Глава III — Круиз и дети —

****

«На осеннем поле Непрочный приют осенен Сквозной плетенкой. Оттого-то мои рукава Что ни ночь от росы намокают» © Тэндзи-тэнно

****

       1        При упоминании осени... что вспоминается в первую очередь?        Запах облетевшей листвы? Или медовое сияние деревьев — этих весело перешептывающихся принцесс, нарядившихся, точно на свой первый бал?        Косяки улетающих птиц? Воспоминания беззаботного прошлого и предчувствие приближающихся холодов?        Или, возможно, пепельный горизонт с быстро надвигающимся дождем? Крупные капли, барабанящие по крышам и капюшону дождевика? Ненадолго забудешься, и холод проникнет за воротник.        Или... вспоминается извечное чувство тоски, преследующее повсюду? Точно сердце решило поиграть с паяльником, не понимая, что тем самым обжигает самого себя.        Что вообще представляет из себя эта капризная девочка Осень?        Каждый день не похож на предыдущий. Один наполнен жаром шампанского неба, другой пробирает ознобом чернильного дождя.        Осень — это конец. И одновременно осень — это только начало.        А сегодняшний день... Каким должен стать сегодняшний день?...        2        — Киа! Киа! Кья!        — БУУУУУУУУУУ!        — Киа! Киа!        Крики неугомонных чаек смешивались с протяжным гудком лайнера. К ним вплетались разговоры людей — местами монотонные, местами с особенно яркими нотками («Эй, посторонись!»), — плач малышей и клацание колесиков чемоданов, цокот бокалов с бурлением пенки и рингтоны, и плеск волн, разбивающихся о борт корабля.        Захотелось спрятаться. Не внезапно — это чувство преследовало бо‌льшую часть последнего времени, но особенно сильно нахлынуло теперь, стоило остановиться и прислушаться.        Впрочем, звуки нисколько не пугали — приходилось сталкиваться с какофонией и пострашнее (вспомнить только конкурс или совместный просмотр фильма со спасателями, — когда каждый делится своими впечатлениями и не слышит один другого).        Нет, напрягало кое-что другое. Открытое пространство. И, конечно же, толпа. Что поделать, Рокки говорил: отдыхать хочется всем. Но она предпочла бы, чтобы люди слыли трудоголиками.        Но, если задуматься, здесь довольно неплохо.        Солнечный диск игриво выглядывает из-за собравшихся над головой мешковатых облаков. Покажется на секунду и спрячется, точно стеснительная девочка при виде незнакомого человека. Потом снова осторожно выглянет — любопытство постепенно берет верх над страхом. И не вытерпит — снова испуганно спрячется.        Совсем другим оказался братец ветерок (должно быть, солнце с ним — родственники?). Он беззастенчиво играл с самыми затейливыми прическами, флагами, развешанными над головами провожающих, и кучками опавших листьев. Вместе с этими порывами приносило аромат соленого моря и свежей выпечки из местного прибрежного кафе «Свободу Володе!» (видимо, что-то на иностранном — притом ключевое слово — «странно»).        Толпа отплывающих пестрела самыми разным куртками и шарфами. Кто-то даже додумался прийти в валенках. А кто-то решил не заморачиваться и стоял в одних шортах с гавайской рубашкой. Люди — существа поразительные.        Провожающие тоже вели себя по-разному. Одни вытирали платочками струящиеся слезы, точно отправляли любимых на край света, другие же поднимали стаканы и открыто праздновали.        Окажись среди толпы замаскированный пришелец-исследователь, то скорее выучил бы все существующие мемы, чем понял, что здесь происходит.        Но именно так выглядело прощание Щенячьего Патруля с Канадой. И не похоже, чтобы спасателей что-то смущало.        Сколько понадобится времени, чтобы одна команда щенков растерялась на пирсе? Как оказалось, достаточно секунды. Стоило спасателям ступить на бетонную плитку, как их точно ветром сдуло.        Крепыша заманил аромат картофельных булочек. Скай прихватила Гончика сделать несколько фотографий на фоне лайнера. Маршалл бросился догонять чаек, беззаботно выкрикивая: «Сородичи, подождите меня!». Зума поспешил за ним. И не зря — далматинец почти сразу споткнулся о чей-то чемодан и едва не улетел в море. К счастью, Зума успел поймать его за ошейник.        — Ты, тип, давай осторожнее...        Но вместо слов благодарности Маршалл внезапно разразился диким смехом. Не смог удержаться. Как тут удержишься — неосторожная чайка уронила на голову лабрадора кусочек пиццы.        — Хватит ржать! Типа, помоги! Сними это с меня! — Зума замотал головой. Только все бесполезно — пицца отцепляться никак не планировала. Видимо, на щенячьей голове ей понравилось куда больше, чем в птичьем клюве.        — Ха-ха-ха! — генератор глупого хихикания никак не останавливался. — А эти чайки — просто чемпионы по пиццеметанию! Вроде двести километров от Бухты Приключений, а они везде одинаковые! Признавайся, ты родился под несчастливой птичьей звездой?        Лили с Рокки, как единственные здравомыслящие члены команды, остались охранять чемоданы.        Багажа оказалось удивительно меньше, чем щенки паковали изначально. Вместо двадцати восьми (откуда вообще взялось столько чемоданов?) осталось всего пять. Это Райдер остановил расхищение базы — заподозрил неладное, когда Крепыш спросил, как открутить автомат с бисквитами. Если бы не его вмешательство, спасатели забрали бы в путешествие всю башню. Вместе со стенами.        3        — Ли? Все в порядке? — окликнул Рокки. Он давно заметил, как обеспокоенно Лили озирается по сторонам. — Снова? — осторожно спросил он. — Твоя...        Твоя агорафобия — собирался сказать он, но слова не сорвались с языка.        Особенность характера. Стало быть, так следует называть свои слабые стороны? Или скорее неспособностью произнести того, что могло бы кого-то ранить или напомнить о чем-либо неприятном?        — Все хорошо. Спасибо, — шпиц немного растерянно улыбнулась. — Говорят, некоторые цветочки не переносят открытые места. Наверно, лилии в их числе? — она опустила мордочку. — Прости, просто я немного устала... Еще и эти чайки...        Серые глаза подозрительно устремились на суетящихся птиц — но их слишком интересовал потерянный кусочек пиццы, чтобы они обратили на нее внимание. Чайки пикировали над убегающим Зумой. Маршалл, заливаясь смехом, пытался его догнать.        — Иногда они совсем как дети малые, — добродушно заметил Рокки, прищурившись от ветра, промчавшегося перед глазами с ворохом красных листьев.        — Но! — внезапно воскликнула Лили, но решимость стремительно погасла — шпиц смущенно опустила взгляд. — На миссиях вы ответственнее любого взрослого, но в остальном... самые простые щенки.        Она положила лапку на кленовый листочек, приземлившийся перед ней.        — Оставаться детьми... — голос сорвался до шепота. — Вы имеете полное на это право...        Кричать. Сейчас хотелось кричать. Пронзить горизонт оглушительным воплем, достичь самих небес, срывая горло и срывая самого себя. Кричать, пока не охрипнешь, пока не лопнут голосовые связки, пока не вывернешь наизнанку всю свою боль.        Кричать. Так, чтобы услышали. Так, чтобы почувствовали. Так, чтобы поняли. Непонятно кто. Но кто-то должен был понять...        Только сейчас... она могла лишь шептать.        Но этого, на удивление, оказалось достаточно.        — Конечно, — умиротворенно улыбнулся Рокки, и было в этой простой улыбке столько успокаивающего, столько теплого, что Лили почувствовала, как расслабились напряженные плечи.        Эмпатия. Это просто слово. Но Рокки был живым воплощением этого самого слова.        — Я понимаю, что тебя это немного беспокоит, и это нормально. Мне кажется, оставаться в душе ребенком и одновременно уметь браться за серьезные задачи — это прекрасно. Разве это не делает наш Патруль особенным? Нет повода для беспокойства. Мы сами решили стать частью команды. И мы не потеряем себя, можешь на меня положиться.        — Рокки... — Лили ошеломленно моргнула. В глубине серых глаз вспыхнули солнечные зайчики, хоть и солнца никакого не выглядывало. Дрогнули уголки губ, и она облегченно улыбнулась. — Спасибо тебе, я...        4        — Уже разбежались? — Райдер появился незаметно. Совсем как призрак, по-другому не скажешь.        — Ага, — весело кивнул Рокки. Казалось, точно такое происходило не впервые, и единая команда имела свойство периодически рассыпаться.        И собираться заново, естественно, тоже.        — Райдер! — послышалось позади.        А вот появление Крепыша неожиданным не назовешь. Еще издалека повеяло ароматом картофельных булочек. И вот он сам появился. Вместе с бумажным пакетиком выпечки на голове и черным взъерошенным котейкой на спине.        — Не грусти! Мы скоро вернемся! И привезем тебе самую большую кость в Европе! — карие глазки заблестели от детского восторга.        — Вот именно. Типа нечего грустить, — подтвердил подбежавший Зума. На коричневой макушке особенно сильно выделялось треугольное пятнышко — след, оставленный пиццой. — Короче, держи Бухту Приключений в безопасности! Мы типа на тебя рассчитываем!        Следом появился хихикающий Маршалл.        — Смотри-смотри, Райдер! — далматинец повернулся боком. На его спине уютно устроилась чайка с кусочком пиццы в желтом клюве. — Знакомьтесь, это Чайка Чайковская — невеста нашего Зумы.        — Ч-что? — мгновение, и мордочка лабрадора расплылась в кривой судорожной улыбке. Впрочем, тело его застыло, окаменевшее, и лаймовые глаза не выражали ничего, кроме пустоты.        Достижение получено:

«Вы сломали рационалиста»

|Возврату и починке не подлежит. Несите нового. Или попробуйте переустановить операционную систему|

       — Ч-чего! Это... Это же... Блин, ну, типа, как бы... Короче! — немного так много недоумевающий Зума пытался использовать весь свой словарный запас, чтобы объяснить весь ужас происходящего. Но, к сожалению, произошел сбой, и ему был доступен только словарик слов-паразитов. — Вообще... Невозможно! С какого вообще, блин, перепугу, типа, как бы, вообще?! — он сделал судорожный глоток воздуха. — Вероятность романтических отношений с чайкой равняется нулю!        Маршалл состроил наигранно непонимающую мордашку:        — Но Чайка Чайковская прямо-таки преследовала тебя. Как влюбленная первоклассница своего кумира, — далматинец посмотрел на пернатую; их взгляды пересеклись. — Ох, бедняжка, кажется, тебя отвергли.        — Она типа просто пыталась свою пиццу вернуть! Какая, блин, свадьба!? — вскричал Зума. Его рациональный мир рушился на глазах. И кто теперь компенсацию будет выплачивать?        — Нас не потеряли? — раздалось позади — это вернулись Скай с Гончиком. Лабрадор шумно выдохнул. Будто одного Маршалла было недостаточно.        — Кто там женится? — розовые глазки засияли солнечными лучами. Но, судя по растянувшейся улыбке, солнце то было шипперским до мозга костей. — Чур я буду подружкой невесты! О, нет, точнее ведущим! Как там... Церемониймейстером! Кхем-кхем!        Спаниелька прочистила горло и продолжила голосом, полным торжества:        — Дорогие дамы, господа и чайки! Сегодня, в этот знаменательный день мы собрались здесь, чтобы соединить два любящих сердца! — Скай ненароком хихикнула и прикрыла мордочку лапкой. — Зума, согласен ли ты делиться своей пиццей с Чайкой Чайковской, пока смерть... Точнее голод не разлучит вас? А Чайка Чайковская, согласна ли ты всегда возвращаться за добавкой и никогда не клевать Зуму по голове? Если да, то обменяйтесь кусочками пиццы! Ну как? — она повернулась к Гончику.        — Неплохо получилось, — оценивающе кивнул овчар, хотя любая речь спаниельки (даже будь то предвыборная агитация в президенты) получила бы его наивысшую оценку.        Недалеко радостно захлопало несколько случайных свидетелей церемонии.        — Давайте снимем документальный фильм! — предложил широко улыбающийся Маршалл. — Назовем... «Зума и Чайка. История Великой любви»! Ай!        Лабрадор подтолкнул Маршалла в плечо. Чайка Чайковская встрепенулась, взмахнула крыльями, огрев кончиками жестких перьев по носу Зумы, и улетела восвояси.        — Не неси чушь...        Лаборадор устало выдохнул:        — Если это любовь, то чайка — абьюзер. Они меня, типа, ваще не любят.        4        — Почему... — прошептали прикушенные губы настолько тихо, что Рокки оказался единственным, их услышавшим.        Лили отступила немного назад. Шквал соленого ветра промчался по шерсти, безжалостно взъерошивая ее. Взволнованно заголосили чайки. Соперничают за очередной многострадальный кусочек пиццы? Или почувствовали приближение шторма? Кто ж его разберет.        — Почему... — повторила Лили. Круговорот вопросов никак не отпускал голову:        «Почему Рокки не вмешивается? Почему не останавливает Маршалла? Зуме эти его шуточки ведь явно не нравятся...»        Но спросила она немного другое:        — Почему Маршалл так поступает?        — Это сложно объяснить. Даже почти невозможно... — на серой мордочке растянулась задумчивая улыбка. И одновременно грустная какая-то. Тоскливая. — У Маршалла есть свои причины, свои... методы. Нам они непонятны. Но я уверен, что они не лишены смысла.        — Я думала, ему просто нравится выводить кого-то из себя, — прошептала Лили, наблюдая, как хихикающий Маршалл бросил Зуме упаковку салфеток из чемодана. Лабрадор поймал ее на лету и злобно фыркнул на далматинца.        — Это тоже, — уже весело кивнул Рокки. — Но мне кажется, все же есть еще какая-то важная причина.        — Вот как... Наверно... Так и есть...        5        — БУУУУУУУУУУ!        Приглашающие сигналы лайнера эхом отразились от теплого воздуха. Пора отправляться! Время не ждет — только вперед!        — Мы будем скучать!        — Обязательно нам звони!        — Мы потом все-все тебе расскажем!        Спаниелька, широко улыбнувшись, протянула Райдеру сложенный листочек — незаметно достала из своего чемоданчика, пока остальные прощались. Вместо тысячи возможных слов на тысяче возможных языках она решила использовать собственный — язык цветов.        На подаренном листочке пестрел букетик крохотных синих пятнышек.        — В старые времена считалось, что если подарить незабудку, то память о человеке сохранится навсегда, и он обязательно вернется.        Скай подхватила чемоданчик.        — Мы будем скучать, Райдер! Но мы отлично проведем время! Можешь не сомневаться!        Она прощально улыбнулась и бросилась догонять остальных.        Тоскливо расставаться с дорогим человеком, но впереди — безграничный океан и средиземное море! Такое приключение нельзя омрачать с самого начала.        Правда, без семерых мордашек пирс выглядел теперь совсем опустевшим — неугомонные чайки и те куда-то подевались. Какой же пустой тогда покажется база? А Бухта Приключений?        — Я тоже буду скучать, ребята...        Бесконечными и одновременно такими короткими кажутся мгновения расставания. Только, казалось, огромное судно издало последний прощальный гудок и вот уже превратилось в точку на горизонте. Райдер вздохнул и отвернулся. Пора возвращаться. Впереди ждут неотложные дела, но в сердце продолжает петь надежда на скорую встречу.        Встречу, которая никогда не состоится, сколько себя не обманывай.