. — Ладно-ладно, на самом деле Скай боится, что однажды орлицы отобьют у нее Гончика. Знаешь, сверху они немного на летающих щенков смахивают!        И снова вспышка бесконтрольного смеха. А Лили успела понадеяться, что в Маршалле проснулась серьезность. Хотя... не проснется то, что никогда не засыпало.        Но, если подумать... История про орлов-сладкоежек и дьявола не такая и плохая. Дурацкая, да. Но неплохая.        Лили и не заметила, как тихонько засмеялась вместе с Маршаллом.        Пожалуй, иногда... Она совсем не против послушать такие истории.        — А еще...! — сквозь смех продолжил далматинец. — Однажды Гончик подошел к Райдеру и спросил, что такое стринги...        14        Крошечные брызги вечерних капель скользили по поверхности стеклянной двери — тоскливый дождь никак не заканчивался и заканчиваться не собирался, лишь плакал и разрывался, и вместе с его черными каплями разрывалось что-то внутри. Безостановочно. Бессердечно. Безвозвратно. И слезы его сливались с твоими собственными, несуществующими. Показать слабость означало проиграть. А настолько быстро сдаваться не хотелось... Да и права такого просто не отводилось.        Отвратительная погода хлестала по стеклу своими ледяными снарядами, словно намеревалась выбить душу. Каждая капля — напоминание о том, чего нельзя изменить... Ничего нельзя изменить. Мир — слишком продуманный механизм, палки нисколько не помешают работе шестеренок. Лишь заставят упиваться весельем, не более того. Остается просто смотреть, как этот мир размывается, как все важное утекает сквозь пальцы...        Хотелось остановить этот дождь... Но если что-то и было способно контролировать погоду, следовать твоим желаниям оно бы никогда не согласилось. Оно — божество, естественное. Тот разговор оставил свой отпечаток.        Вот только надеяться бессмысленно. Ожидание — единственный выход... Ожидание, пока не закончится дождь, или же пока не закончишься ты сам.        |

|

|

       |

|

|

       |        Кап...

Кап |

       15        Суматоха улеглась лишь к полуночи. Ну, как улеглась... Ее уложили.        Райдер напомнил о важности полноценного сна — пришлось оставить перегруженные чемоданы, и Лили могла поклясться, что услышала вздох их (чемоданов, естественно) облегчения.        Выключили свет, и в темноте, слушая капельки дождя, ударяющиеся о землю и крышу, спасатели гадали о предстоящей поездке, медленно проваливаясь в сладкий сон.        — Интересно... — мечтательно прошептала Скай в кромешной темноте. — Какие страны мы увидим?        — Уверен, самые разные! — отозвалось сбоку. Голос принадлежал Маршаллу. — Только жаль, твою родину посетить не получится.        — Почему это? — нелогичность сказанного заставила почти заснувшего лаборадора открыть глаза. — В программе круиза как бы есть Великобритания. Он, типа, европейский, помнишь?        — Вот именно поэтому, — возвразил Маршалл и продолжил голосом, полным шутливой трагедии. — Прости, Китайская Народная Республика... Нам не суждено быть вместе...!        Спасатели дружно рассмеялись — даже спаниелька. Со временем привыкаешь к подобным шуткам.        — А мне так хотелось сфотографироваться с пандами! — продолжил далматинец.        — Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Маршалле и несбыточной мечте... — добродушно вздохнул Рокки.        — Не переживай! — хихикнула Скай. — Можешь сфотографироваться со мной! Я, конечно, не настоящая панда, но немного на нее смахиваю.        И снова волна дружелюбного смеха.        — Надеюсь, это будет лучший месяц в нашей жизни! — внезапно воскликнула спаниелька.        — Обязательно, — подтверждил Гончик.        — А ты как думаешь, Лилия?        — Я? — растерянно отозвался сонный голос. — А я ничего... Думаю, все будет хорошо.        Капли беспрестанно барабанили, прожигая землю монотонным топотом. Правда, она только догадывалась о наличии подобного звука — сама ничего не слышала. Нечто другое, намного важнее, затмевало серость окружающающей действительности. И это — ...        Смех спасателей.        Сама способность веселиться, невзирая на сырую, пронизывающую тоску, казалась поразительной. Они и сами казались поразительными. Точно глоток горячего согревающего чая в холодную безоблачную метель.        И тогда Лили подумалось: должно быть, подобную силу правильнее назвать искусством? Искусством смеха под дождем.