Глава IV — Судьба трех —

****

       1        — «Президентский люкс», встречай нас! — восторженно прокричало пятнистое пятно, первым ворвавшись в каюту. — Обалдеть! Здесь словно для самого Александра Македонского приготовили!        — Перестань чепуху молоть, — куда шутливость — туда следом рациональность. Ни секунды друг без друга. — Что Македонский мог здесь типа забы...? О, — лабрадор застыл посреди порога. — Ладно. Это... Реально неплохо, — сделал несколько шагов вперед и посмотрел на Маршалла, беззаботно показавшего язык. — Но все равно! Никакой это не президентский люкс. И вообще как бы странно, что нам выделили всего одну каюту.        — А зачем нам семь? — следующей открывательницей стала Скай. — Вау! Да это покои самого императора! Только странный у тебя Македонский, Маршалл, раз ему щенячьи лежанки приготовили! — рассмеялась она.        Несмотря на склонность к шутливости и преувеличенности, некоторые слова Маршалла попадали редко, но метко. По крайней мере сейчас они идеально передавали общие впечатления.        Все представления спасателей об обустройстве круизной каюты основывались на парочке книжных картинок. Зума однажды показывал. Да и то — каюты кораблей восемнадцатого века. После такого многое, лишенное холеры и крыс, покажется президентским люксом.        Каюта оказалась небольшой, но просторной комнатой, сродни гостиничному номеру. Только вместо кровати — аккуратно расставленные лежанки с перистыми, точно вспененными подушечками. Заместо серого городского пейзажа — безграничный синий горизонт, словно слившийся воедино. Небо стало продолжением морской пены, океан плавно растекался среди облаков. Больше никаких границ. Впереди — только свобода.        Первое ощущение — легкое прикосновение воздуха, наполненного запахом океана. Пахло горькой солью и страстными бесконечными приключениями. Желтком расплывающегося солнца и пластами плавленых облаков.        Пахло... совсем другой жизнью.        Оказавшись здесь, спасатели после секундного восторженного застывания разбрелись по комнате.        Недолго продержался порядок в каюте — Крепыш бомбочкой плюхнулся на подушки, половину подбросив в воздух.        — Джеронимо! — прокричало черно-белое пятно. Оставшаяся половина подушек встретилась с потолком.        Зигзагом проскочила пшеничная молния — спаниелька оказалась на груде лежанок.        — Глупеньковость передается воздушно-капельным путем, — рассмеялась она, задорно показав язык.        Распахнулась стеклянная дверь — Гончик выглянул на веранду. Столик, два очаровательных креслица. И безграничная морская синева. Романтика! Скай бы точно понравилось.        Старательно игнорируя само существование хаоса, Зума внимательно рассматривал схему эвакуации. И нашел ее недостоверной. Точка «You here» находилась приблизительно на десять сантиметров ближе к стене, чем на самом деле стоял лабрадор.        Рокки расставлял принесенные персоналом корабля чемоданы. Всего пять. Маршалл отказался что-либо собирать, а все малочисленные вещи Лили поместились рядышком с инструментами Рокки.        Сама шпиц прислонилась к стене, каким-то задумчиво-грустным выражением смотря на открывающуюся синь. И словно далеко сквозь нее. Неудивительно: кого-то из их команды должно было укачать.        Фейерверком подбросило подушки — Маршалл одним прыжком оказался перед телевизором. Что могло пойти не так? Конечно, ничего. Если бы далматинец не поскользнулся и не нажал все кнопки пульта одновременно.        На экране высветилось:        2

       ————————Внимание!————————

       Для получения доступа к секретным данным Геликовской Федерации, введите стозначный пароль/дату рождения Ирэн Адтень. В случае неверного ответа активируется программа уничтожения «LizVol». Для инактивации почешите ухо мизинцем ноги/гавкните на португальском

       ——————————————————————

       3        Первым щенком, решившим не ограничиваться исследованием одной лишь каюты, оказался Крепыш.        — Нас заждались принц Обед и принцесса Буфет! — объявил он.        А дальше — словно сибирским пожаром разгорелось. Вспыхнет веточка — полыхать всей тайге.        — Смотровая площадка! — пшеничная голова вынырнула из моря подушек.        — Бассейн!        — Библи... Давайте разделимся? — столь разумное предложение принадлежало Рокки.        — Нам как бы лучше держаться вместе, — возражение, однако, не лишенное логики (еще бы!), последовало мгновенно. — Типа, вдруг кто-то потеряется? Лайнер, типа, капец какой огромный!        — Но Рокки не понравится у бассейна. И никому не захочется долго сидеть в буфете, — наивное замечание Крепыша обладало не меньшей логикой.        — Что с нами случится? — Скай присоединилась к обсуждению. Что что, а решения в команде принимались совместно. — Корейцев на корабле нет, отставить беспокойство! — она показала язык. — Давайте исследовать корабль! Если что свяжемся по жетончикам.        Все глаза устремились на Зуму. Упоминание корейцев ему явно не понравилось, но... Возражений не последовало.        — Тогда встречаемся здесь через три часа, — объявил Рокки.        На этом и решили.

<Судьба первая> <Зума>

       4        Полуденное осеннее солнце растеряло на поверхности сине-прозрачной воды бассейна свои веснушки — серебряные и голубоватые блики ослепляли глаза. Скай наверняка описала бы это подобным образом. Нарисовала бы какой-нибудь подходящий цветок (кувшинку, например? Если они, конечно, считаются цветами). Вот она — на «ты» со своими чувствами. А статус Зумы даже не «все сложно». Там скорее типа «знаете безнадежность? Это он безнадежил».        Он воспринимал мир иначе. Все основывалось на наблюдаемых фактах и законах физики.        Солнце — источник света — излучает фотоны, которые при достижении водной поверхности подвергаются преломлению. Что приводит к образованию бликов — скоплению отраженного света под определенными углами.        Все как бы просто и логично.        Температура воздуха удивительно высокая (практически летняя), и пассажирам позволили поплавать. Впрочем, никого, кроме него, такая возможность не привлекла. Оно неудивительно. Вероятность заболеть осенью выше среднего значения.        «В конечном счете мы разделились. Это было типа рациональным решением, — обдумывал лабрадор, рассекая воду. — Только с какой точки зрения?... Странно. Типа не понимаю, что именно, но чертовски странно. Но типа что?»        — Ва-а-ау! — размышления прервались раздавшимся детским голоском.        Перед бортиком бассейна стояли два малыша. Биологический возраст: примерно четыре годика. Единичные. Светловолосые, в комбинезонах и шапочках. Единственное отличие — шапочка одного имела вязаные ушки волчонка, другого — енотика.        Опасность: средняя. Риск падения в воду. Необходимо сохранять бдительность! И тщательные наблюдения не помешают.        Нужно проверить теорию.        Плавным движением лабрадор нырнул. Малыши затаили дыхание. Енотик (так Зума окрестил одного) схватил ладошку братика и испуганно посмотрел под воду.        «Теория подтверждена. Значит, они, типа, за мной наблюдают?»        Зума вынырнул и медленно подплыл к бортику.        — Хотите научиться плавать? — мордочка озарилась спокойной улыбкой. Дети обладают высокой чувствительностью. Необходимо излучать чистое дружелюбие.        — Да! — решительно ответил Волчонок. Енотик смущенно кивнул. Предсказуемая реакция.        — Тогда, типа, слушайте. Расскажу основы плавания. Только без взрослых самим не плавать, типа договорились?        Следующие несколько минут превратились в лекцию. Хорошим детским рассказчиком Зума себя не считал. Пусть и пытался объяснить все простыми словами и показывал движения на собственном примере.        — Знаете, когда я сам учился плавать... — все это пробудило в нем чувство ностальгии. Возможность отделаться от которой равнялась нулю. — Один человек рассказал мне одну сказку...        5        «Зума, — раздался голос из далекого прошлого. — Вот, послушай историю старого морского волка. Случилось это давно, когда море еще помнило шепот древних ветров.        «Снова? — мысленно поморщился маленький щенок. Глаза прожигали лапки с прилепленным на них снежным песком. — Твои дурацкие выдумки».        Но слушать продолжил.        «Доводилось ли тебе встречать что-то более непредсказуемое, нежели море? В своей прекрасности оно коварно. Один момент — солнце, спокойный штиль, чистое небо. Раз. И следующая секунда — чудовищный шторм.        Так случилось с одним старым рыбаком, оказавшимся в открытом море.        Опомнится не успел, лодку его в одно мгновение перевернуло, и он оказался один в ледяной воде, среди ревущих волн. Вода была сильнее старого человека. Она рвала, метала, пыталась утащить на дно. Быстро иссякли силы рыбака. Последнее тепло начало уходить прочь.        И именно тогда появилось что-то. Не течение, не волна. Что-то нежное, но крепкое, что подхватило его на поверхность воды.        То были Морские Колыбельщики. Невидимые существа, сердцем способные услышать отчаяние утопающих. Сказывают, словно увидеть их возможно лишь в свете полной луны и лишь в рождественскую ночь. И тогда они подобны звездной пыли.        Но история эта случилась поздней весною. Не увидел никого старый рыбак. Но почувствовал, как окружили они его, не дали коварной воде утащить в морскую пучину. Выбрался он на берег, изможденный, но живой.        Запомни, Зума. Море таит в себе немало опасностей. Но никогда не бойся его. Сколько и опасного, оно имеет столько и прекрасного. Случись такая ситуация, успокойся и помни, Морские Колыбельщики обязательно тебя спасут».        «Не думал, что тебе нравятся такие сентиментальные истории. Куда подевался наш король логики?» — окажись здесь Маршалл, наверняка выкинул бы нечто подобное.        «Заткнись», — мысленно огрызнулся Зума на несуществующие слова далматинца. И слабо улыбнулся.        А ведь именно тогда... Недовольно прожигая облепленные снегом лапки и дуясь на нелогичность истории, ему захотелось стать спасателем. Чтобы помочь другим в экстренную минуту. Совсем как Морские Колыбельщики.        Хоть этого он никогда полностью себе не признает.        6        Обучение продлилось недолго. Молодая женщина, стоявшая рядом, вполне естественно оказалась их матерью. Вскоре малышам наскучило искусство плавания, и они отправились дальше. Но еще мгновение Зума слышал и видел, как Волчонок, расправив ручки, бегал вокруг Енотика и весело кричал: «Я Мольской Колыбесик!».        Возможно... Сегодня зародилась чья-то великая мечта?

<Судьба вторая> <Скай>

       7        В размышлениях рационалиста была огромная, пусть и незначительная ошибка. И причина ее появления — недостаток знаний. Понимание фундаментальных наук — это, конечно, заслуживает восхищения (низкий поклон). Но это не компенсирует того, что Зума совершенно не разбирается в чувствах окружающих (да и в собственных, впрочем, тоже).        Ошибка его заключалась в следующем: Скай не стала бы описывать какие-то там блики на поверхности воды. Она их даже не видела. Как здесь увидеть, когда глаза устремлены высоко-высоко над уровнем горизонта.        Небо. Небо. И только оно — ее кровь. Ее жизнь. И проклятье.        Со смотровой площадки оно открывалось обворожительное! Бесконечное. Никаких препятствий на горизонте. Одна лишь зеркальная синева с пушистыми облачками. Своей аппетитной формой они напоминали пышные пирожные. А лазурное небо — красочный крем!        Будь на спине сейчас крылья... Без секундного размышления разбежалась бы, взлетела... Но снаряжение осталось в нескольких сотнях километрах отсюда. И с каждой секундой это расстояние увеличивалось.        Однако даже самый обворожительный небосвод не был способен задержать внимание спаниельки дольше, чем на какие-то несколько мгновений. Вот она задумчиво опустила мордочку, вернувшись к своему листочку.        Воодушевленно затанцевал кончик карандаша — грифельные линии вырисовали силуэт чайки. Свободная птица рассекала морской горизонт широко расправленными тонкими крыльями с... крошечной незабудкой в клюве.        Творения Скай не могли существовать без цветов, как славяне (особенно жители ГФ) не могли существовать без борща.        «Незабудка болотная, — спаниелька оценивающе вгляделась в небесно-голубое пятнышко с желтой капелькой посередине. — Маленькая и хрупкая. Когда видишь ее вдали от дома, это означает: «Не забывай о родных краях и надейся на возвращение».        Скай огляделась. Прошло минут пятнадцать — обычно столько необходимо для создания такого наброска. Гончик же обещал вернуться через десять. Сердце подсказывало: он собирался сказать что-то важное, и спаниелька с нетерпением ждала этого, большей частью уверенная, что знает, что именно это — важное.        В ожидании Скай подошла к биноклю, закрепленному на специальной подставке. Вдали еще виднелась оставленная суша. Отсюда она казалась призраком, миражом. Еще немного, и совсем исчезнет. Исчезнет и все, что там осталось.        — Гончик?        По спине пробежали марафон мурашки. Она почувствовала пристальный взгляд, прожигающий ее насквозь, точно стекло, и оторвалась от бинокля.        — Ты верн...?        Скай оставалось лишь грустно выдохнуть: позади никакого не оказалось.

<SYДЬБА ПЕРVAR> <Z

Y M A>

       8        Небеса обладали удивительной особенностью — со смотровой площадки или бассейна, они отовсюду открывались обворожительные. Притягательные. Глаза приманивало, точно магнитом. И никак не отвести.        Участь эта не обошла стороной и рационалиста. Пусть и воспринимал он все совершенно иначе.        Солнце — раздумывал Зума. — основной источник света. Свет — электромагнитные волны с разной длиной.        Атмосфера. Воздух. Газы. Молекулы. При прохождении солнечного света через атмосферу, он взаимодействует с этими молекулами. Происходит рассеяние. Рассеяние Рэлея, если типа говорить точнее.        Короткие волны — синие и фиолетовые — подвергаются этому процессу интенсивнее. Они больше отклоняются от прямого пути. Распространяются во всех направлениях.        Длинные волны — красные, желтые — рассеиваются слабее. Они проходят более прямо.        Почему мы видим не фиолетовый? Все просто. Глаза более чувствительны к синему. И солнечный спектр имеет пик в синей области.        Физика. Никакой магии. Типа только взаимодействие света с материей.        Лабрадор неторопливо пересекал бассейн, ничего не выражающим взглядом рассматривая безоблачное небо. В плавных, оточенных движениях проскакивало нечто скованное, импульсивное. Еще с момента расположения в каюте Зуму не оставляло странное, сковывающее чувство. Причину этого определить никак не получалось. Вот он и вспоминал физические законы, пытаясь погасить стремительно вскипающее раздражение.        «Энергия не исчезает без следа и не возникает из ниоткуда, а только переходит из одного вида в другой в эквивалентном количестве», — следующая мысль — закон термодинамики. Закон сохранения энергии.        ΔU = Q + A        В замкнутой системе общее количество энергии остается постоянным. Это фундаментально. Надежно.        «Любое тело сохраняет состояние покоя или равномерного прямолинейного движения, если на него не действуют другие силы или равнодействующая всех сил равна нулю», — теперь первый закон Ньютона — закон инерции. Спокойствие. Логика.        «Сила равна массе, умноженной на ускорение»        F = ma.        Просто. Понятно. Причина как бы вызывает следствие. Если есть сила, будет ускорение.        «Количество теплоты, выделяемое проводником с током, пропорционально квадрату силы тока, сопротивлению проводника и времени», — Закон Джоуля-Ленца.        Q = cmΔt        «Отношение синуса угла падения к синусу угла преломления есть величина постоянная для двух сред, определяемая показателями преломления этих сред», — Закон Снеллиуса.        I = U/R        P = mg        pV = vRT        Fупр = - kx        «Хочешь придумать способ, чтобы быстро успокоиться?» — Рокки задумчиво склонил мордочку. Случилось это восьмого числа второго летнего месяца. Остальные тогда отправились на миссию, а им оставалось только ждать возможных распоряжений.        «Да. Типа, знаешь, мою вспыльчивость. Я подумал... Ну, типа, можно придумать что-то, чтобы держать себя в лапах».        «Это хорошая идея, — понимающе кивнул Рокки. — Есть несколько способов. Обычно начинают считать от одного до десяти. Или вспоминают что-нибудь, что нравится. Например...»        «Физику?»        «Да, это должно сработать».        Не сработало. Сейчас не сработало.        Раздражение продолжало вскипать вместе со странным чувством, что усиливалось в арифметической прогрессии.        «Нелогично! Что-то ужасно нелогично!! Но... Что?»        «В изолированных системах энтропия имеет тенденцию возрастать. Порядок имеет тенденцию переходить в хаос».        В перемешавшихся мыслях лабрадор не сразу заметил отражение на поверхности воды. Темный бесформенный силуэт, словно облако, но слишком большое и низкое, чтобы им являться. И взвешенные в атмосфере продукты конденсации водяного пара не расплываются, точно помехи на экране телевизора. Точно нет. Тогда...        Ему не оставили времени на размышления. Голову пронзило резкой болью, что электричеством промчалась по каждой клеточке тела. Мир перед глазами погрузился во тьму, и больше он ничего не чувствовал. Кроме воды, ставшей липкой, густой, как патока. Сопротивление было бесполезным. Она обволокла его и утянула в неизвестность.        «Понял... — промелькнула последняя, стремительно ускользающая мысль. — Точно. Нам приготовили как бы всего одну каюту. Вместо кровати поставили лежанки. А ведь... Вместо Лили с нами мог типа поехать Райдер. Хотя он мог предупредить, но... Типа, будто на лайнере изначально знали, что в круизе будут только щенки».

<S Y D Ь Б A B T O P A R

> <

S K Y E>

       9        В это мгновение поднялся сильный ветер. Листочек оторвался от поверхности палубы, хотя спаниелька специально закрепила его книгой.        — Нет! — она опомнилась слишком поздно. Несколько секунд назад еще успела бы поймать, но теперь... Теперь нарисованная чайка устремилась к бескрайним небесам.        Надеяться на не изменчивость моря — это сродни ожиданию аромата от камелии, цветка, известным своим отсутствием запаха.        — Ох... — Скай проводила стремительно удаляющийся рисунок печальным взглядом. Секунда, и вот он превратился в блестящую пластинку. — Может, кому-то на небесах понравилась моя незабудка?        Она не привыкла отчаиваться. Однако, стоило взгляду вернуться на поверхность палубы, Скай помрачнела. Другие листочки — листочки со штриховыми набросками — остались на месте. Хотя их удерживала одна книга.        — Селеста? — словно сговорились. Теперь испарился ее любимый карандаш.        Спасательница огляделась. Бессмысленно. Словно сквозь палубу провалился... Значит, ничего не остается. Она прямо сейчас просто развернется и уйдет. Отправится на поиски Гончика, например. Или на исследование лайнера. Она практически ничего еще не посмотрела! Сейчас самое время... Ага, попался! Вот куда укатился! Этот способ всегда срабатывал. Хочешь что-то найти, притворись, словно оно тебя больше не интересует.        — Возвращайся на Родину — довольно улыбнулась спаниелька, наклонившись над беглецом.        И тогда перед глазами потемнело. Неожиданно. Без предупреждения. Словно на голову набросили плотную ткань, но она ничего не почувствовала. Вообще ничего не чувствовала. Лишь бешено заколотилось провалившееся в лапы сердце и слезы беспричинно навернулись на глаза.        — Гон-чик... (Беги отсюда...)        Лапки подогнулись, и реальность растопилась, захрустела, словно хрупкий лед. Спаниелька бесчувственно растянулась на палубе.        <S

Y

D

b

       Б

A

T

R

E

       T

b

R>

<M

A

       R

W

A

L

       L>        10

«Расцвел цветочек нежный-нежный, В росе умыт, такой безгрешный. Он солнцу рад, ему тепло, И все вокруг ему светло»

       Напевая беззаботную песенку, Маршалл, слегка спотыкаясь о собственные лапы, направлялся в сторону машинного отделения. Он любовался коридорами (такими светлыми и современными, совсем не похоже на картинки кораблей из книжек), попутно отмечая расположение камер видеонаблюдения и аварийных выходов.        В голове отчетливо всплыла схема лайнера. Та самая, которую еще так пристально изучал Зума.        А Маршаллу тогда подумалось: «Пожалуй, стоит проверить противопожарную систему».        Долг профессии, что тут скажешь.        Вот наконец отыскал нужную дверь. Маршалл прислушался, постучал и вошел, изобразив широкую улыбку.        Комната встретила полумраком, освещаемым тусклым светом мониторов и приборов. Мужчина средних лет с усталым выражением лица сидел за пультом управления.        — Привет! — жизнерадостно воскликнул далматинец и неловко покачнулся, переступая порог. Ох уж эта извечная неуклюжесть. — Я — Маршалл, пожарный, генератор гениальных идей и большой фанат черепашек-ниндзя! Приятно познакомиться! Я решил вот узнать, как тут у вас с безопасностью. Думаю, вы понимаете, отпечаток профессии и все такое.        — Здравствуй, — заметно удивленный то ли самим появлением щенка, то ли его болтливостью, мужчина повернулся к Маршаллу. — Я Ганс, главный инженер. Садитесь, пожалуйста. У нас все в порядке. Система работает как часы.        Похоже его восприняли как внеплановую проверку.        Маршалл кивнул, принявшись любопытно осматривать комнату. Почти сразу споткнулся о провода, протянутые по полу. Удержался лишь в последнее мгновение, чтобы не упасть. Но, кажется, сами провода закреплены надежно.        После подошел к ряду огнетушителей. Один из них был установлен, как ему показалось, очень странно. Пломба отсутствовала, а на корпусе проступала свежая царапина. Он случайно коснулся ее лапой.        — А для чего этот рычаг? — беззаботно спросил Маршалл, показав на стену. Над красным рычагом виднелась надпись «Аварийное отключение». Возможно, это просто его догадки. Но проверить стоило.        — Это рычаг аварийного отключения системы пожаротушения, — пояснил Ганс. Голос сквозил усталостью, постепенно перерастающей в раздражение. — В случае серьезного пожара мы можем мгновенно отключить все системы, чтобы избежать распространения огня.        — Ого! Круто! — воскликнул Маршалл, широко улыбнувшись. От одного из динамиков доносились странные щелчки. — А можно посмотреть, как это работает?        — Нет, нет, — отмахнулся Ганс. А в глазах отчетливо читалось: «Что непонятного в слове «экстренный»? — Это только в случае крайней необходимости. Если случайно нажать, можно нанести серьезный ущерб.        — Понятно, — понимающе кивнул Маршалл, но в глубине голубых глаз мелькнул подозрительный огонек. — Ну ладно, я пойду. Спасибо за экскурсию! Буду спокоен, зная, что здесь все в порядке!        Он беззаботным шагом отправился дальше, продолжив напевать придуманную песенку:

«Мечтал он стать звездой небес, Или увидеть чудо-лес. Шептал тихонько в тишине, О сказках, что приснятся мне»

       Стоит заглянуть в столовую и перекусить — решил далматинец. Заодно проверить противопожарную систему и там. Может, даже получится встретить Крепыша. Интересно, насколько много он уже успел заказать? Наверняка полкухни. Если не больше.        Да, неплохой план. Было бы и неплохое осуществление. Было бы. Если бы внезапно не подкосившиеся лапы и острая боль, пронзившая черепную коробку.        «Так и думал... Старик явно что-то недоговаривал. И как-то только он догадался? Вот черт...»        Но Маршалл ошибся. Превозмогая разливающуюся боль, щенок приподнял голову, насколько это было возможным. Нет. Склонившаяся над ним фигура принадлежала не Гансу.        «Что ты... вообще такое?»        Тьма обволакивала тошнотворной пеленой — больше Маршалл ничего не увидел, погружаемый в бессознательную черноту.        «Так и знал... Здесь что-то нечисто».